Глава 23. Осенний бал и его последствия…

Эта неделя не была простой.

Во-первых, Вика разругалась с мужем, уволилась из ресторана, отыскала прошлого шеф-повара и извинилась перед ним, а затем устроилась стряпать фастфуд, угадайте куда? Правильно, в кафе на 17-ой улице.

Эта работа совершенно не соответствовала её уровню, но моя сестра решила добиваться успехов с самых низов, чтобы никакие бывшие жены её мужа не упрекали её в том, что она живёт и работает здесь по блату.

Роберт всю неделю ходил разбитым. Мало того, что ему было стыдно за свой поступок, из-за которого его жена почти не разговаривала с ним, так ещё и Линда Гросс наотрез отказывалась пускать сына в его дом.

Разумеется, Никлаус нарушал запреты матери, иногда появляясь на ужин, но то, что женщина истерила в трубку каждый раз после его визита к нам – убивало Роберта.

Во-вторых, после чёртового ужина я чувствовала себя, то ли обязанной, то ли оправдывала себя тем, что якобы была обязанной, но с того вечера, когда они оба вышли вслед за мной на крыльцо их огромного дома, я больше не могла игнорировать их желание общаться со мной.

Правда, с Никлаусом я виделась реже, чем с Оливером… Впрочем, наша с ним переписка вполне заменяла личное общение. Возможно, в ней он был куда откровеннее, чем при живом общении. С Оливером же мы чаще всего говорили о родителях, о своих матерях, которых нам не доставало. Обтекаемо, но я призналась ему в том, что моя мама жива, но никогда по-настоящему не интересовалась моей жизнью.

Эти разговоры сближали нас, да, Оливер становился мне дорог, правда, я могла быть ему только другом тогда, когда он, пусть и не сильно настойчиво, хотел большего.

В-третьих, Линда Гросс, как директор колледжа Санта-Моники.

Женщина затаилась.

То есть она не только не пригласила в свой офис моих опекунов, но и ослабила преподавательский контроль. Мистер Филипс, один из моих любимых преподавателей, так и сказал мне:

– Не знаю, Ани, как ты это сотворила, но мне больше не нужно уделять твоим работам «особое внимание». Знаешь ли, это отнимало моё личное время.

В общем, в связи с этим всем на этой неделе меня грела единственная мысль: Осенний бал.

Украшенный воздушными шарами и прочей праздничной атрибутикой спортивный зал; длинные столы, накрытые белыми скатертями, а на них разнообразные закуски и кувшины с пуншем; полумрак обстановки; импровизированный танцпол, за которым присматривают преподаватели; громкая, современная музыка и студенты, разодетые в пух и прах. Моя сбывшаяся мечта, подсмотренная в кино. Которую, впрочем, омрачал один момент.

Чёртов Никлаус.

Он никогда не посещал подобные мероприятия. И меня против воли огорчал этот факт, пусть я и старалась об этом не думать, наслаждаясь обстановкой и общением с моей любимой Бэлл. Которую, кстати говоря, пришлось уговаривать на то, чтобы она составила мне здесь компанию. Когда я говорила Лу, что приду сюда с подругами, они обе ещё не знали, что я приложу всё своё обаяние, чтобы они на это согласились.

Правда, Ава Фиски ещё не появилась…

Не было здесь и Оливера Гросса.

Но помните дурацкие стороны? На балу тоже работало это правило: большинство здесь ребят приверженцы команды Гросса. Остальные, насколько я понимала, были те, кто каким-то образом сохранял нейтралитет. Разумеется, таких было очень мало. В общем, я веду к тому, что собравшиеся давали мне понять, что Оливер обязательно здесь появится, а вот Никлаус точно не придёт.

Это развеяло, как пыль по ветру, последние крохи моей глупой надежды.

Я, кстати, злилась на себя за неё.

– На что спорим, что она идёт сюда за тем, чтобы укорить тебя в выборе компании на вечер?

Я не совсем понимающе смотрю на Бэллу, которая в свою очередь, смотрит в глубь зала и глупо спрашиваю:

– О чём ты?

