Глава 2. Карина

– Не надо.

Всхлипываю от страха, накрываю ладонь Ника своей. Что он планирует сделать? Ничего за гранью, отчим ратовал за соблюдение «чистоты и нравственности».

Конечно, он отдал меня моим сводным братьям, он хочет наказать за то, в чем я не виновата. Но вряд ли отчим позволит лишнего. Потому что уже подобрал мне жениха.

Тоже в качестве наказания, я знаю.

Владимир Полонский – давний друг и партнер отчима. У них совместный бизнес и разные «дела», которые обсуждались за закрытой дверью. А ещё Полонскому почти полвека, и он мне дико не нравится.

Только отчима это не волнует.

Никто не говорил о браке, но я чувствовала, что этим всё закончится. Владимир слишком откровенно намекал, а отчим никогда не позволит мне стать любовницей.

Не по правилам его семьи.

– Пожалуйста, - повторяю просьбу, сжимая длинные пальцы. – Что вы от меня хотите?

– Не задавай такие вопросы мужчинам, красивая. Ответ слишком простой и очевидный, разве нет? Подумай об этом, - мужчина даже не отступает, тянет ткань выше. – И не мешай.

– Не смейте! Вы не имеете права! И…

– Ник, мать твою, отвали от девчонки.

– Спасибо, - шепчу тихо, не веря, что кто-то заступился.

– Не благодари раньше времени. Ваша перепалка мешает мне вести машину нормально. В доме на пощаду не надейся.

Кожа лицо загорается, пылает. Фантазия рисует худшее, что может случиться. Что они сделают со мной, когда я окажусь взаперти. А что со мной сделают сводные братья?

Если у этих двоих есть ограничения, то у Марка с Адамом, наверняка, их нет. Отчим «подарил» меня им, отдал на это чертово воспитание. Я должна быть прилежным членом семьи Устиновых.

Пусть и осталась с фамилией отца – Свинцова.

– Чем меньше проблем доставишь, Карин, тем легче будет.

– Но я не виновата! – киваю на водительское кресло, поджимая к себе ноги. В глупой надежде, что так Ник не будет приставать. – Это Клаус на меня напал! Так ведь нечестно, я ничего не делала!

– Именно, - мужчина усмехается, уменьшает громкость музыки. – Ты должна была бороться, Кара. До последнего. Кричать, царапаться и звать на помощь. Устиновы ценят честь, а ты сдалась.

– Но ты сам сказал, что я была… Радушной! – выплевываю со слезами на глазах. Он соврал отчиму, а тот поверил. – Я ведь не…

Не заканчиваю предложение, потому что нечего сказать. Обнимаю свои колени, рассматривая снегопад за окном. Вжимаюсь в дверцу, пытаясь в размытом отражении уловить Ника.

Он больше не лезет, но смотрит. И от этого взгляда бегут мурашки. Пощипывают кожу, внутри закручиваются смерчи. Дергаю плечом, словно так избавлюсь от ощущения чужих прикосновений.

Сильнее натягиваю на себя пальто, стараясь прикрыть как можно больше тела. Только это не помогает, Ник все ещё смотрит. Пристально и внимательно, кажется, что отслеживает каждое движение.

Ловлю в отражении, как он двигается ближе. Сжимаю пальцами ручку двери, словно что-то сможет защитить меня.

– А мы можем с вами договориться? – выпаливаю, прикрыв глаза. – Отпустите меня, пожалуйста. А я скажу, что сама сбежала.

– Думаешь, сможешь сбежать от Устиновых? Это ты зря, красивая, - пальцы Ника касаются моего лица. Невесомо поглаживают подбородок и спускаются на шею, от чего перехватывает дыхание. – Не глупи, будь умницей и отделаешься маленьким наказанием.

– Или, - Клаус усмехается, а Ник сжимает шею сзади, притягивая ближе к себе. Тону в его черных глазах, теряюсь. – Будь плохой девочкой, красивая. И дай нам повод наказать тебя прямо здесь.

