Глава 18. Карина

Впиваюсь ногтями в ладонь, когда Клаус забирает телефон. От стресса не чувствую боли, и лишь по шипению Ника понимаю, что мои коготки достались ему.

– Прости, - шепчу пересохшими губами, не отрываю взгляда от дороги. – Я облажалась, да?

– Нет, красивая, ты все сделала правильно. С лестью чуть перестаралась, конечно, но для него это приятно.

– А я смогу ещё поговорить?

– С отцом?

– Нет. Я хотела бы поговорить с мамой, мы ведь даже не попрощались. Я знаю, что она не пойдет против отчима, но поговорить ведь можно? Ничего такого.

Хотя я вру, беззастенчиво и нагло. Мне всё кажется, если мама услышит всю историю – она непременно поддержит меня. Скажет, что так неправильно и отчим не имеет права решать подобное.

В конце концов, Устинова не было всё моё детство, он совсем недавно появился! И не может ведь мама просто закрыть глаза и допустить такое? Нет, уж точно не моя мама, которая ходила разбираться с учителями из-за малейших проблем.

Ник коротко кивает мне и поднимается, отходит к своему брату. Не слышу, о чём они говорят, но меня потряхивает от нетерпения. Нужно знать, что всё получилось, мы возвращаемся в тот же дом.

А даже если нет… Разговор с мамой ведь может всё изменить! Да, она во многом приняла законы отчима, повиновалась его порядкам. Но у каждого терпения есть черта!

– Тебе везет, Кара, - едва различаю приглушенные слова, когда Клаус протягивает мне телефон. – Три минуты и едем.

– Куда?

– Обратно, выдыхай.

И я действительно выдыхаю. Подскакиваю на ноги, не обращая внимания, как холод кусает кожу. Прижимаю телефон к уху, слышу голос мамы. И от этого становится спокойнее.

– Где ты, Кара?

– Эм… Где-то? Я не знаю. Мам, тебе рассказал отчим о том, что произошло? Ты знаешь, что происходит? – выпаливаю скороговоркой, шагаю вдоль дороги. – Ты ведь не согласна с ним?

– Карин, он принял решение.

– И… Мам! Ты хоть знаешь, что…

– Если мой муж считает, что эта поездка пойдет тебе на пользу, то так и есть. Я верю, милая, что всё не просто и тебе грустно, но так нужно. Ты ещё много не понимаешь и не знаешь, а взрослая жизнь довольно запутанная.

– А тебя не смущает, что меня будут воспитывать какие-то чужие люди? Мужчины! Ты так спокойна.

– Я знаю, что Олег желает тебе только добра. И они твои братья, Карин! Прекрати глупить и начни слушаться, пожалуйста.

– А если… А если завтра отчим захочет найти мне мужа, самостоятельно…

– Ты меня слышишь или нет?

– Невероятно!

Я сбрасываю звонок, желая раскрошить телефон. Бросить со всей силы в асфальт, чтобы каждый миллиметр покрылся трещинкой. Но максимум – мобильник утонит в сугробе.

Никак не получается поверить, что это действительно моя мама. Говорила холодным, собранным тоном. Отчитывала, словно это я виновата во всех грехах! И ладно, я не идеальная дочь, но это…

Мама выбрала свод правил Устиновых, я видела это с самого начала. Ещё до свадьбы, когда она очень сильно поменялась. Но одно дело слушать мужа, а второе – так бросать меня. Просто отмахиваться, позволяя чужому человеку решать мою судьбу.

Глаза жжет от непрошенных слез, но я часто моргаю, успокаиваясь. Не хочу показывать Клаусу и Нику свою слабость. Они и так слишком много видели. Мне нужна капелька тишины, чтобы придумать какой-то выход.

– Спасибо, - быстро благодарю мужчин, падая на подогретое сиденье. – Можем ехать?

– Ты быстро, - Клаус смотрит странно, пронзительно. Так, словно читает меня, как открытую книгу. – Всё в порядке?

– Да, в полном.

– Разговор с мамой, полагаю, прошел не так, как нужно?

– А вот это не ваше дело.