– Лу. Прётся к нам, – закатывает она глаза. – И вообще, ты вынудила меня сюда прийти, а сама витаешь в облаках всё это время.

– Прости, Бэлл, – морщусь я, мысленно ругая себя. – Что-то непонятное с настроением.

– У этого непонятного есть имя? – усмехается она. – Дай угадаю, Макензи или Гросс.

– Чёрт, а я считала тебя своей подругой.

– Прости, но я жутко проницательная, – смеётся она.

Но замолкает, как только возле нас замирает Лу Келли.

– Привет, девочки, – лукаво улыбается она нам. – Я смирилась с тем, что вы здесь, как пара, но с тем, что вы игнорируете танцпол, смириться не могу. Как на счёт того, чтобы показать всем, как отрываются самые крутые девчонки колледжа? Пошли!

Мы с Бэлл переглядываемся, а в следующий момент Лу, звонко рассмеявшись, хватает наши руки в свои и тащит нас на танцпол.

К слову, Келли на протяжении последних двух недель всё реже общается с Барбарой, как и со всеми своими подружками в целом. Чаще я её видела в компании того или иного парня. Когда она однажды заявилась ко мне на работу, и у нас завязалась вопле добродушная и занимательная беседа, девчонка призналась мне, что вдруг осознала, что кроме Оливера и его друзей, в колледже полным-полно симпатичных парней. Так же она добавила, что достаточно классная, чтобы быть популярной среди студентов сама по себе.

И мне нравились её изменения. К тому же, и к Бэлл она начала относиться по-доброму. А вот Аву по-прежнему не переносила на дух. Если случалось так, что Лу присаживалась за столик в столовой к нам с Бэлл, но видела, что тоже самое намерена сделать и Ава, то бросала на меня укоризненный взгляд, резко поднималась из-за стола и, гордо вздёрнув подбородок, была такова.

Словно знала о Аве что-то такое, чего не знала я.

– Ну же, Ани! – дергает меня за руку Лу, возвращая в реальность, где по её улыбающемуся лицу прыгают веселёные огоньки цветомузыки. – Я уверена, что ты умеешь веселиться! Как и ты, Бэлл!

Бэлла выглядит смущённой, но я замечаю, как блестят её глаза, потому прогоняю из головы все прочие мысли, беру подругу за руку и подтверждаю слова Лу – веселюсь.

Мы втроём танцуем, дурачимся и смеёмся уже не первую песню, когда происходит это.

По толпе, начиная от входа в зал, проходит волна восторга. Всё вокруг словно физически меняется. Девушки поправляют причёски и платья. Парни удручённо вздыхают, словно смирились с тем, что их время подошло к концу. Преподаватели, улыбаясь, качают головами.

Всё ясно – нас удостоили своим присутствием Оливер и Ко.

– Ты произвела почти такое же впечатление своим появлением, – хмыкает рядом со мной Лу.

– Шутишь? – искренне удивляюсь я.

– А знаешь почему ты популярна? Потому что сама по себе, несмотря на то что за твоё внимание воюют Они оба.

Бэлл выразительно кивает на слова Лу, а та продолжает:

– Вот и я решила, что тоже так смогу. Достало завесить от чужого мнения.

Вау.

Бэлл тоже выглядит поражённой, и смотрит на меня так, словно восхищена тем, как я могу менять сознание других. Тем более таких, как Лу Келли.

Настаёт моя очередь смущаться, я отвожу глаза и вдруг вижу в просвете тел… Никлауса!

Сердце подскакивает к горлу, потому что парень смотрит прямо на меня, а на его лице играет кривая улыбка. Нас разделяет метров десять, люди и полумрак, но это всё словно исчезает, оставляя нас наедине и возвращая во вчерашний вечер.

«Что сейчас на тебе надето, Новенькая?»

«Макензи, ты невыносим!»

«Значит, проигнорировала мои рекомендации?»

«Какие ещё рекомендации?!»

«По поводу кружевного и чёрного.»

«Спокойной ночи, Никлаус!»

«Подарить?»

…

«Хорошо, можешь довериться моему вкусу.»

…

«Новенькая?»

«Ложись уже спать, Макензи! И не мешай другим!»