Вспыхиваю от такой пошлятины. Не могу поверить, что отчим действительно доверил меня этим мужчина. Сопроводить к братьям, ага. В дороге с двумя бугаями, которых я вижу впервые.

Но…

Отшатываюсь, когда Ник отпускает. Киваю, мол поняла. Не могу поверить, что это действительно происходит. То есть… Отчим просто позволил кому-то меня сопровождать и дал карт-бланш?

Или это сводные братья такие щедрые?

Хмурюсь, пытаясь придумать, что делать дальше. Угрозы мужчин тревожат, будоражат. Крючком поддевают внутренние страхи, не позволяя расслабиться.

– Нам далеко ехать? – решаюсь на вопрос, сминая ткань платья. – Я просто хочу понимать…

– Обычно часа два. Но скоро начинает буря, поэтому дольше. На твоем месте я бы надеялся, что мы будем ехать как можно медленнее.

– Почему?

– Тем дольше не увидишь своих братьев.

Прикусываю губу, сдерживая раздражения. Не уверена, с кем мне безопаснее. С двумя незнакомыми мужчинами или со сводными братьями. Кто несет меньшую угрозу?

Но Клаус прав. В одно моменте. Я бы с радостью ехала по дороге вечность, наблюдая через окно, как ложится хлопьями снег. Красиво, завораживающе.

А ещё у меня появится время придумать хоть какой-то план. Я просто не могу позволить сбагрить меня непонятно кому и… Что? Воспитывать, словно я зверушка?

Когда мама только встретила Устинова, я радовалась. После развода с отцом она долго была одна, а здесь обаятельный мужчина, который всегда приносил цветы нам двоим и вел себя обходительно.

А потом я узнала, что за фамилией Устиновых стоит жесткий свод правил. Вести себя прилично, не позорить, не одеваться вызывающе. Скромный макияж, собранные волосы, тихий голос.

Мужчина всегда прав.

И прочий бред, услышав которой, отчима бы запинали ногами феминистки. Но мама вышла за него замуж, и мне пришлось подстраиваться. Хорошо, что у меня было общежитие в городе. Там я жила по будням, сохраняя свою свободу.

– Не хочешь сыграть, красивая? – Ник наклоняет голову, внимательно рассматривая меня. От его взгляда кровь застывает, пульсирует в венах. – Скучно ведь ехать.

– Мне не скучно.

– Будешь несколько часов играть в молчанку?

– Может быть, кто знает, - жму плечами, стараясь не звучать слишком дерзко. – Мне и так хорошо. Лучше молчать, чем…

– Не пытайся дерзить, - угроза Клауса заставляет сглотнуть остаток фразы. – Веди себя достойно, Карина.

– Достойно? Сказал тот, кто просто потащил меня на кровать, а после сказал, что я сама захотела. Где здесь достоинство? Обижать тех, кто заведомо слабее.

Чувство несправедливости переполняет. Потому что мужчины выглядят довольными, добились своего. А я… Я даже Новый год не могу отпраздновать с семьей, потому отчим поверил другим.

Никакого праздника. И боя курантов с шампанским, и это золотистое платье, которое я выбирала несколько дней, не пригодится. Я могла отпраздновать с друзьями, но Устиновы встречают одной семьей.

Только я видимо, не часть семьи. И просто лишний элемент.

От досады делаю единственное, что могу. Пинаю кресло перед собой, чувствуя, что вот-вот накроет истерикой. Это нечестно и жестоко! И мне страшно, до головокружения. В горле тугой ком, я просто сойду с ума от волнения.

Отталкиваю Ника, который пытается перехватить мою ладонь. Бью его по ладони, вздергивая подбородок.

– Не смей меня касаться! – перехожу на крик, потому что отчаяние клокочет в груди. – Выпустите меня, хватит этих…

– Карин, угомонись и будь паинькой.

– Паинькой? Почему? Вы… Уж точно не вам рассказывать, как я должна себя вести. А со своей сестрой вы бы так же поступили? Позволили какому-то уроду завалить и рассказывали о том, как и кто должен защищаться? Это нормально, по-вашему? Так и надо?!

