Глава 10. Карина

Мне неуютно из-за постоянных взглядов Клауса. Ещё и поговорить хочет, словно мне недостаточно разговоров. И так голова разрывается из-за новой информации.

И самое худшее в том, что мне никуда не деться. Я могу сбежать, но кто сказал, что это поможет? Что меня завтра не вернут обратно, действительно наказывая.

Чувствую себя в ловушке, стены сгущаются. Давят со всех сторон, не позволяя расслабиться. Я попала в передрягу, как принцессы из сказок. Только принц не спасет, буду сожжена драконом.

– Ты забрал мою сумку из машины? – спрашиваю, тушуюсь под столько пристальным взглядом. Кажется, эти мужчины не умеют по-другому. Только сразу под кожу, в самое нутро смотрят. – Мне нужно переодеться.

– Заберу чуть позже. Лучше расскажи, каких проблем нам ждать.

– Проблем?

– Завела роман с каким-то сосунком, и он примчится тебя спасать? Ну же, красивая, не тяни время. Будет лучше, если никто нам не помешает.

– Я не понимаю. О каком парне ты говоришь?

Пульс зашкаливает, бьет в голове. Нет, никто не мог узнать… Я ни с кем не встречалась. Сначала было не до этого, а потом этот брак мамы и новые правила.

Был один парень, который проявлял внимание, но ничего серьезного. Так, пару раз выпили кофе после университета. Это даже нельзя считать свиданием. Но отчего-то мне становится дурно.

Вдруг и это «нельзя»?

– И что, ни с кем не встречалась тайком? – Клаус делает глоток кофе, прищуривается. – Не ври мне, красивая.

– Нет. Но даже если представить, что вот есть кто-то у меня. В какой этом смысл? Никто не знает где я.

– Значит, всё-таки кто-то есть.

– Да нету! И я знаю, слова «нету» нет, окей. Но я говорю в общем. К тому же, какая тебе разница? Это должно заботить моих братьев или отчима, если копать глубже.

Нервозность зашкаливает. Роняю лопатку на стол, злюсь сама на себя. Я не представляю, как мне нужно реагировать и себя вести. Ощущение западни сильнее сдавливает грудную клетку.

Останавливаюсь, смотрю на плиту. Стараюсь сосредоточится, чтобы не нахамить. Мне кажется, что эмоции бушуют внутри. Своеобразным коктейлем растекаются по венам, дурманят голову.

Это всего лишь одна ночь. Новый год в их сопровождении, ничего такого. Ведь так? Лучше просто фокусироваться на настоящем. Не загадывать далеко и жить моментом.

Мой момент – двое мужчин, которые застряли со мной в одном доме. Просто приготовить им ужин, не нарываться. Если дробить на части, то не так уж и сложно.

– Не нервничай, красивая, - вздрагиваю, бьюсь спиной о грудь мужчины. Клаус подошел незаметно, не услышала его шагов. А теперь его ладони сжимают мои талию. – Такая дерганная.

А какой мне быть? Его одеколон обволакивает, пощипывает рецепторы. Тепло чужого тела прожигает. Особенно плечи, когда Клаус проводит по ним пальцам. Не делает ничего запредельного, но меня начинает потряхивать.

Словно лихорадка прокатывается по телу. Сильнее сжимаю пальцами лопатку, перемешиваю овощи на сковородке. Не реагировать, тогда он уйдет. Наверняка.

– Вкусный аромат, - шепчет, намеренно задевает губами. Так, чтобы спазмы в мышцах, тяжесть внизу живота. – Не терпится попробовать.

– Скоро будет готово, - голос дрожит, скачет. Прокашливаюсь, стараясь вернуть себе контроль. – Я добавлю специи, не против?

– Добавь. Но я говорил о тебе красивая. Пахнешь обалденно.

– Клаус, не нужно. Прекрати меня доставать. Я ведь… Ты всё равно мне ничего не сделаешь. Меня нельзя трогать, я ведь чужая невеста. Ценный актив моего отчима. Поэтому… Прекращай пугать, ты не можешь меня коснуться. Я должна оставаться невинной, иначе вам не поздоровится.

Чувствую себя смелее, даже когда мужчина разворачивает к себе лицом. Меня можно напугать, можно вот так прижиматься вплотную. Но больше ничего не сделают, не разрушат план отчима.

– Смелеешь? – на его суровом лице проступает слабая улыбка. – Неправильно оцениваешь силы.

– Разве?

– Ты должна остаться невинной, конечно. Но я могу сделать с тобой многое, красивое. Найти применение твоим пухлым губам, - его пальцы очерчивают лицо, задевают те участки, которые называет мужчина. – Или воспользоваться соблазнительной задницей. И никто этого не проверит. Так что, красивая, с чего мне стоит начать?