«Бесит то, что ты общаешься с Гроссом.»

«Бесит то, что тебя это бесит! Он хороший человек.»

«Спи уже.»

Господи, как давно Он здесь, и как давно наблюдает за мной?!

Ещё один удар моего сердца, смена веселой мелодии на медленную, и обзор на Ника загораживает высокая и плечистая фигура Оливера. Он приветливо улыбается мне и протягивает ладонь:

– Потанцуй со мной, милая русская?

Я смотрю на него в ответ с сомнением, потому он склоняется ко мне и тихо замечает:

– Это всего лишь танец, Ани.

– Да… – выдыхаю я со смешком. – Ты прав. Прости.

Я обхватываю его ладонь дрожащими пальцами, ощущая на себе множество взглядов. Не удивительно, что по-настоящему меня беспокоит только один взгляд? Но Оливер действительно прав – это всего лишь танец. Потому я позволяю ему притянуть меня к себе и обхватить ладонями за талию, укладывая свои руки, в одной из которых держу клатч, на его грудь. Для сохранения дистанции. На всякий случай.

– Выглядишь потрясно, Ани, – с улыбкой замечает Оливер, начав движение.

– Спасибо. Ты тоже неплохо смотришься в костюме.

– Неплохо? – хохочет он, запрокинув голову. – Ты такая милая.

– Хорошо, ты шикарен. Доволен? – улыбаюсь я.

– Очень, – выдыхает он у моего уха.

Меня смущает его движение, и я непроизвольно бросаю взгляд в сторону Никлауса. Он по-прежнему смотрит на меня, но стоит уже не один. Ава, как раз, протягивает ему фляжку, ловит мой взгляд и свободной рукой показывает мне большой палец.

Я напрягаюсь. Потому что успеваю заметить, как Ник перехватывает фляжку. Не трудно догадаться, что в ней.

Не думала, что Ава может принести с собой на бал алкоголь…

– Всё в порядке? – спрашивает Оливер.

– Да.

– Точно? Ты напряжена. Смущает множество взглядов или… я? – лукаво улыбается он.

– Оливер…

– Ани. – Блондин осторожно касается двумя пальцами моего подбородка и приподнимает его, чтобы заглянуть мне в глаза: – Я тебя не обижу. Ты мне нравишься. Очень. Ты и сама это знаешь, верно?

– Верно, – поджимаю я губы.

Песня подходит к концу, а я вновь захожу на ту дугу круга, с которой мне хорошо видно стену, у которой стоит Никлаус и Ава. Скашиваю взгляд и вижу, как Никлаус отталкивает от стены и идёт к выходу. Ава хмурится, но тут же жмёт плечами и делает глоток из своей фляжки.

Мне это всё не нравится.

– Тогда, позволь мне… – продолжает Оливер, чуть сжав челюсти, но я не даю ему договорить:

– Прости меня, Ол…

Я выбираюсь из его рук и направляюсь прямиком к Аве.

– Привет, русская, – улыбается она мне, когда я останавливаюсь напротив. Фляжку она спрятала в сумочку, как только поняла, что я иду к ней. – Ты привлекаешь много внимания, – сообщает она доверительно. – И зря ты не дотанцевала с Гроссом – он выглядит рассерженным.

– Не могу поверить, что ты принесла с собой алкоголь, – шиплю я.

Ава удивлённо вздёргивает брови, а затем усмехается:

– Ты сама хотела, чтобы я пришла, а без него я не выдержала бы этот вечер.

– Но других-то зачем спаивать?

– Ты про Ника? – вновь усмехается она. – Тут мы с ним похожи. Кстати, не знала, что он здесь появится. Удивилась неслабо. Кстати, сама-то выпить не хочешь? Вроде, на нас перестали пялиться.

– Даже, если бы я не опасалась того, что любой увидевший меня с фляжкой побежит докладывать об этом миссис Гросс, – говорю я, теряя терпение, – отказалась бы от предложения. И ты прекрасно знаешь, что я не пью, Ава.

С этими словами я оставляю подругу и иду на выход из спортзала. Зачем? Чтобы догнать Никлауса и что-то ему предъявлять? Объяснять, как вреден алкоголь, когда он сам об этом прекрасно знает? Умолять его, чтобы он бросил?

