Глава 14

Лео Настоящее Наступило утро. А я все лежал и не верил, что все закончилось. Успокаивающе поглаживал по спине нашу девочку, и вспоминал то, что произошло с тех пор, как меня похитили. А мое место занял метаморф. Чертов оборотень подкрался неожиданно, и просто вырубил меня той дрянной гремучей смесью. Скривился. Смесь аконита, серебра и сталанита. Единственное, способное вырубить оборотня. Тем более, такого сильного как я. Вздрогнул, словно по моим венам снова разливался яд. Токсичная отрава лишала сил, убивала моего внутреннего зверя. От нее все жилы выворачивало наизнанку. Обжигало внутренности. Разъедало, словно кислотой вены. Я до сих пор ощущаю боль и крики моего зверя. Страдаю вместе с ним. Даже после того, как токсин уже вывелся из организма. А мы стали понемногу восстанавливаться. Я понятия не имел сколько времени провел в полузабытьи. То приходя в сознание, то снова проваливаясь в омут страданий и боли. Когда магический голубой огонь пожирал внутренности, выворачивал жилы, обжигал вены. И самое главное, эта дрянь сначала блокировало, а потом навечно разрывала супружеские узы. По словам того безумного демона, еще один укол… и я окончательно бы рухнул в бездну. Погряз в океане отчаяния, и страданий. И даже не яд, а разрушение связи с истинной парой уничтожило бы меня навсегда. И я, и мой зверь утонули бы, раздираемые ужасной агонией на части. В тот день, когда в мою камеру втолкнули напуганную Есю, я почти оказался за гранью. В тот день, по приказу демона мне вкололи последнюю иньекцию. По идее, я уже должен был сдохнуть, корчась в мучительном аду. Но почему-то, ничего не произошло. Я по-прежнему ощущал связь. И с Русом, и с Яром, и с Есей. Наша истинная связь не разорвалась. Мы как были едины, так и остались. И я не понимал как? Как такое могло быть? Когда все должно было закончится очень хреново. Для всех. С разрушением связи истинности, всех супругов настигало безумие. И ментальных, и истинных. Сначала, дикая агония. Боль, выворачивающая душу наизнанку. Потом, медленная и мучительная гибель внутреннего зверя. Безумие. И наконец, магический голубой огонь, пожирая плоть дюйм за дюймом, превращал ее в пепел. Белый кристаллический пепел. А душа была обречена вечно скитаться в межвременье. Без шанса на перерождение. Василиски почти вымершая раса. И не только потому, что живут долго, обычно супружескими ментальными кланами по трое. Сложность заключалась не в том, чтобы найти ментальных супругов, а в том, чтобы обрести шиару. Истинную пару. Которая смогла бы принять нас, смогла бы полюбить всей душой и сердцем. Мы ее нашли. Вот только не признали сразу. В том-то, и заключалась сложность. Даже найдя пару, василиск может не признать ее. Все дело в том, что зверь признает истинную пару только в том случае, если наступит беременность. Лишь тогда изменится запах. Станет сладким и манящим афродизиаком. Только лишающий рассудка аромат беременности даст понять зверю что это истинная пара. И если беременность не наступает, василиски могут упустить пару. И не найти ее снова. Мы свою едва не потеряли насовсем. Срок беременности оказался настолько мал, что аромат не успел изменится. А затем, случился кошмар. Ярость от измены и предательства затмила разум. И мы наделали кучу непоправимых ошибок. Что едва не стоило жизни, как оказалось, нашей истинной паре. Прислушался к себе. Осознавая, что даже до беременности эта девушка значила для меня гораздо больше, чем просто предмет спора. Чем выигрыш. Я не только хотел затащить строптивую малышку в постель, и затрахать до потери пульса, до звездочек