– Заебала.

Клаус рявкает, а после резко тормозит. Упираюсь ладонью в сидение, чтобы не унесло. И наблюдаю за тем, как мужчина резко открывает водительскую дверь.

И направляется ко мне.

– Доигралась?

Ник качает головой, когда я оборачиваюсь на него. В надежде, что он сейчас защитит и спасет меня от злого Клауса. Мужчина не просто зол, крылья его носа раздуваются, ладони сжаты в кулаки.

Он ведь ничего не сделает, да?

Не станет меня бить или…

– Клаус… - тяну перепугано, когда мужчина распахивает дверцу. – Что ты…

– Молчи.

Приказывает и тянется к моему ремню. Может, устали от меня и бросят посреди трассы? Я найду выход, поймаю попутку, всё пройдёт легко. Хотя я очень сомневаюсь, что кто-то ослушается приказа отчима.

– Клаус, я не…

– Закрой рот, - повторяет, вытягивая меня на улицу. Кожу пощипывает от холода, ладони тут же краснеют. – Или я найду чем его занять, если ты не умеешь молчать.

Сглатываю, почему-то на ум не приходит ничего приличного. Только развратное наказание, от которого на глаза набегают слезы. Они ведь не будут, да? Нельзя…

Но если Клаус намекает на минет, то никто не проверит. Не докажу, что меня заставили и… И сделали это со мной, причинили боль. Никак не отследить, да и слово охранников против моего.

– Умница, - усмехается, сжимая пальцами мои золотистые пряди. Тянет, заставляя запрокинуть голову. Я упираюсь в его тело, встречаясь взглядом с темными омутами. – Я не твоя нянька, Карин. Не добрый дяденька, который будет жалеть и помогать. Мы прояснили этот момент?

– Да, - киваю, решив, что вопрос разрешает говорить.

– Уже хорошо. Если ты начнешь чудить, то получишь наказание. Кажется, твоя упругая попка очень напрашивается на порку. Хорошую и долгую. И при этом к пункту назначения ты доедешь девственницей. Всё как в условиях твоего отчима.

– Но…

– Не перечишь. Не нарываешься, - перечисляет, а его пальцы поглаживают затылок. Медленно ведут по коже, подбираюсь к подбородку. Вздрагиваю, когда Клаус касается моих губ. – Не доставляешь мне проблем. Иначе сидеть не сможешь ближайшие дни.

– Я не… Хорошо.

Опускаю взгляд, не выдерживая этого внимания. Щеки пылают от мысли, что именно со мной сделают за непослушание. Обиженно соплю, едва выравнивая дыханием.

– Только давай без надутых губ, - Клаус наклоняется, греет дыханием кожу. – Ты сама виновата, красивая. Меньше зли меня, и с тобой ничего не случится. Не-а, - перехватывает мой подобродок, не давая обернуться. – Ник не поможет и не защитит. Разозлишь одного, будешь получать наказание от каждого из нас. Как думаешь, твоя попка выдержит двойную порку? Или по-другому будешь отсасывать прощение?

– Что?!

Не могу сдержаться, потому что это уже слишком. Интимно, порочно и грязно. И я никогда ничего подобного не сделаю!

– Плохо слышишь? Я спросил, будешь ли по-другому выпрашивать прощение.

Выпрашивать.

Да.

Точно.

Разум отключается от страха, совсем не работает. Жду подвоха в любом слове, уже даже галлюцинации начались. Прикусываю губу, часто кивая. Уже согласна на что угодно, лишь бы Клаус перестал давить.

– Вот и хорошо. Садись, - подталкивает меня к переднему сидению, от чего я теряюсь. – Прокатаешься со мной. Может, теперь начнешь вести себя хорошо?

– А можно… - бросаю неуверенный взгляд на вывеску, задерживаю дыхание. – Можно заехать на заправку. Мне нужно в уборную.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Ведь там будут люди. И у меня будет шанс сбежать.