– Ни с чего?

Бормочу, слишком сильно краснее. А Клаус заходится смехом, качает головой. Конечно, его такой вариант не устраивает. Меня же потряхивает от страха.

Угрозы становятся всё более четкими, его присутствие… Давит на меня аурой, прожигает. Сжимаюсь, хотя понимаю, что с обоями мне не слиться. И никак не сбежать от этого хама.

– Так не прокатит, красивая, - мужчина качает головой, едва надавливает пальцем на край нижней губы. А меня жаром обдает, от макушки до пят. Словно лава прокатилась по спине. – Нужно что-то выбрать. Это грех, оставлять такой ротик без работы.

– Я поговорить могу, - слова рвутся помимо мозга, не давая остановиться. – Подойдет?

– Не нарывайся, Кара.

– Карина. Без сокращения, - повторяю, теперь другому брату. Ну что за привычка коверкать моё имя? – Может, мне не поверят. А может и прислушаются. Потому что никто не захочет разбираться и рисковать.

– Не вовремя показываешь характер.

Не вовремя, но не могу ничего поделать. Мне нужно отделаться от Клауса, а не ощущать его ладони на талии. Мужчина трогает, касается откровенно. Ощупывает, пока я замираю от страха.

Дергаюсь в сторону, но Клаус держит крепко. Комкает платье, задирает повыше. А после сжимает обнаженные ягодицы, впечатывает в своё тело. Откровенное движение, от которого кружится голова.

И атомная станция взрывается в груди. Точно ядовитым паром обволакивает, от которого всё смазывается. У мужчины горячие пальцы, которые сильно сжимают кожу. Наверняка, останутся синяки.

Места касаний пылают, словно разъедает кожу. И что-то натягивается, замирает внутри. Непривычные, новые ощущения. Когда сердце бьется и покалывает, а пальчики немеют на ногах. Поджимаются, стоит Клаусу провести ребром ладони меж ягодиц.

– Пусти, - прошу сипло. Не слышу собственные слова из-за шума в голове. – Хватит.

– Не хватит, красивая. Мы только начинаем, а впереди долгая ночь. Чувствуешь? – он подается бедрами вперед, прижимается выпуклостью в штанах. Твердой, большой! – Это надо исправлять.

– Я не буду! Мы… Мы договаривались о другом.

– Ты обещала утолить голод, красивая. Не накормить, - качает головой, наслаждается моей растерянностью. Как крупная дрожь спускается по телу, превращается в камень внизу живота. – А утолить голод. А я очень голодный, Карина. Сможешь с этим что-то сделать?

Мотаю головой, сжимаю запястья мужчины. Стараюсь оттолкнуть, но силы не хватает. Особенно когда пальцы двигаются дальше. Давят на внутреннюю сторону бедра, ползут к лону.

– Ник! – зову, не зная, зачем. Он ведь не поможет, только присоединится. – Хватит!

– Тише, красивая. Тебе понравится.

Обещает, а после припечатывает поцелуем. Грубым, жадным. Ни капли не похож на тот поцелуй в спальне. Сильнее, острее. Кусает мои губы, наши языки сталкиваются.

В животе никаких бабочек, сплошная плавленая сталь. От которой всё застывает, сплетая нервы в узелки. Горячее дыхание Клауса шпарит кожу, заряжает дикостью. Мужчина ласкает языком нёбо, целует глубже.

Так, чтобы лишь дрожала в его руках. Задыхалась от нехватки кислорода. От того, как ладони шарят по телу. Подхватывают мою ногу, закидывают на бедро Клауса.

Его стояк упирается в мой живот, вызывая вихри. Убийственные вихри, которые усиливаются с каждой секундой. Меня словно уносит, убивает в этом стихийном бедствии.

– Клаус, - его имя срывается с губ, походит на мольбу. – Я не… Это неправильно, так нельзя.

– Нельзя, красивая. Сейчас остановлюсь, - обещает, а сам сползает поцелуями на мою шею. Щетина колется, оставляет жгучие следы. – Вот прямо сейчас.

– Какого хуя?!

Голос Ника кажется спасением. Заставляет мужчину отступить, пока я поправляю платье. Одергиваю ткань вниз, прижимаю ладонь к груди. Там сердце так отчаянно колотится, запредельно.

А губы пощипывает, как если бы я уколола их чем-то. Отворачиваюсь, скрываясь раскрасневшиеся щеки. Упираюсь ладошками в стол, мотаю головой. Как наваждение, дурман.

Аномальные ощущения, словно вместо крови по венам несется коктель. Страха, возбуждения, тепла. Самого настоящего жара, мне слишком тепло. И ноги не держат, подгибаются.

