Глава 7. Ник

Смотрю на перепуганную девчонку. Сжимается, когда доходим до гостиной. А стоит отпустить – снова обхватывает себя руками. Дрожит. Стреляет взглядами.

Красивая.

Пиздец какая красивая.

Кукольная, точенная.

Много девчонок видел, но эта… Не удивительно, что за ней такая слежка. Нельзя такую никому отдавать. Охрану, лучше человек сто. И под замок. И замуж, красивым украшением в дом.

– Ник! – не выдерживает, ругается. – Ты ответишь? Он действительно…

– Нет, бля. Ничего подобного. Никакого аукциона. Тебя не будут за деньги продавать, как товар.

– Но… Я слышала разговоры.

– Аукцион существует. Давид, как раз им и занимается. Его бизнес, но там всё добровольно. Девки приходят за деньгами, мужики за сексом. Никто насильно не заставляет никого. Считай, что там заключаются сделки. Выдыхай, красивая.

Или нет.

Когда задерживает дыхание, её грудь приподнимается. Будто вот-вот выпадет из платья, покажет всё красоту.

– Ты его дочь, Карина, а Устиновы должны хранить честь и всё такое. Если его дочь выйдет замуж не девственницей – полетят головы.

– Я не Устинова. У меня осталась фамилия отца. Поэтому отчим злится? Если бы у меня была его фамилия, всё было бы проще?

– Нет.

Отрубаю, не желаю давать девчонке надежду. Нихрена не поменялось бы. Может, стало бы даже хуже. Потому что она вошла в семью, должна отвечать всем требованиям.

Красивая. Молчаливая. Декор.

А по ночам согревать постель своего мужчины.

Больше никаких задач. И прав тоже нет.

– Ты его дочь, неважно кровная или нет, с фамилией или нет. Часть семьи и должна научиться вести себя правильно.

– Ага, а братья меня воспитают, - прислоняется к камину, пока я вожусь с дровами. – И как они… То есть…

– Ничего криминального, почти. Ты должна стать послушной и покорной, вот и вся задача. А твои братья, - усмехаюсь, качаю головой. Она даже не знает их, а уже дрожит от одного упоминания. – Должны объяснить всё. Силой, если будешь плохо понимать.

Вздрагивает, словно я её ударил.

Отворачивается, её плечи опускается. Хочется подскочить, утешить. Такие красивые не должны грустить. Сиять, улыбаться. Отправлять, блядь, на войну за неё.

Но сдерживаю себя на месте.

Сегодня мы уже перешли грань с братом.

Перескочили.

Просто потому, что была в наших руках. Дрожала, смотрела глазищами, облизывала губки. Такая вся невинная, хрупкая. Таких трахать хочется и защищать. И под венец тащить тоже.

Чтобы другому не досталась.

Но нельзя.

Втягиваю воздух, запах древесины. Напоминаю себе, что её нельзя трогать.

Не смотреть. Не касаться.

Не моя.

– Просто научить поведению? Всё, что будут делать мои сводные братья?

– Да, поведению, правилам. Порядкам, как ты должна себя вести и что говорить. Развращать тебя никто не будет.

– Угу, и вы тоже ничего такого не делали…

– Есть претензии, красивая? Хочешь высказать их семье?

– Нет! Не хочу.

– Вот и отлично. Никто тебя не тронет. Просто научат, какой ласковой ты должна быть с мужчинами.

– Мужчинами? Ты же сказал, что аукциона не будет, что…

– Не будет. Зачем тебя порочить и отдавать кому попало? Ты не товар, ты дочь Устинова. Тебя не продадут за деньги, а обменяют на империю.

Хлопает ресницам, приоткрывает губки. Что ж ты делаешь, красивая? Сейчас все мысли только о том, чтобы опустить Карину на колени. Толкнуться на всю длину, заставить принять.

Сжимаю пальцами кочергу, сдерживаю порочное желание.

Не смотреть. Не касаться.

Не моя.

– Что? В каком смысле обменяют? Я не…

– Тебя выдадут замуж, красивая. И твое желание никто слушать не будет.

