Глава 22

Есения Настоящее – Если хочешь знать, что именно они обсуждают, то пошли со мной. Знаю, ты слепая, возьми меня за руку, я отведу куда нужно. Не переживай за охранника, он тебя не увидит. Даже внимания не обратит, что ты пропала… Ну же, хочешь вернуть свою память? Или так и будешь пешкой в чужом споре? – К-каком с-споре? – Заикаясь, произнесла я. Все еще сомневаясь, не доверяя этой неизвестно откуда взявшейся ведьме. Но любопытство, жажда вспомнить прошлое победили страх и недоверие. Глупый поступок, неразумный, учитывая, что со мной произошло. Но я ничего не могла с собой поделать, и словно зачарованная шагнула к ведьме, вложила руку в ее руку. А дальше, во вокруг закружилось, замерцало, и я словно из-за какой-то пелены, услышала до боли родные голоса моих мужей. Разглядеть ничего не могла, туманный полог надежно скрывал меня и ведьму от чужих глаз. – Не бойся, мы в подпространстве. Это Дорога Тьмы, ею пользуются только фейри. Сейчас мы замерли на пороге портала, и пока стоим тут, нас невидно. – Раздался рядом голос ведьмы. – Слушай, надеюсь, голоса своих василисков ты узнала? – Да. – И не переживай, они нас не слышат. Я видела перед собой лишь мерцающий зелеными оттенками полупрозрачный полог. Да едва различала человеческие силуэты. В какой-то комнате находились мои мужья, и еще несколько незнакомцев. Их я не помнила. Но вот голоса… отчего показались мне знакомыми… – Слушай, потом спасибо скажешь! Мне тут оставаться опасно… Как только захочешь, сделай шаг вперед, и сразу же окажешься в той комнате… Голос ведьмы звучал все дальше и дальше, пока не пропал совсем. А я осталась одна, неизвестно где… Почему так спокойно стояла и слушала? Почему не боялась? Понятия не имею, просто не было ни страха, ни ужаса. – Ты кто такой? Зачем явился сюда? – Зачем? Кто такой? Помните моего старшего брата, Олежика? Вижу по мордам, что помните. У меня есть то, что принадлежало ему, некое видео, о некоем споре. Олег прислал меня за наградой. Сказал, вы проиграли спор… – Хрен ему, а не награду. Передай, спор мы выиграли. Сегодня весь зал стал свидетелем, как Есения призналась нам в любви. – Так что, пшел вон отсюда, щенок… – Пока цел… Спор, Олежек, перед моим мысленным взором закрыжился водоворот. От внезапно возникшей головной боли сдавило виски стальным обручем. Она становилась все невыносимой, и наконец, в моей голове словно взорвалась сверхновая, сметая все барьеры… Воспоминания хлынули рекой. Все скопом. Заставляя сиять от счастья… И… скулить от раздирающей на куски боли. Я вспомнила. Все вспомнила. Картинки и образы возникали перед мысленным образом кинолентой. Кадры меняли друг друга. Вот дядя Миша помог мне сбежать от Петра и его мачехи. Вот устроил меня на работу в «Киберсайз». А вот, мерзкий Олежек попытался меня изнасиловать, а я вырвалась, и отбила ему все фаберже. Вот я познакомилась с Лео. Затем, меня перевели работать на директорский этаж. Знакомство с Русом и Яром. То, как они ухлестывали за мной… И то, как я оказалась в их постели, просто не рассчитав время подступающей течки. Как сама шагнула в пропасть, и захлопнула за собой дверь… Их сладкие речи… На поверку оказавшиеся всего лишь проклятым враньем. Моя беременность. Две полоски. Как счастлива я была, когда мужчины признались мне в любви. И как мое счастье разбилось на миллион осколков, разрывая в клочья душу. Полосуя острыми краями сердце. Вспомнила как Марго показала мне видео… «– Месяц на исходе! – насмешливо ухмыльнулся высокий, худощавый шатен с каре-желтыми жуткими глазами. От него всегда исходила просто ужасная энергетика. Он словно раздевал взглядом, говоря, «хочешь не