Глава 14. Карина

Поправляю тарелки на столе, раскладываю всё аккуратно. Хотя мне так хотелось запустить чем-то в Клауса. За то, что такой самодовольный. И распускает руки.

Я сама виновата, наверное. Я даю повод, не так сопротивляюсь. У меня полная комната оружия, начиная от ножа и заканчивая железным половником. Могла его огреть, даже несколько раз.

И плевать, что потом бы в очередной раз слушала про наказания. Дело ведь в другом, совсем в другом. В том, что у меня не получается оттолкнуть, где-то на клеточном уровне.

Даже в гостиной я могла отказать, могла послать мужчин подальше. А я… Кончила от пальцев Клауса, от его ласки. От того, как было жарко, душно. Хорошо.

И как теперь быть?

Выдыхаю, бросая деревянную подставку на барную стойку. Ставню туда чуть остывшую сковородку, нахожу в холодильнике упаковку апельсинового сока. Любимого.

А после замечаю его.

Черный прямоугольник из пластика.

Спасительный телефон.

Даже не успеваю подумать, как сжимаю его в пальцах. Быстро снимаю блокировку, удивляясь, что пароля нет. Сразу можно позвонить или написать смс, чтобы не услышали.

Сеть ловит, интернет есть. Можно найти геолокацию, разобраться.

Пульс зашкаливает. Кажется, что сегодняшних приключений сердце не выдержит. Слишком часто оно выстукивает на режиме «максимум». Но это не важно, это потом.

Сейчас же…

Держу телефон в руках, а что делать дальше – не знаю. Ну, напишу я сообщение подруге, но она ведь не поможет. Почувствует, но спасительной бригады у неё нет. Да и в такую погоду никто за мной не поедет.

Будь у меня парень, я смогла бы ещё что-то придумать. Маме? Она только сдаст отчиму, точно, а не будет помогать. Следовала давно понять, что он важнее для неё.

Стою, рассматривая темный экран.

И понимаю, что даже такой шанс использовать не получится.

– И что же ты делаешь, красивая? – вздрагиваю от голоса Клауса, отступаю на шаг. – Опять нарушаешь правила?

– Нет. Нашла его, - с сожалением протягиваю телефон. Из-за того, что даже нет того, кто бы мог меня спасти. – Я никому не звонила.

– И сообщения не писала? Не держи меня за идиота, Кара.

– Не писала. Ничего. Только глянула на карте, где мы находимся. Мне…

Поджимаю губы, признаваться в подобном стыдно. Но нужно. Мужчина смотрит недовольно, меня дрожью пробирает. И не хочу, чтобы незаслуженно ещё досталось.

– Мне некому звонить, Клаус, - отворачиваюсь, глаза начинает щипать от обиды. – Так что я ничего не сделала. Знаешь, мне казалось, что у меня всё хорошо. И друзей много. А в такой момент даже некого попросить о помощи и спасении.

– А если бы кто-то был, - начинает обманчиво спокойно, хотя воздуха в комнате становится меньше. – Решила бы позвонить?

– Это неважно. Какая разница? А если бы у меня был, кому помочь, меня бы так легко похитили? Сомневаюсь. Так что, я абсолютно беспомощна.

– Можешь позвонить мне.

– Что?

Разворачиваюсь к выходу, растерянно моргаю. Ник задорно улыбается, подмигивает, шагает ближе. Огибает по дуге Клауса, останавливается близко. Не касается, но чувствую тепло его тела.

– Если какие-то мудаки решат похитить, можешь позвонить мне. Я приеду.

– А от вас кто спасет?

– А от нас, красивая, спасения нет. Только привыкай и принимай нас такими, какие мы есть. Я же говорил, что шансом нужно пользоваться.

Нужно. Но где этот шанс взять? Могла позвонить, но это не помогло. Сомневаюсь, что в будущем будет что-то ещё, чем можно будет воспользоваться. Если бы ещё не такая погода, не глушь…

– Садись обедать, Карин, - Клаус не говорит, а приказывает. Рассматривает что-то в телефоне, сжимает челюсть. – А после нужно будет выезжать.

– Куда? Клаус, ты же обещал!