в глазах. Подсознательно, я хотел с ней ВСЕГО и НАВСЕГДА. Но наученный горьким опытом, не позволял себе даже надеяться. Больше подобного не случиться. Коснулся невесомым поцелуем макушки девушки, расслабленно сопящей в моих объятиях. Девушка лежала на мне, уткнувшись лицом в грудь. Зарылся пальцами в ее волосы. Наслаждаясь, шелковым покрывалось, казалось, оно полыхало даже во тьме. Словно огонек. Свет, не позволивший нам сгинуть во тьме. Наше пламя. Которое мы едва не погасили собственными руками. От которого осталась лишь одна искорка. Наш лучик надежды. Я лишь надеюсь, что нам удастся возродить из него былое пламя. Даже если придется сгореть в нем самим. Там в камере, охваченная ужасом малышка сама кинулась ко мне в объятия. Подсознательно ища защиты. Она действовала на инстинктах. А они не подводят. Уж кому об этом знать, так это оборотням. Даже не смотря на потерю памяти, на то, что я, по сути, чужой мужчина, Еся бросилась ко мне. Тем самым, неосознанно давая нам шанс. И мы им воспользуемся по полной. Приручим заново нашу девочку. И сейчас, кажется самое время. Пока она расслаблена, пока спит, тело должно помнить нас, должно возродится. Взглянул поверх ее головы на Яра и Руса, расположившихся по обе стороны от малышки. Яр, с одной стороны, поглаживая рукой упругую попку. Рус, с другой стороны, прослеживая пальцами каждый позвонок на ее спине. Оба лежали на боку, подперев головы руками. Я осторожно собрал распущенные локоны, и сдвинул их в сторону, полностью обнажая девушку. Оба уже не спали. И легко массировали то спину, то попку малышки. – Как думаете, не испугаем ее своим напором? – прошептал с сомнением, скользя ладонью по плавным соблазнительным изгибам. – Думаю, сейчас самое время. Показать нашему Огоньку насколько хорошо ей с нами будет. Создать хорошие воспоминания, взамен утерянных плохих. Ее тело отзывается. – Малышка беспокойно заерзала на мне, потираясь пышной плотью о мою грудь, двинула попкой, скользя раскрытыми складочками прямо по жесткого члену. Вот черт! Не хотелось кончать так быстро, поэтому, чмокнув Рыжика в макушку, я осторожно перевернул ее, уложив спиной мне на грудь. Теперь она ерзала по моему стояку своей соблазнительной задницей. Дважды черт! Снова убрал ее волосы, чтобы это полыхающее пламя не мешало нам наслаждаться открывшимся видом. Боже, она прекрасна, плавные изгибы бедер, плоский животик, депелированный лобок. Упругая грудь, с напряженными тугими вишенками, от одного вида которых текли слюнки. Яр осторожно задел пальцем один жесткий потемневший бутончик. Касался его снова и снова. Чуть сжимал. Поглаживал. И снова сжимал. Спящая девушка застонала, заметалась на мне, неосознанно подаваясь навстречу ласкам. Мы трое улыбнулись. Шанс есть. Еще не все потеряно, раз она возбудилась. Ее тело помнило нас, наши прикосновения, нашу любовь. Даже если разум все забыл. Значит, мы можем начать все с чистого листа. Завоевать ее любовь заново. Конечно, существовал шанс, что девушка рано или поздно, все вспомнит, и тогда… Даже представить страшно, что случится тогда. Я не хотел заглядывать настолько далеко, никто из нас не хотел. Мы жаждали ее здесь и сейчас. И мы ее получим, приручим, научим заново любить нас. Рус довольно улыбнулся. – Доведем нашу сладкую до оргазма, прежде чем она проснется. – Ухмыльнулся, сверкнув потемневшим от похоти и одержимости взглядом. Плотоядно облизнулся, наверняка предвкушая, как будет пировать на ней. Впрочем, я и сам не против. Яр уже откровенно сжимавший и разжимавший соски, думаю тоже за. – Но отступим сразу, при первых же признаках