Конечно нет! Я же знаю, что любые мои слова не помогут.

Просто…

Мне нужно его увидеть! Вот и всё.

Я с силой толкаю двери и слышу, как они хлопают за моей спиной, отрезая звуки музыки. Коридор совершенно пуст, если не считать парочку, целующуюся в конце шкафчиков. Я иду направо, через несколько метров сворачиваю налево и до конца коридора, чтобы снова свернуть направо. Там, в тупичке, есть окно, которое можно открыть, в отличии от остальных окон на первом этаже. Знаю, что Никлаус там – курит.

– Не могу найти зажигалку. Дашь свою, Новенькая?

Никлаус сидит на подоконнике ко мне спиной и вертит в пальцах сигарету. Я молчу, потому он со вздохом разворачивается ко мне и лениво замечает:

– Я знаю, что ты таскаешь её с собой куда бы не пошла. Перекладываешь из сумочки в сумочку, словно она для тебя что-то значит.

– И откуда такая осведомлённость? – поднимаю я брови, крепче сжимая в пальцах клатч.

Никлаус снова вздыхает, вставляет в зубы сигарету и поднимается на ноги, чтобы через пару секунд замереть рядом и обхватить пальцами мою кисть. Он держит мой взгляд, пока вырывает из моих пальцев мою же сумочку. А когда справляется возвращается к окну.

– Просто предположил и оказался прав, – хмыкает он, вынимая из «глубоких» недр клатча металлическую зажигалку с гравировкой орла.

Я закатываю глаза и подхожу к подоконнику с другого края. Никлаус прикуривает и с характерным звуком отправляет клатч по пластику в мою сторону.

– Зажигалку, пожалуй, оставлю себе, – хмыкает он, пряча её в нагрудном кармане пиджака. – Как тебе танец с великолепным Оливером?

Я протягиваю к нему руку и спрашиваю:

– Можно?

– Хочешь покурить? – удивляется он.

– Хочу понять, ради чего ты воруешь чужие зажигалки, которые что-то значат для их хозяев.

Никлаус со смешком выдыхает дым и, пожав плечами, передаёт мне сигарету.

Каюсь, пару секунд я раздумываю над тем, чтобы действительно сделать затяжку, но как только обоняния касается едкий дым, мысленно возвращая меня на мамину напрочь прокуренную кухню, где можно было вешать топор прямо в воздухе, я исполняю задуманное – выбрасываю сигарету в приоткрытое окно.

– Ты опять? – устало интересуется Ник.

– Не кури, пожалуйста. Хотя бы, пока тут я.

– Кстати, – усаживается он на подоконник лицом ко мне. – Почему ты тут?

– Если бы я знала, – вздыхаю я, наблюдая, как за окном листья одинокого дуба треплет ветер, а затем смотрю на Ника: – Куда интереснее знать, почему здесь ты, Макензи.

Никлаус лукаво щурится, вновь поднимается с места и подходит ко мне:

– Не мог позволить тебе довольствоваться лишь танцем с Гроссом.

У меня перехватывает дыхание, когда он, не отрывая от меня взгляда, скользит ладонью по моей талии и резко притягивает к своему телу, отчего я шумно выдыхаю. Никлаус улыбается, пальцами свободной руки заправляя прядь волос мне за ухо.

– Мы будем танцевать здесь? – слегка дрожит мой голос. – Без музыки?

– А как, по-твоему, танцуют глухие? – спрашивает он, обхватывая мою руку и укладывая ладонь на свою грудь под пиджаком. Там стучит пересаженное сердце. – Им достаточно ритма.

Я нервно усмехаюсь, чувствуя, как кожа покрывается острыми мурашками, а в следующий миг Никлаус отрывает мои ноги в туфлях на высоком каблуке от пола и несколько раз кружит меня в воздухе, вынуждая меня обхватить его шею руками и зажмуриться от страха. Когда он отпускает меня обратно, мы оказываемся на другой стороне коридора, у стены напротив окна. Теперь уже его ладонь ложится над моим сердцем, против чего я, кажется, должна возмутиться.