Знаю, что у меня нет права требовать что-то от мужчин. Но не могу удержаться. Я не хочу к сводным братьям. Никуда не хочу. Хотя бы одну ночь, несколько часов. И тогда я смогу что-то придумать.

Угрюмо забираюсь на высокое кресло, ничего не хочу. Только смотрю из-подо лба на мужчину, хмурюсь всё сильнее. Чувствую себя обманутой, словно кто-то родной предал.

– Не дуйся, красивая, - Клаус наливает в мой стакан сок, двигает ближе. – Прокатаемся немного.

– Зачем?

– Лучше с дороги звонить, если захотят пробить местоположение. Скажу, что погода совсем хреновая. И если продолжим путь, то невеста будет в опасности.

– А разве тогда они не пришлют никого?

– Давид не позволит. Сейчас дядя придумает выход, он редко изменяет своим принципам.

– И то, - Ник усмехается, смотрит прямо в мои глаза. Словно скажет что-то непременно пошлое. – Только для своей девушки, а не для наших знакомых. Поэтому найдет аргумент, чтобы не пускать сюда гостей.

– А если просто приедут? Нарушив правила и всё такое?

– Не нарушат. Устиновы не единственные, с кем не хотя портить отношения. Воронцов не прощает таких визитов. Единожды, но опять же…

– Только из-за девушки? – получаю широкую улыбку и кивок. Немного расслабляюсь. – Значит, ваша фамилия Воронцовы?

Пытаюсь вспомнить кого-то из работников отчима с такой фамилией. Может, тогда смогу узнать и имена мужчин? Это не особо волнует, но хочется честности.

Они ведь знают обо мне всё! Даже то, что мне ещё не рассказали. Разве не будет честно, если я так же узнают что-то о мужчинах? Хотя бы капельку, незначительную деталь.

Мне кажется, что я их где-то видела. Знакомые лица, эти улыбки. А вспомнить не получается, как не напрягаю мозги. Но проходит мгновение и это чувство ускользает.

Нет, в доме отчима я их точно не видела.

– И что будет дальше? – спрашиваю несмело, рассматриваю как Ник делает жадные глотки воды. – Когда мы уедем.

– Наберем, вернемся обратно, скорее всего.

– Скорее всего? А… - делаю вдох, чтобы не делать поспешных выводов. – А если нет?

– Тогда продолжим путь. И застрянем в каком-то отеле из-за погоды. Не переживай, красивая, - Ник едва улыбается, а волнение отпускает. Не должно, но мне становится легче. – Мы сдержим своём, сегодня к финальному пункту назначения мы не доберемся. Видимо, у твоего отчима плохое настроение. Психует и хочет испортить праздник нам.

– Никакого уважения к Новому году.

Я срываюсь на смех, не сдерживаясь. То, как бурчит Клаус – отдельный вид искусства. Сводит брови на переносице, недовольство так и вырывается из него. Суровый ворчун, а меня тянет улыбаться.

Сижу напротив мужчин, и чувствую себя в безопасности. Между нами барная стойка, они не дотянутся. Тем более, увлечены обедом. А значит, у меня будет передышка.

Алкоголь понемногу выветривается, начинаю трезво реагировать на всё. Главное, больше не играть с мужчинами. Не пить. И ничего не случится. Наверное.

– Вкусно, красивая, - Клаус хвалит, а у меня дыхание перехватывает. – Ты хорошо готовишь.

– Спасибо.

– Отравила?

– Было бы чем.

– Тогда почему не ешь?

– О, - опускаю взгляд на свою тарелку, пожимаю плечами. – Не очень хочется.

– Зря, Карин. Ешь. Силы этой ночью тебе понадобятся.

Вспыхиваю от такого пошлого намека. Знаю, что Ник просто издевается, но ничего не могу поделать. Эта поездка уже научила: мужчины от слов до дела переходят очень быстро.

Их словно ничего не может сдержать, даже страх перед моим отчимом. И я не понимаю, почему они решают помочь. По сути, пойти против отчима и нарушить его приказ.

Но сейчас меня это волнует меньше всего. Я не могу справиться со всеми переживаниями. И решать сейчас тоже ничего не могу. Поэтому лучше всего отпустить. Подумать немного позже.