паники. – Выставил условие, скользя рукой вверх по бедру, лаская нежное упругое тело, уделяя особое внимание выпирающему животику. Лаская бархатистую кожу. Мне вдруг, до безумия захотелось рассмотреть ее поближе. Покрыть поцелуями каждый миллиметр шелковистого тела. – Ну ка, подвинтесь. – Яр и Рус отстранились, а я привстал, бережно сжимая в объятиях наше сокровище. Уложил ее спиной вверх, подложил под грудь одну мягкую подушку, и под бедра вторую, чтобы не навредить детям. Выпирающий животик оказался во впадине между двух подушек. Так и девушка лежала спиной вверх, давая нам возможность прикасаться к ее спине и попке, и беременный животик оказался в безопасности, в ложе между двух мягких подушек. Устроив нашего Рыжика, сам оседлал ее бедра, уперся головкой члена в ложбинку между упругими ягодицами. Зашипел от сладкой боли, разлившейся по всему телу. Задрожал. Казалось, импульсы от сверхчувствительной головки прострелами достигают всех моих эрогенных зон. – Все Святые! – Двинул бедрами, скользя членом по попке, стиснул зубы, с трудом втягивая воздух в легкие. Еле заставил себя остановиться, даже если от этого едва не посинели яйца. Сегодня только ее день, я же сброшу напряжение потом, в душевой. А сейчас все только для нашего Рыжика. Замер, и провел ладонями по ее бледной бархатистой коже. Да, именно бархатистой, даже несмотря на то, что она оказалась усеяна множеством мелких белесых рубцов. Проследил пальцами один, затем второй, третий… Боже, сколько же их… Вся спина, шея, ягодицы, оказались усеяны мелкими белесыми изломанными полосками. От переполнявших эмоций комок застрял в горле. С трудом сглотнул. В этом момент меня просто бомбило от ярости и злости. Сжал подрагивающие пальцы в кулак до побелевших костяшек. Боже, сколько же наша малышка перенесла… – Вы их видите? – просипел, едва сдерживая слезы. Не в силах оторваться, буквально прикипел взглядом к свидетельству того, сколько жестокости она перенесла. – Лео? Что с тобой? – Рус накрыл мой дрожащий кулак собственной ладонью, успокаивающе сжал. – Лео? – Во взгляде Яра сквозило беспокойство. – Посмотрите, – высвободил руку, снова проследив белые рубцы, задерживаясь на каждом. Нежно поглаживая. Как же мне в этот момент хотелось обладать даром исцеления. Провести по белым шрамикам ладонью, свести всякое напоминание о пережитой жестокости. – Шрамы, ими усеяно все ее тело… Рус и Яр, отодвинули мои руки, ошеломленно уставились на исполосованное тело нашей малышки. – Вот дерьмо! – Твою дивизию! Одновременно выругались они, касаясь шрамиков кончиками пальцев. Едва ощутимо, словно опасались, что эти ранки раскроются под их прикосновениями, и снова закровоточат. Что наша малышка, снова начнет кричать и извиваться от боли. – Это мы виноваты! – Прохрипел Яр. – Мы ее не спасли, отказались помочь! – Выдохнул Рус, не сводя полного боли и раскаяния взгляда с мелких рубцов. Мы вместе прослеживали кончиками подрагивающих пальцев белесые полоски. – Мы всех найдем! – прорычал Рус, яростно сверкая почерневшим взглядом. – Найдем! – не менее злобно оскалился Яр. – Отомстим! – поддержал я такую своеобразную клятву. Каждый из нас, думал о том, как искупить огромную необъятную вину перед нашей девочкой. Как вымолить ее прощение. Найти тех ублюдков, лишь первый шаг нашей долгой дороги, выложенной кирпичиками их ярости и мести. И мы все трое, пройдем ее вместе. Отомстим. Даже не сомневлся, что так и будет. Найдем всех тварей, посмевших причинить боль нашей девочке. А нам оставалось лишь надеяться на милость Еси. На ее большое доброе сердце, нежную душу, и любовь