Глава 16

Не смотря на головокружительную ночь, закончившуюся с рассветом, Тамара проснулась рано и, с каким-то извращенным удовольствием, ощутила на себе удушливое давление с двух сторон. Руки обоих мужчин передавили кислород в области груди и солнечного сплетения, а ноги внаглую вдавили в кровать, лишая возможности пошевелиться. От активного дыхания взмокли волосы и покрылась испариной шея. Невыносимо жарко и в тоже время хорошо до одури.

Тома так и лежала несколько минут, пока Роман не зашевелился, и у неё не появилась возможность выползти из-под них. Ритмичные извивания гусеничкой, и девушка стекла на пол, стараясь не пыхтеть и двигаться бесшумно. Взяв с кресла футболку, выскользнула из комнаты, одеваясь на ходу. Быстрый душ, небольшой марафет, солнечное настроение.

Как только Тома покинула постель, Ромка перевернулся на другой бок, а Вовка занял пустующее место, закинув на друга и руки, и ноги. Во сне никого не смущала такая близость, а наоборот, грела и погружала в успокоительное покачивание на волнах сновидений.

Тамара, пританцовывая, потрошила мамкины лотки, откладывая на стол сегодняшний завтрак. Блинчики с разными начинками аппетитно пахли, а после того, как попали на раскалённую сковородку, заполонили своим ароматом всё пространство кухни, пробиваясь дальше в глубину квартиры.

Ребят разбудило щекотание ноздрей поджаренного теста и расплавившегося сыра. Такого запаха их квартира не ощущала. Быстрая овсянка с орехами или сухофруктами, сосиски с макаронами, жаренная картошка с лучком — всё, что витало в их берлоги.

За обильным слюноотделением Роман не сразу почувствовал утренний стояк друга, упирающийся ему в ягодицы, а когда понял всю комичность ситуации, скатился с кровати как ошпаренный. Владимир ещё немного помял подушку, лежащую рядом, запихнул одеяло между ног и сладко потянулся.

— Мне кажется, или так вкусно тянет с нашей кухни? — зевнул, не обращая внимания на ошалевший вид Ромки, ощупывающего свой тыл на предмет проникновения врага. — Томка кудесница.

— Придурок, — процедил Роман, но затем отвлёкся на урчание желудка. — Я первый в душ. Жрать охота.

Тамара напевала «Глупые мечты», виляла бёдрами и сервировала стол, расставляя тарелки с горячими блинчиками, сметану, кофе и молоко. Ромка завис на её динамичных прокрутах филейной частью, теряясь в желаниях поесть, или оприходовать вертлявую попку. Он так и переводил взгляд от еды к движущейся цели, пока его не ткнул сзади Вовка.

— Чего застыл? Ждёшь, пока блинчики плесенью покроются, — громыхнул Владимир, просачиваясь между косяком и другом.

— Доброе утро, мальчики, — повернулась к ним Тома и облизнула пальцы, засунув их в рот, пососав и смачно вытащив наружу. На это действо Вовка тоже притормозил, болезненно поморщился, переступая с ноги на ногу и посмотрел на Ромку.

— Ты сильно хочешь есть? — обратился к другу, поигрывая бровями.

— Блинчики не убегут, — согласился с предложением Владимира и шагнул к девушке, пресекая попытки спрятаться за холодильником.

Футболка оказалась где-то под стулом, блины со сметаной переместились на подоконник, а Тому разложили на холодной поверхности стола, показывая на сколько сильно оголодали по ней ребята. Роман самозабвенно вбивался между ног, впившись одной рукой в бёдра, а другой поигрывая с пульсирующим клитором, а Владимир пользовал ротик, намотав волосы на кулак и ускоренно подводя себя к разрядке.

Томе оставалось только стонать, беззащитно скулить и принимать всё, что дают ей парни. Такой завтрак завёл ребят до зуда в яйцах, который можно было сбить только интенсивным трением в горячей влажности, сжимающейся вокруг стволов от подступающего оргазма. Десерт выгнулся, замер, протяжно застонал и завибрировал в экстазе, подгоняя Ромку к концовке. Он кончал бурно, вжимаясь в лоно со всех сил и наблюдая, как напарник заливает спермой подрагивающую грудь и шейку.

— Лучший завтрак в моей жизни, — довольно прочавкал Владимир, макая блин с творогом в сметану. — И десерт, и вкуснятина от мамы. Я в раю.

— Угу, — промычал Роман, подкладывая себе добавки. — Согласен полностью.

— Какие у нас планы на выходные? — улыбнулась Тома, гордясь собой и родительницей.

— Трахаться, — заржал Ромка.

— Много трахаться, — поддержал Вовка.

Томка закатила глаза, помотала отрицательно головой и обиженно запыхтела. Ребята не сразу уловили смену настроения подруги, продолжая сыпать синонимами к насущному слову.

— Детка, ты чего? — опомнился Роман. — Обиделась? Мы же шутим.

— Плоские у вас шутки — зло процедила Тома. — Чувствую себя резиновой куклой для плотских утех. Мне хотелось погулять, сходить куда-нибудь, например в кино, а вы… а вам… Вам только трахаться… Много…

— Да ладно, малыш. Мы, действительно, пошутили, — заластился Владимир, не отвлекаясь от еды. — Выбирай фильм и бронируй билеты.

— В последнем ряду, — добавил Роман, похотливо поглядывая на, вздымающуюся от злости, девичью грудь.

Тамара всё же вытащила ребят на улицу. Прогулка по парку с поеданием мороженого, скайп с мамой и бегающей на заднем плане Надюхой, перекус в кафе, приятно охлаждающем после раскалённого воздуха, тёмный зал кинотеатра, освещаемый картинками с экрана, последний ряд, на удивление пустой, и шаловливые руки парней, шныряющие в интимные места. Ромка намекал на минет, пока весь зал увлечён остросюжетным блокбастером, но, встретившись с язвительным оскалом Томы, передумал, решив не рисковать, а оставить кайф на ночь.

Домой ввалились уставшие, довольные, голодные, возбуждённые. Первый, совместный день прошёл удачно, без омрачающих радость бытовых неурядиц, без нервотрёпки о которой так часто жалуются мужики, делящие площадь с жёнами, без желания отдохнуть друг от друга.