хочешь, я все равно тебя поимею». – Вам напомнить о пари? Руслан мрачно уставился на него. – Не зачем. Мы и так прекрасно все помним! – Значит, вы принесли видео? – Нет! – Хотите проиграть пари? – Нет, это серое пугало не реагирует! – Меня это не волнует! Либо гоните видос, где вы втроем оприходуете эту сучку, либо прощайтесь с компанией! – гадко ухмыльнулся ублюдок. – Ты садист, Олежек! – простонал Ярослав. – Еще какой! – оскалился тот. – Ну так что, видео будет? – Будет, черт бы тебя побрал! У меня после подобного секс-тура, наверное, ни на одну бабу не встанет, – кисло вставил Лео. – Ну, спор ваша идея. Это вы ляпнули, что переспите с кем угодно, даже со страшилищем, никто за язык не тянул. Кто ж знал, что в этот момент в офисе появится самая уродливая самка на планете. – Пару дней в спа, шоппинг и наша серая мышь станет выглядеть как секс-бомба. Еще слюной подавишься. – Предлагаю поднять ставки. Влюбите ее в себя. Можете даже предложение сделать, – хмыкнул Олежек. – Хочу понаблюдать как вы уничтожите эту серую мышь. – А ты мстительный. До сих пор не дает покоя, что она травмировала твои бубенцы? – Никому, слышите, никому не позволено так со мной поступать, – прорычал он. – И вы поможете мне поставить зарвавшуюся девку на место!» Голова закружилась. В глазах помутнело. К горлу подкатил комок. Я словно заново переживала все. Вот я вскочила, выбежала из этого же ресторана… Меня похитили… А затем… Ураганом налетевшие воспоминания закружили, утягивая в водоворот боли и ужаса. Бесконечного ужаса. Похищение. Страх. Неизвестность. Петр и его требование… Петр и его кнут… Дикая невыносимая боль словно заново обожгла спину, стекая кровью по спине. А затем… Меня затрясло. Качало из стороны в сторону. От самых жутких и страшных воспоминаний для женщины. Звонок Руслану, и его отказ мне помочь… Их отказ… Они просто меня бросили на растерзание тем уродам. Закричав, отшатнулась назад, закружилась, затравленно озираясь по сторонам. Ища выход из этого безумия. Комната с голосами становилась все дальше и дальше. Наконец, исчезла совсем, а я споткнулась, и рухнула в пропасть. Мне почему-то казалось, что те монстры рядом. Что они вернулись. Чтобы вновь свершить свое мерзкое дело. Все летела и летела вниз, на видневшиеся внизу скалы, еще чуть-чуть, и рухнула бы прямо на них, разбившись насмерть. Но тут… Внезапно, кто-то дотронулся до моего локтя, я вздрогнула, закричала, неведомая сила дернула меня за руку, и я рухнула на пол посреди бального зала ресторана, в котором мы праздновали нашу помолвку, а вокруг воцарилась полная тишина. Руслан Настоящее От дикого ужасающего вопля из зала ресторана кожа покрылась мурашками, и волосы встали дыбом. Я, Лео и Яр мгновенно вскочили, оскалились, услышав полный боли крик нашей пары. В мгновение ока, оказался рядом с Барышевым, что только сватал нам второй женой свою единственную внучку. Схватил его за горло, сжал и встряхнул, поднеся острые когти к незащищенной яремной впадине. – Один удар, и тебе будет уже на все плевать. – Встряхнул противного старикашку. – Твоих рук дело? – Нееет, – прохрипел старик, ухватившись за мою руку. – Клянусь, Владыка… Я не при чем! Отшвырнул стрикана, так что он рухнул в кресло, вцепился побелевшими пальцами в подлокотники. – Клянусь, я ни при делах, Владыка! – прохрипел, потирая горло. Сравнялся цветом с белым потолком. – Мне моя шкура пока еще дорога. – Смотри, Евсей, – рыкнул я, – если ты в чем-то замешан… А я узнаю. Башку оторву. И по хер на твою дружбу с моим дедом. Даже он не спасет. – Развернулся, едва сдерживая оборот, кинулся вслед за Яром и Лео. Они вылетели из кабинета первыми. На