к нам. По крайней мере, мы очень надеялись, что не убили ее любовь собственными руками. Встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Сосредоточивших на настоящем. На том, что наша такая красивая и соблазнительная девочка сейчас здесь. Полностью в нашей власти. И мы уж постараемся… прежде всего, для начала заставим забыть обо всем. Исцелим. И душу, и тело, и сердце. А когда вернется память… Ну будем решать проблемы по мере их поступления. Наслаждаясь тактильными ощущениями, скользнул выше, от бедер до талии, сминая попку ладонями. Оглаживая плавные совершенные изгибы. Задерживаясь на миг на талии, на бедрах, на восхитительной попке. Пока Яр и Руслан ласкали нашу малышку сверху, разминая мышцы спины, покрывая поцелуями каждый миллиметр сияющей кожи. Я сосредоточился на ягодицах. Буквально залип от открывшегося взору зрелища. От открывшегося передо мной вида, полностью обнаженной попки едва тут же не кончил. Вдоволь налюбовался пышной плотью. Нежно очертил подушечками пальцев ягодицы, скользнул в расщелинку, и ниже. Коснулся анальной звездочки, затем перешел на уже влажную промежность. Растирая смазку по нежным складочкам, любовался как Рыжик извивается, стонет в голос, как по бедрам потекло еще сильнее. Наша сладкая конфета задрожала, дорожки из мурашек растеклись по совершенному телу. А я замер, достигнув копчика, продолжал рисовать замысловатые узоры на ее коже. Ласкал, поглаживал, разминал, вырывая из нее еще больше стонов. Если может стонать, то голос обязательно вернется, значит, еще не все потеряно. С удовольствием заметил, как Еся замерла, едва слышно застонала. По-прежнему находясь во власти Морфея. Перевел дыхание, стиснул зубы, сдерживая зверя, почуявшего свою самку, свою омегу. Ее аромат заполнил легкие, манил, соблазнял. Как же хотелось попробовать малышку на вкус, пировать на сочной припухшей плоти. Я помнил насколько она сладкая, нежная. Раздвинул ягодицы, розовые покрытые каплями влаги складочки так и притягивали. Но пока рано. Будем исцелять постепенно. Лаской. Страстью. Любовью. Наблюдая с жадностью как разбегаются по коже мурашки. Как девушка сама льнет то ко мне, то к Яру и Русу. Как только Рыжик оказалась на грани оргазма, мы остановились, и перевернули ее на спину, подложив одну из подушек под попку, тем самым приподнимая бедра. Застыли, пожирая жадным взглядом роскошную упругую двоечку с крупными розовыми сосками. Как же восхитительно будет смотреться на них пирсинг. Ммм… Прекрасное будет зрелище, когда мы уговорим малышку. Я спустился вниз, Рус и Яр устроились по обе стороны от Еси. – Боже, какая же она сладкая, вкусная. Рус и Яр уже в четыре руки ласкали девушку. Покрывая поцелуями грудь. То по очереди, то вместе, посасывая соски. Облизывая тугие вершинки, прикусывая, и снова зализывая легкую боль. Причмокивая, вбирали ртом как можно больше чувствительной плоти. Заставляя нашу девушку стонать во сне. Метаться, сгорать от похоти. Мы словно одержимый маньяки слушали хриплые стоны. Услада для нас. Она отзывалась на ласки, как и прежде. А мы играли на ее теле словно виртуозные музыканты. Находя все новые и новые эрогенные зоны. Сладкий аромат возбужденной омеги проникал в легкие, заполняя каждую альвеолу, будоража кровь. Разгоняя пожар по всему телу. Воспламеняя каждую частичку. Насыщая организм эндорфинами. Мы кайфовали. Наша девочка. Такая отзывчивая. Такая страстная. Такая возбужденная. Тело, как и подсознание, все помнило. Чутко отзывалось на легчайшее касание. Наконец, я раздвинул ее бедра, устроился поудобней. Обхватил ладонями попку, чуть приподнял. С