– Нет, чечётку я танцевать не умею, Ан-ни. Твой ритм нам не подходит.

– Значит, буду довольствоваться лишь танцем с Оливером, – ворчу я, убирая его руку от себя.

Никлаус усмехается, но тут же перекладывает ладонь мне на скулу, а взгляд опускается в район моих губ. В темноте коридора, разбавленной лишь светом луны из окна, его глаза кажутся чернее беззвёздной ночи. У меня вновь перехватывает дыхание.

Его большой палец касается моего шрама над губой, а сам он замечает тихо:

– Давно хотел…

Он не договаривает, потому что мы оба вздрагиваем от голоса Оливера, я сильнее, чем Ник, и смотрим в его сторону:

– Как интересно.

– Гросс, – усмехается Никлаус, отпуская меня. – Мы с Ан-ни разговариваем.

Кажется, примерно так ответил ему Оливер тогда, в комнате Молли. И мне это не нравится.

– Занимательные у вас разговоры, – бросает Оливер, отталкиваясь плечом от стены, у которой стоял. – Ничего не скажешь.

– Не занимательнее ваших.

– Ник, – предупреждаю я. – Оливер.

Никлаус даже взгляда на меня не бросает и отходит к окну, чтобы достать из пачки очередную сигарету, Оливер же останавливается напротив и молча смотрит на меня.

Мне становится не по себе.

– Оливер… – начинаю я, но он, сморщившись, отворачивается в сторону, словно звуком его имени из моих уст я влепила ему пощёчину.

– Мне надоела эта неопределённость, – зло бросает он следом. – Надоело выворачивать перед тобой душу и знать, что потом ты побежишь к нему, чтобы зажиматься в тёмном уголке.

– Оливер… – произношу я уже возмущённо, пока Никлаус тихо смеётся. Что тоже злит, кстати говоря.

– Ты должна выбрать, милая русская, – говорит Ол с долей печали, мольбы и нетерпения. – Общаться, и с ним, и со мной, не выйдет. Я не могу себе позволить репутацию осла, чья девчонка бегает к другому.

– Но я не твоя…

– Знаю! – повышает он голос. – Поэтому и пора определиться!

– В это-то и есть твоя вечная ошибка, – хмыкает Никлаус. – Ты никогда не умел быть терпеливым.

Я теряюсь.

– Она мне нравится, тупой ты кретин! – рычит на брата Оливер.

– Мне тоже, – жмёт тот плечами, выпуская дым изо рта. – И намного больше той репутации, о которой так паришься ты.

– Но не больше победы в споре из-за неё, верно? А мне на него давно плевать!

– Сделаю вид, что поверил, – делает новую затяжку Никлаус.

– Прекратите, – говорю я сухо. – Хватит споров, ревности и наговоров друг на друга. Неужели, так трудно быть честными?

– А тебе, Новенькая? – усмехается Никлаус, выбрасывая окурок за окно.

Я снова теряюсь, а Оливер в это время делает шаг ближе ко мне:

– Так продолжаться не может, Ани. Именно поэтому я дам тебе время подумать, вспомнить всё, что было, и выбрать. До завтрашнего вечера. Родители с Молли уезжают в пляжный домик, а я устраиваю вечеринку. Я приглашаю тебя на неё. Если ты придёшь, значит, ты выбрала меня. Нет… Значит, наше общение прекратится. Всякое общение. Ты всё слышал, Никлаус?

У меня сжимается сердце. Мне больно думать о том, что я больше не увижу его широкую улыбку и паутинку морщинок у глаз из-за неё. Оливер стал мне дорог, я уже говорила… Но и девушкой его я быть не могу.

– Но Оливер…

– Недостаточно честно? – сужает он глаза, отчего мне мгновенно становится стыдно. – Вот и отлично.

Я бросаю взгляд на Ника, он насмешливо смотрит в ответ. Снова гляжу на Оливера, он выглядит рассерженным и подавленным одновременно.

Психую, кричу «да пошли вы оба!» и срываюсь с места с целью вернуться на чёртов Осенний бал, который ждала с таким нетерпением, и, похоже, зря.