– А десерт, красивая, приготовишь? – Ник подмигивает так, что не остается никаких сомнений – говорит он вовсе не о еде. – Я все ещё голоден.

– Соленая карамель есть, - произношу ровно, хотя внутри всё дрожит. Это тон, Господи, от него всё внутри начинает вибрировать. – На этом всё.

Поднимаюсь, складывая грязные тарелки в умывальник. Мужчины ещё не доели, но начинаю убирать. Невежливо, да. Только мне нужно чем-то себя занять, сделать вид, что не краснею так сильно.

– Оставь, Карин, - Клаус сжимает мое плечо, когда начинаю мыть посуду. – Мы сами уберем.

– Вы?

Удивленно таращусь на мужчину, не верю их кивкам. Клаус пару минут назад вёл себя так, словно я обязана его обслуживать. Воспитание, да. Что о муже нужно заботиться и бегать на цыпочках вокруг. А сейчас легко сдвигает в сторону, ничего не объясняет.

– Твои вещи при входе. Пока переоденешься, мы тут уберем. И будем выезжать. Ничего не забудь.

Киваю, нервно загибая пальцы. Если забывать нельзя, то можем и не вернутся. И это пугает. А вдруг мужчины просто соврали мне? Заехали сюда передохнуть, а теперь снова в дорогу?

Они обещали, но как много значат обещания? Заговорили, обманули, а после спихнут на руки братьям. И помашут на прощание, отправляясь праздновать с кем-то другим.

– Не тяни время, красивая. Иначе поедешь в том, во что будешь одета. Или вообще без одежды.

Недовольно смотрю на мужчину, но тот разворачивается спиной. Дает понять, что время разговоров закончено. И я срываюсь с места, чтобы точно успеть. Никаких сомнений, что Клаус воплотит угрозу в жизнь.

Нахожу свою сумку, поднимаюсь на второй этаж. Захожу в первую попавшуюся спальню, высыпая одежду на кровать. Я даже не помню, что брала с собой. Собиралась как в тумане.

Хорошо, что бросила белье и любимый теплый костюм. В голове всплывают слова, чтобы я не надевала трусики. Но больше не подпущу Клауса, не позволю проверить.

Неловко тянусь к молнии на спине, стараюсь расстегнуть. Прикусываю губу от обиды. Я так долго выбирала платье, обсуждала его с мамой, хотела быть красивой на этом празднике.

А в итоге…

– Не дергайся, красивая, - горячие ладони касаются моих лопаток, губы оставляют поцелуй за ухом. – Я помогу.

– Ник, - выдыхаю, узнавая мужчину по голосу. – Что ты здесь делаешь?

– Такие платья девушка не должна снимать в одиночестве.

– А как же честь и невинность до брака? Или это работает, когда это нужно вам?

– С тобой это вообще не работает.

Правда обезоруживает, ничего не могу ответить. Только распаляясь от того, как Ник медленно тянет язычок молнии вниз. Ведет по моей спине, пальцами обводит позвонки.

Касается подрагивающего живота, когда верх платья опускается вниз. Мышцы сводит судорогами, обжигает. Словно не ладони, а раскаленное железо. Стараюсь уйти от прикосновений, но Ник прижимает к себе.

– Что ты делаешь? – спрашиваю хрипло, голос подводит. – Ник!

– Расслабься, красивая. Тебе будет хорошо.

– Ты не…

– Я говорил о шансе, - повторяет, вдавливает мои бедра в свой пах. И голова кружится от того, что чувствую внизу. Его возбуждение, которое сильно упирается. Разжигает внутри огонь. – Сейчас выбор за тобой, Карин. Разреши мне, отдайся. И больше никто тебя не тронет.

И я понимаю, о чем говорит мужчина.

Словно лампочка зажглась.

Если я всё ему позволю, если не буду сопротивляться…

То невинности не останется, я не перестану быть «ценным активом». Никакой свадьбы, никакого брака. Отчим разозлится, прогонит меня. Но я окажусь свободной.

– Так чего ты хочешь, красивая?

Спрашивает, как змей-искуситель, а его ладони ползут ниже.

– Я…