пороге обернулся. Прожег взглядом побелевшего хитрого старикана. – А внучку свою не трогай. Она под нашей защитой. Сами ей мужа найдем. Вздумаешь подложить под кого, выгодного тебе… Сдохнешь в муках. Барышев побледнел от моих слов. Значит, уже с кем-то сговорился за моей спиной. Сучёнышь. С некоторых пор договорные браки между василисками под строжайшим запретом. Хвати террора для женщин. И этот старый хрен прекрасно осведомлен о последствиях. – Ильсур. – Верный начбез тут же вышел из тени. – Заберешь Злату у господина Барышева. Она более не его забота. – Но Владыка… – попробовал возразить старик. – Уговор… – Ты нарушил мой закон, Барышев. Забыл? – Обернулся прищурившись. Выгнул бровь. Выпуская на волю силу. Давя собственной мощью. И Барышев сдался, поник в кресле, закрыл глаза. Наверняка, уже планировал, кого из малолетних внучек заранее сговорить. – Барышев, ты вероятно не понял. – Выждал, пока старик посмотрит на меня. – Отныне, все твои потомки женского и мужского пола под личной защитой моего дома. Узнаем, что пошел поперек, в порошок сотрем. Свободен. Передашь Злату моей службе безопасности. И выскочил вон. Не в силах больше выносить присутствие этого гада. Вот уж не думал, что он опустится до такого. Едва вошел в уже опустевший зал, все посторонние мысли вылетели из головы. Осмотрелся, и выдохнул, чуть успокоившись. Двинулся вперед, не сводя взгляда с сжавшейся в комочек в самом дальнем углу залы, Есении. Жена забилась в угол, опустила голову на колени, и рыдала взахлеб. Икая и всхлипывая. Исходивший от малышки ужас оседал горечью на языке. Метнулся было к ней, но Яр и Лео остановили. Не дали даже приблизиться. Взревел, попытавшись оттолкнуть их с дороги, и замер, услышав: – Не нужно, Рус. Она все вспомнила… – Все? – выдохнул хрипло, не веря, прося у Триликих еще немного времени. Хоть чуть-чуть. Мы бы сами ей все рассказали… Но увы. Такой роскоши нам не дали. Лео Настоящее Я метался по холлу словно безумный. Едва сдерживался, дабы не обернуться, и не снести к херам дверь, за которой скрылась наша пара. Яру все таки, удалось подхватить ее на руки, и донести до лифта. Где малышка вывернулась, отвесила ему оплеуху, и тут же в ужасе отшатнулась к зеркальной стенке. Сжалась в комочек, и зажмурилась, прикрывшись руками. Мы все трое ошеломленно замерли, уставились на нее как восьмое чудо света. – Бл@ть! – выругался Рус. Потянулся к Есе, и тут же замер, услышав, как она заскулила. Сжал руки в кулаки, не сводил пристального взгляда с нашей пары. – Малышка, Еся… – Выдохнул, снова чертыхнулся. – Мы тебя не тронем, сладкая. Ну, давай, посмотри на нас. – Взмолился он. – Котенок, мы не тронем, клянусь… – В подтверждении своих слов Яр выставил вперед руки. – Я получил по заслугам. Можешь избить меня как хочешь, я даже пальцем не пошевелю. – Хоть убей нас. – При этих моих словах, Еся вздрогнула, опустила руки, глядя на нас потерянным взглядом. – Мы заслужили, малыш. Нам в жизни не искупить вины перед тобой. Еся вскинула руку, призывая замолчать. – Ннне хо…чу… го… во… рить, – с трудом прошептала. – Ннне… сей… час… – Ладно, как скажешь. – Выставил вперед руки, давая понять насколько безобиден. – Только давай вернемся домой. Там все обсудим. Спокойно поговорим. Пусть даже мысленно… Наша пара лишь покачала головой. Мы боялась сделать лишнее движение, лишь бы не спугнуть. Лишь бы не напугать. Даже моргали через раз. – Я… хо… чу… до…мо… й… Видно было, что она держится из последних сил. Чтобы не сорваться в истерику. Каждый из нас понимает, что после всего того, что мы натворили, как ее предали, не поверили, обвинили в краже… Завоевать заново, заслужить