– Клаус, ты перегибаешь. Ты же знаешь…

– Знаю, отвали. Пройдусь, смотри за нашей гостьей.

Хлопает дверь, тяжелые шаги. Вслушиваюсь, боясь обернуться. Стыдно смотреть на Ника. Я ведь в какой-то момент начала отвечать, перестала вырываться. Растекалась от чужих касаний.

А сейчас просто хочу пережить это в одиночестве. Забыть это шепот:«Тебе понравится». И избавиться от ощущений чужой хватки. Фантомных касаний, которые оказались не такими неприятным.

– Сорвался, - тихий смешок Ника заполняет кухню.

И что это значит?

Настороженно рассматриваю мужчину, бросая быстрые взгляды. Кто знает, что ему придёт в голову. Может у них с братом глупый счет, и Ник сейчас попытается сравнять….

На глаза накатываю слезы, потому что я не понимаю, что происходит. Слишком быстро, остро. Как обрушившееся торнадо, которому нет сил сопротивляться.

Такое впечатление, что мужчинам просто нравится издеваться надо мной. Доводит до предела и наблюдать за реакцией. Как местная зверушка. Других же развлечений нет в этой глуши.

– Ты в порядке, красивая? – за спиной раздаются тихие шаги, напрягаюсь из-за этого. – Даже не посмотришь на меня?

– Какая разница? В порядке я или нет? Это на что-то повлияет? – фыркаю, помешивая на сковородке еду. Накрываю крышкой, сильнее сжимаю лопатку. – Просто оставьте меня в покое.

– Не груби, Карин. Это не к месту. Могла бы поблагодарить за то, что я вас прервал. Кто знает, как далеко вы бы зашли с Клаусом. А я тебя спас.

– Спасибо. Я… Спасибо, да.

– Научись контролировать свои эмоции, красивая. Характер это хорошо. Но не всем нужно его показывать и не всегда. Если ты научишься использовать это правильно, - ладони Ника ложатся на талию, парализуют. – То сможешь много достичь.

– Конечно, быть женой-игрушкой – такие перспективы открываются, как я сразу не поняла.

– И снова, Карина, зря шипишь. И не слушаешь то, о чем я тебе говорю.

Качаю головой, это несусветная глупость. Моя жизнь за один день разрушилась, превратилась в пыль. Всё, во что я верила, начинает разрушаться. И будущее, которое я планировала, больше не существует.

Но больнее всего из-за мамы. Он ведь… Она вышла за отчима, она понимала, в какую семью входит. И всё равно потянула меня за собой, подписала на всё это.

И не защитит меня, когда придёт время. Ни слово не скажет отчиму, не попытается спасти меня от брака. Ещё и сама будет руководить подготовкой и повторять, что так нужно.

Не кому меня защищать.

– Не грусти, красивая, - подбородок Ника вжимается в мое плечо, продавливает. Прижимает к месту, не позволяя сбежать. А его ладони надавят на низ живота, ловя меня в кольцо рук. – Сегодня праздник. И мы выиграли немного времени. Почему бы не насладиться этим?

Хочется огрызнуться в привычной манере. Грубо послать Ника, потому что нечему радоваться. Это не праздник, а фарс. Новый год, который я провожу с незнакомцами. И если бы не метель, то попала бы в лапы к своим сводным братьям.

И всё закончится плохо.

Но кусаю губу, не позволяя себе грубить. Как Ник говорил? Не показывать характер. Может, он и прав. Сейчас это всё равно не поможет, только выслушаю новые нравоучения.

Пока будет такая погода, мне никуда не выбраться. Ждать до утра, минимум. И нет повода злиться на Ника или Клауса за то, что мы застряли в этом доме.

– И что ты предлагаешь? – стараюсь звучать нейтрально, не выдавая настроения. Кожей чувствую улыбку мужчины, когда его губы ползут по шее. – Прекрати, Ник. Не нужно.

– Клаусу ты разрешила себя облапать, а мне нельзя?

– А у вас график?

– Нет, - Ник смеётся так, словно я сказала что-то очень смешное. – Иначе ты бы никуда от нас не делась, совсем. Ровняли и ровняли бы счет. Ты здесь закончила?

– Да, ещё нужно оставить на маленьком огне…

– Отлично. Тогда пошли.

Мужчина сжимает мою ладонь, тянет за собой. Подмигивает и сейчас кажется чуточку моложе. Пацаном, а не Цербером, который должен меня охранять.

Ведет в сторону гостиной, где трещит камин. Теплый воздух бьет в лицо, заставляя дрожь спуститься по телу. Особенно, когда Ник ласкает запястье своими пальцами.

– Давай, красивая, - подталкивает меня в сторону ковра, надавливает на плечи. – Сыграем с тобой.