жадностью уткнулся лицом в уже заметный животик. Оставляя дорожку из невесомых поцелуев, прикусывая, облизывая загорелую кожу. Провел носом по начисто выбритому холмику, с жадностью вдыхая и выдыхая. Желая насытиться под завязку притягательным ароматом беременной омеги. Вылизывал все до чего мог дотянуться. Кровь буквально вскипела от смели гормонов и похоти. Разум затуманился. Пульс барабанил в ушах, заглушая все звуки. Бешено колотящееся сердце едва не выпрыгивало из груди. Каменный двойной стояк причинял дискомфорт. Потяжелевшие яйца поджались и звенели от прилива спермы. Чувствовал, как с головки переднего члена потек преякулянт. Сдерживался из последних сил, до одури желая подняться вверх, и засадить оба жестких члена в тугую горячую киску по самые яйца. Жесткие кольца у основания членов припухли. Завибрировали. Увеличились в размерах. Окажись я сейчас в обжигающей киске, брачные кольца образовали бы узел. Заперли бы меня в киске. Связывая нас навечно. Так уже было когда-то. И надеюсь, так будет снова. Как же мне хотелось затрахать любимую девочку до искр перед глазами. До криков. До сладких стонов. Безумно желал, чтобы она сорвала голос до хрипа. От каждого прикосновения к ней меня словно прошибало электрическими импульсами. Все тело напряглось. Оказавшись на пике. Еще чуть-чуть, и я бы рухнул в пучину наслаждения. Просто кончив, только от одного орального секса. Только от того, что наконец, смог вволю попировать на ее припухшей, сочащейся влагой киске. Искры танцевали на кончиках пальцев, рассыпаясь веером по ее коже. – Этот раз только для тебя, девочка, – прошептал едва слышно. – Даже если мне придется кончить так не добравшись до твоей киски. Уловил отголоски мыслей супругов. Они полностью меня поддерживали. Этот раз только для нее. Повел носом вниз по холмику, задевая выпирающий клитор. Не сдержался. Накрыл припухший бугорок ртом, с силой всосал, чуть прикусил, зализал. Ударяя по нему языком. Всасывая сладкий нектар, обильно стекающий по складочкам. И все никак не мог насытится. Урчал как довольный кот, добравшийся до крынки со сливками. Перекатывал раздвоенным языком нежный комочек. Посасывал все сильнее и сильнее. Все интенсивнее. Лакая соки, лаская раздвоенным языком вкусные складочки. Раздвинул губки, провел пальцем по истекающей влагой щелочке. Накинулся, с наслаждением и рычанием вылизывая припухшие складочки. Втянул ртом сначала одну, потом вторую губку. Проник раздвоенным языком внутрь. Лакая сливки, причмокивая, порыкивая от удовольствия. Нащупал пальцем вход в истекающее влагой влагалище. Чуть надавил. Проникая внутрь совсем чуть-чуть. Ощущая как сжались тугие стеночки. Пульсируя, сжимаясь и разжимаясь. Бл@ть. Как же охрененно. Как же я сейчас завидовал собственному пальцу. Скользил им внутрь и наружу, задевая заветный бугорок внутри. Ощущая кольцом сжимающиеся мышцы, и жаждал чтобы вместо пальца, там оказался член. Чтобы мой каменный стояк она вот так объезжала, чтобы его стиснула тугими горячими стеночками. Чтобы выдоила из меня всю сперму до последней капли. Желал кончить в нее, заполнить до краев. Дикая безумная одержимость кончать в нее, никуда не делась. С наступлением беременности, она лишь усилилась во стократ. Я продолжал трахать ее пальцами, высекая искры, вознося на вершину. Пока наконец, наша девочка не выгнулась дугой, и с хрипом не кончила, забившись в судорогах оргазма. Горячие волны наслаждения накатывали на нее одна за другой. А мы продолжали ее ласкать. Продлевая кульминацию. Вознося в небеса. Пока она наконец не рухнула на постель, потеряв сознание.