прощение, будет очень трудно. Уже одно то, что малышка не сбежала куда подальше, от таких мужей, говорит о многом. А возможно, лишь о том, что она боится остаться без защитной, когда на свободе безнаказанными остаются те твари. Едва лифт остановился, и двери открылись, Еся пулей вылетела из тесной кабинки. И тут же потерянно замерла, не видя куда идти. Повела носом, и по запаху добралась до нашей спальни. Заперлась там. Вот уже более часа из комнаты не доносилось ни звука. Скрипнул клыками, сверкнул глазами. Вся эта ситуация злила неимоверно. От того, что мы не можем ничего изменить. Исправить. И теперь понятия не имеем, как вымолить прощение. – Еся, – Рус прижал ладони к двери, – милая, давай поговорим. Малыш, не закрывайся. Дай нам шанс, пожалуйста! Из кабинета Яра, на первом этаже доносился грохот. Звон разбитого стекла. Треск дерева. – Рус, – подошел к ментальному супругу, тронул за плечо, – пойдем. Пусть побудет одна. Из пентхауса все равно никуда не денется. Тринадцатый этаж. Нам нужно поговорить, и направить ярость в другую сторону. Супруг обернулся ко мне, и я сглотнул. Впервые, со времен интерната, в его глазах плескалась подобная ярость. Бешенство. Дикая необузданная жажда убивать. Муж оттолкнулся от двери, кивнул мне, зовя следом за собой. – Еся, мы в кабинете, если тебе что-то понадобиться. Что угодно, малыш. Просто, позови мысленно. И уже мне: – Идем. Стоять тут, и ломиться в закрытую дверь сейчас смысла нет. Малышка нас ненавидит. И поделом. Мы виноваты в том, что с ней случилось. Из-за нас она пережила такое… Если бы было возможно, вернуться в прошлое, и все исправить. Но мы имеем то, что имеем. – Согласен, нам нужно поговорить. Да хоть на коленях стоять, вымаливать прощение. Только, по-моему, и этого будет мало. – Разъяренно зарычал. – Мне хочется разорвать на куски, тех кто посмел прикоснуться к нашей девочке. – Демон, его рук дело. Он ее похитил. Он отдал тем ублюдкам. – Возник из ниоткуда наполовину обернувший Яр. – Найду, разорву на куски. – Встань в очередь, – рыкнул Рус, напоминая сейчас взбешенного дракона. Готового спалить все вокруг к чертям. Мой смартфон пиликнул оповещением. Достал гаджет, и прочитав сообщение, ухмыльнулся в предвкушении. – Я нашел их… Нашел их всех… Развернулся, и кинулся в свой кабинет. Проверить поступившую информацию по базам данных. По социальным сетям. По банковским базам. Уверен, эти гаденыши где-то, да засветились. Рус ухватил за плечо, останавливая на полпути, и разворачивая к себе. – Лео, скажи, что ты нашел тех утырков? – Мрачный полный ярости испепеляющий взгляд. Сжатые до хруста кулаки. Напряженное тело. Все свидетельствовало о том, что мой супруг едва сдерживается. Находится на грани. Как и мы все. Рядом с ним замер Яр. Не сводя с меня пронзительного взгляда. Он словно киборг, замер в ожидании команды «ликвидировать». – Нашел. Всех до единого. – Оскалился в предвкушении. – Вопрос в том, как нам поступить с этим? Вы же понимаете, простой местью они не отделаются. Я хочу забрать у них все самое дорогое. Самое ценное. Хочу, чтобы они страдали так же, как наша девочка. Именно они. Почему-то, мне кажется, их семьи даже не подозревают об их истинной натуре. – Мы не можем сейчас оставить нашу девочку одну. Не в таком состоянии. – Яр нахмурился, ища решение проблемы. – Я побуду с ней. – Вздрогнули и обернулись. На пороге гостиной стоял дедуля собственной персоной. – Идите, достаньте ублюдков. Вот ключи от склада. Привези их туда. Остальное… – Дед замолчал, выразительно приподняв бровь. Знал бы я тогда насколько сильно ошибался. По крайней мере, в отношении одного из насильников.