Фыркаю, закрываясь полностью. Уж точно не собираюсь делиться с ними, как мне сейчас больно. Словно полоснули острием по коже, забрались глубоко. И выдрали с корнем всё, во что я верила.

В груди противно ноет, скребётся. И в голове раз за разом прокручиваю наш разговор. Может, она не могла говорить при отчиме? Может, пыталась что-то сказать другое? А вдруг я не так всё поняла!

Но реальность совсем другая.

Мама не поможет.

Никто не поможет.

Оказывается, это жутко страшно, когда в жизни больше никого не остается. Не на кого положится, только ты сама. И там одиночеством окутывает, не выдержать.

Только как мне сделать это самой? Сбежать не получится: вокруг глушь, да и меня не оставят без присмотра. Глупый вариант – вызвать полицию, чтобы увезти меня в безопасное место. Только в праздники они не будут работать нормально, да и возле участка меня уже заберут люди отчима.

Машина медленно едет по дороге, пока у меня так же медленно крутятся шестерёнки в голове. Топит безысходностью, давит на виски. Меня выдадут замуж. Отдадут на «воспитание» сводным братьям.

Откидываюсь на спинку кресла, усиленно копаясь в своих мыслях. Силой я уж точно не справлюсь, даже с одним из мужчин. И с братьями тоже. И быстро сбежать не могу. И нужно действовать хитростью. Отвлечь, усыпить?

Или сделать то, что предлагал Ник.

Одна связь, один секс.

Никакой невинности, никакого брака.

Морщусь от этой мысли. Правильной, спасительной, но такой отвратительной. Меня тянет к ним, но спать с кем-то ради выгоды… Это вызывает отторжение.

– Приехали, - Клаус обрубает, не давая мне принять решение.

– В смысле? – оглядываюсь, понимая, что мы всё ещё на трассе. – О чём ты?

– Это наша остановка, красивая.

– Клаус, ты можешь объяснить нормально?

Срываюсь, все тормоза сгорают. Повышаю голос и ни капли не стыжусь. Пусть попробует снова угрожать наказанием, не получится. Потому что сейчас я полыхающий костер, а мужчина только подливает бензин.

– Могу, - кивает, открывая дверь. – Дальше не едем.

– Если ты думаешь, что это забавно… То подумай ещё раз!

– Не груби, Кара.

– А ты не говори загадками.

Вздергиваю подбородок, будто так стану смелей и уверенней. И у меня даже получается стойко выдержать взгляд мужчину. Поджимаю губы, хмурюсь, но не сдаюсь.

– Нужно проверить мотор, что-то барахлит. Если не уследить, то можем вообще не доехать. Отдыхай, красивая, быстро не будет.

– А сразу сказать нельзя?

– Не дерзи.

Задыхаюсь, когда Ник просто щелкает меня по носу, перегнувшись через подлокотник. Улыбается, словно мальчишка, и выходит из машины. Остаюсь только я, гул печки и странное сердцебиение.

Пульс зашкаливает, эхом разносится по телу. И в черепной коробке так громко стучит, что ничего больше не слышу. Глупое-глупое сердце, которое слишком остро реагирует на всё.

Этот день точно станет худшим испытанием. Для моих нервов, мыслей, выдержки. Потому что сейчас, оставшись в одиночестве, я снова начинаю возвращаться к планированию побега.

И единственному точному решению.

Невинность.

Чертова невинность, которую я не особо старалась и сберечь. Просто не было подходящего человека. А сейчас это, по сути, всё что отделяет меня от свободы. Побег или ненавистный брак.

И я даже не пытаюсь себя убедить, что так может быть лучше. Вдруг, хороший человек? Вдруг… Да к черту все сомнения! Я верила маме, надеялась на лучшее. Но верить можно только себе, больше не кому.

К сожалению, сегодняшний день лучшее доказательство. Болючий, суровый урок. И всё, что мне остается – самой всё продумать, решиться. Сдаваться или бороться.

Если бы я только могла выбраться от братьев, добраться до города… Силой меня не затащат в машину, а остальное поправимо. В конце концов, у меня осталась фамилия родного отца. И честь Устиновых я не опозорю.