Карина дергается от моих слов, мотает головой. Словно пытается убедить, что ничего такого с ней не сделают. Но хрен там. Она единственная девочка в семье Устиновых. Пусть и приемная.

Как в средневековье, бля.

Когда семьи договаривались и обручали детей для собственного блага. Тут, правда, не ребенок ей достанется. И не пацан. И даже не молодой мужчина. Старый урод, который бесил.

– Это не правда! Ты лжешь. Я…

– Не слышала разговоров о свадьбе? Никогда? Ни одного намека, красивая?

Девчонка сдувается, а нижняя губа подрагивает. Значит, слышала. Не воспринимала в серьез или думала, что никто не заставит. Главное, что теперь начинает понимать.

Она вошла в семью, где не особо ценили мнение девушек. Конечно, никто не позволит навредить малышке. Никакого избиения или прочей мути, пережиток прошлого.

Но существует масса других способов, которыми можно напугать и заставить подчинятся. Грязных, пошлых и диких способов.

И нутро рвет от нежелания, чтобы это произошло с Кариной.

– У твоих братьев одна задача – объяснить, как ты будешь благодарить за это отца и мужа. Чтобы ни одного протеста. Свадьба это во благо тебе и прочая чушь.

Фыркаю, не сдержавшись. Брак во благо, конечно. И никаких других причин, совсем. Никакой жажды к деньгам, с одной стороны, и ублюдской тяги к молоденьким, с другой.

Карина отворачивается, остается спиной ко мне. Её плечи подрагивают, пока девчонка обдумывает всё сказанное. Дрожит и втягивает воздух. Переживает, что всё произошло именно так.

Её не стоит трогать, нельзя. Но я всё-таки поддаюсь, подхожу ближе. Крепко сжимаю в объятиях, втягиваю легкий запах духов. Даже не отталкивает, настолько поражена.

– Не хочется замуж, красивая?

– Это всё… Это бред! Нельзя выдать замуж без согласия!

– Именно поэтому ты отправилась к братьям. Чтобы они объяснили тебе порядок, что будет, если не согласишься. Долгий разговор, Кара, пока ты не примешь свою судьбу.

– Это ужасно и… Пошло. И отвратительно!

– Согласен. Значит, хорошо, что мы застряли в этом домике. На день или два. Или может три?

– Три? Буря не продлится так долго, - выдыхает, а в голосе сквозит легкое сожаление. – Завтра вы меня отвезете к ним, да?

– Да. Но надеюсь, что ты не будешь глупить. Погода отвратительная, другие дома далеко. Ты не успеешь добраться, замерзнешь насмерть. Или попадешься диким зверям.

– Здесь есть волки?!

– Нет. Но надеюсь, тебя достаточно напугает страх замерзнуть. Нет? Или страх наказания?

– Я не буду сбегать. Я ведь обещала. И я не дура.

– Не дура, но иногда делаешь такие глупые вещи. О чем ты думала, когда пыталась броситься к чужой машине? Там, на дороге. Правда думаешь, что мы бы позволили тебя увезти? Или не заметили бы пропажи? Не следили бы за каждым твои шагом?

– Вы…

Почти слышу, как в её голове крутятся шестеренки. Немного обмякает в моих руках, расслабляется. Не нужно было говорить о браке, но… Она сама спросила. И Карина должна знать, чего от неё все хотят.

Может, перестанет стараться сбежать. С нами она в большей безопасности, чем с остальными. Сейчас, по сути, мы просто присматриваем за ней. Охраняем.

Самое безопасное место.

– Вы с самого начала этого хотели, да?

– Чего, красивая?

– Моего побега. На заправке и на шоссе… Вы давали мне шанс, чтобы потом наказать. Так?

– Именно, - киваю, даже не чувствуя сострадания. – Как думаешь, будешь сбегать ещё раз?

– Больше нет! Это… Было подло.

Я смеюсь, не в силах сдерживаться. Настолько возмущенная и искренняя, прям сыпет негодованиями. Крепче обнимаю, а ладонь ползет к груди. К манящему вырезу, куда так легко может проскользнуть ладонь…

– Ник, отпусти!

