Глава 38

Утром я заставила себя встать на два часа раньше, чтобы приготовить ужин заранее и освободить от этой обязанности Персея. Вчерашний вечер мы потратили просто на то, чтобы побыть друг с другом. Мы так и не притронулись к той флэшке с дополнительной работой, а вместо этого уютно посмотрели фильм. Персей почти сразу заснул у меня на плече, а я все следующие полтора часа просто боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его – так сильно мне хотелось чувствовать его прикосновения на себе. С ужином долго колдовать не пришлось: я просто загрузила в духовку куриные голени с сыром и грибами. А также поставила вариться гречку. Конечно, разогретый ужин не так вкусен, как свежеприготовленный, но с моей работой, а тем более с новыми обязанностями, я не могла точно предугадать во сколько приеду домой. К тому же Персей сможет хорошо поесть после школы. Также по ходу дела я сделала омлет на завтрак, а затем устало опустилась за кухонный стол и уронила голову на сложенные руки. Жутко хотелось спать, а ещё все тело болело от вчерашних мужских ласк. Я пришла в себя, когда почувствовала, что кто-то прошел мимо. Встрепенувшись, я подняла голову и встретилась взглядом с Персеем. – Ты задремала, – объяснил он. – Я выключил духовку. Там все готово. – Спасибо, я… не думала, что вырублюсь, – я виновато глянула на часы. Я проспала всего двадцать минут, но, если бы меня не разбудил Персей, то ужину пришел бы конец. Что ж я такая несобранная в последнее время? Мне нужно исправиться. Вновь войти в прежнее русло. Но внутренне я чувствовала, что моя жизнь меняется и как раньше больше никогда не будет. Что-то происходило у меня внутри. Словно все чувства прорывались наружу. Никогда такого не было. От моей бесчувственности мне всегда было легче. Я никогда не испытывала жалость к себе или к маме, когда ухаживала за ней. Это было лишь моей «работой». Долг дочери. Но при этом я ничего не испытывала. Я кажется, даже ни разу не заплакала, когда мама ушла из жизни. Настолько пусто было у меня внутри. И к Персею я относилась достаточно черство, что понимала только сейчас. Теперь же с каждым днём я ощущала, насколько сильно я его люблю. Я не понимала с чем связаны эти изменения. Вроде все в моей жизни было как прежде. Да, раньше я не была легкодоступной девицей для своих боссов, но сейчас мне казалось, что этот факт никак не мог повлиять на мое оттаивание. Меня пугали эти изменения, отчего хотелось спрятаться, забиться под одеяло с головой, но я никогда не позволяла себе сбегать от ответственности. Вот уже который день я пыталась вернуться в прежнее состояние, но ничего не получалось. Я стала рассеянной, невнимательной, сентиментальной, вспыльчивой, а ещё во мне все чаще просыпались игривость и азарт, когда я была с моими боссами. Ни одно из этих качеств мне не нравилось, и потихоньку я начинала испытывать неприязнь к самой себе. Испытав вину перед Персеем, что ему опять пришлось контролировать ужин, я поспешила включить утюг, чтобы погладить рубашку. – Что ты делаешь? – спокойно спросил Персей, жуя на ходу хлебную горбушку. – Глажу твою рубашку, – я забегала взглядом по лицу Персея, понимая, что снова делаю что-то не так. – Гер, я все уже погладил, – он увел меня от стола, на котором было разложено шерстяное одеяло и стоял утюг. – Я ведь сразу на три дня глажу. Ты отдохни, ладно? – Нет, – я мотнула головой. – Я сбросила на тебя все обязанности по дому. Прости меня. Я даже не заметила, как это получилось. – Все хорошо, – Персей усадил меня на диван и сел рядом, а затем обнял меня и улёгся головой мне на плечо. Я же обняла его в ответ и поцеловала в макушку. Это получилось само собой, но когда я осознала сделанное, то мне вдруг захотелось плакать. – Нам… надо собираться, – неловко пробормотала я. – Давай ещё чуть-чуть посидим? – попросил Персей. – С тобой так тепло. Никогда со мной не было тепло. Я всегда была холодной и колючей. Я подняла глаза, чтобы не дать навернувшимся слезам скатиться по щекам и ещё крепче обняла моего Персея. Как я могла столько лет его не обнимать? Как могла быть такой?