Такое ощущение, что меня загнали в ловушку. Выбор без выбора, не иначе. И что не придумаю – всё не так. И простое решение не такое уж и простое. Хочется просто спрятаться под одеяло, как в детстве, и ждать утра. Тогда все кошмары непременно исчезнут.

Минуты тянутся слишком долго, пока мужчины разбираются с поломкой. Судя по отдаленным разговорам – там не что-то серьезное, скорее, неприятное. И нужно лишь ждать. Но ждать я устала.

Поэтому открываю дверь, выскальзывая наружу. Нервно топчусь на месте, не зная, что ещё делать. Но за сегодня я накаталась и насиделась на пару месяцев вперед. Вытягиваю ноги по очереди, разминаюсь.

И ловлю внимательный взгляд Ника.

– Что? – тушуюсь, поправляя растрепанные волосы. – Вы скоро?

– Относительно. Наскучило сидеть в машине?

– Если дадите телефон, то будет веселее.

– Мечтай, красивая. Или хорошо попроси, тогда, может, получишь.

Показательно кривлюсь на слова мужчины, разворачиваюсь лицом к лесополосе. Смотрю, как снежинки толстым ковром опускаются на мои пальцы. Холодно, только в салон не хочется.

И реагировать на эту пошлость тоже. Вдруг оказывается, что отмахнуться от Ника проще, чем отвечать или смущаться. Достаточно закатить глаза, чтобы смущение отпустило. Как если бы всё внутри понимало – мужчина так просто шутит, глупый юмор. Мальчишка, блин.

А вот с Клаусом всё намного сложнее. Жду очередного удара, испытания. Даже от его взгляда меня начинает колотить, вокруг шеи ползет воображаемая удавка. Каждый вдох сродни пытки, секунда тянется год. А всё из-за чертового страха, что он снова скажет пошлость. Резкую, грубую, от которой всё сжимается внутри. И в отличии от брата, мужчина говорит не так легко.

Но вместо грубых слов – он обращается к Нику:

– Твой черед, - отряхивает руки и передает брату гаечный ключ. Или это разводной ключ? Никогда не разбиралась в такой теме. Сам Клаус закуривает, приближаясь ко мне. – Лучше вернись в машину, пока не заболела.

– От холода не болеют, только от бактерий и инфекций.

Не знаю, где такое вычитала, но просто не могу удержаться и не поумничать. Липкое ощущение под кожей, что нужно говорить, постоянно. И тогда у мужчины не будет преимущества.

– Ага, а если ещё пороть, то вообще все болезни уходят, в том числе – дерзость и непослушание. О таком не слышала?

– Нет, - фыркаю под нос, опускаю взгляд вниз. – Нельзя угрожать физической расправой за то, что я имею своё мнение.

– Отшлепать это не физическая расправа, - с каждым шагом Клаус становится ближе, пока носки нашей обуви не соприкасаются. – Иногда, это приятное занятие для двоих.

– Извращенец! Что ты…

Мужчина притягивает меня к себе, его ладонь сильно давит на поясницу. Не вырваться и не развернуться. Запрокидываю голову, чтобы увидеть лицо Клауса, понять, что он творить.

Дыхание становится обрывистым, низ живота скручивает непонятным предвкушением. Словно желудок переворачивается, пока мужчина наклоняется ко мне.

Жмурюсь, не в силах держать зрительный контакт. Обволакивает терпким запахом Клауса. Одеколоном, сигаретным дымом. Душит и пьянит тем, как дыхание касается моей щеки.

Вздрагиваю, когда что-то давит на мои плечи. Словно тяжесть бросили. Выпрямляю спину, пытаюсь посмотреть. И понимаю, что Клаус набросил на меня собственное пальто, и придерживает его пальцами.

– А ты не замерзнешь?

– Переживу. Из нас двоих не я хрупкая красавица.

Мне хочется вскинуть средний палец в след, но сдерживаюсь. Всё таки, пальто мужчины очень хорошо греет. А ещё, капельку, пахнет им. И это убийственный коктейль, от которого кружит голову.