– Не спорь, красивая. А то решу, что снова убежать пытаешься.

– Вы ведь обещали! – крутится в руках и отскакивает, как только отпускают. – Обещали! Я не пытаюсь сбежать, а вы не…

– Я просто пошутил, Кара.

– Карина. Кара я для близких.

– Куда уж ближе?

Подмигиваю, пока девчонка краснеет. Забавно и мило, хотя всё лицо покрывается красными пятнышками. Возвращаю всё внимание камину, словно ничего и не произошло.

Ветки загораются, подбрасываю дров. Жду, пока огонь перекинется и поглотит всё. Символично, на самом деле. В выжидании был хорош брат, я же предпочитал действовать напролом.

Но…

Сегодняшние события контролирует именно он. И Карина права, мы обещали её не трогать. Поэтому сдерживаю себя, чтобы не утащить девчонку на пол к себе.

Красивая же, зараза.

Слишком красивая.

Особенно в своем смущении, неловкости. Маленькая и невинная, даром, что давно совершеннолетняя.

– Сейчас нагреется и пойдем делать чай, - чеканю, заполняя тишину. – Договорились?

– Можно мне переодеться? В сумке мои вещи и…

– Сумка осталась в багажнике машины. Машина у Калуса. Клаус…

– Уехал за покупками, да. Просто в этом платье жутко неудобно.

– Можешь раздеться.

Подмигиваю, флегматично пожимаю плечами. Получаю в ответ злой взгляд и, слишком предсказуемый, отказ. Но это ведь не повод прекращать. Давно мне не было так забавно.

Карина без вопросов следует за мной на кухню. Облокачивается руками на барную стойку, внимательно следит. А шарю по полкам, надеюсь, что хоть что-то найду.

Заброшка, а не дом. Зачем только Давид покупал, если не проводит здесь время? Кажется, что его друзья здесь бывают чаще, чем сам дядя. Я бы отсюда вообще не уезжал. Тихо и хорошо.

Особенно зимой.

– А Клаус скоро вернется?

– Скучаешь за братом или за своими трусиками?

– Ник! Хватит говорить об этом, пожалуйста. Ты… Мы можем вернуться к разговору?

– К какому, красивая?

– О том, что отчим собирается выдать замуж. Он… Он действительно думает, что я просто соглашусь? Стану какой-то разменной монетой? Это ведь дикость и варварство.

– Это реалии семьи Устиновых. Честь прежде всего. Для твоего отчима – выдать дочь удачно дело чести.

– Падчерицу. Я ему не дочь. И я не рвалась в эту семью, меня никто не спросил. И уж точно не озвучивал, что от меня будет требоваться. Я бы никогда не согласилась!

– Видишь? Настоящая Устинова. Никто не выбирает, к какой семье принадлежать. Твоя мать знала, на что она идет. Не могла не знать. И выбрала мужа вместо дочери.

Карина вздрагивает так, словно я её ударил. Её ресницы трепещут, блестит капля влаги. Но девчонка тут же стирает слезу, не показывая слабости. Устинова, определенно.

Но лучше ей сразу понять всё. Её мама точно не поможет. Нашла себе нового мужа и забылась. Покорилась и прогнулась под чужие правила. И чем быстрее Карина осознает всю правду, тем лучше.

– Ну так что? Черный или зеленый? – поднимаю две коробочки вверх, пока девчонка прикусывает губу. Сосредоточенно думает. – Зеленый с мелиссой, черный без добавок.

– Зеленый тогда. А что будет, если я откажусь?

– Тебя отправили к братьям, чтобы этого не случилось. Но, знаешь, если семья не справляется с воспитанием…

– То что?

– То воспитанием занимается муж. Жестоко? Да. Есть ли у тебя выход? Нет. Хочешь совет?

– Нет. Да.

– Если выход появится – советую хвататься за него из всех сил. Но…

– Но он не появится?

– Нет. Вопрос в том, красивая, заметишь ли ты шанс или будешь слишком эмоционально реагировать на всё вокруг.