Глава 16

Новый год подкрался незаметно. И до меня дошла одна простая истина: праздник на носу, а настроения новогоднего особо и нет. Обычно в это время я украшала елку, покупала подарки, а сейчас все как-то стерлось, все пошло совсем не туда, зато я была спокойна. Впервые за долгое время в душе был абсолютный штиль.

Вглядываясь в легкий снегопад за окном, я четко поняла только это.

Было ли это хорошо? Да! Но какой ценой…вот тут я запрещала себе копаться глубже, потому что все эти думы приводили меня к одному исходу: я начинала грустить, потому что считала подобные отношения довольно странной, если говорить мягко, вещью. А более того, для меня раньше это было бы чем-то аморальным. Сейчас же в этом аморальном действии я принимала самое активное участие.

Я. Та, которая и помыслить не могла о подобном, та, которая считала всякого рода извращения не своим уровнем. Та, которая и к сексу особой любви не питала. Ага. Это все она. Почти нимфоманка сейчас, которая спала и видела лишь бы ее разложили двое накаченных и молодых ребят, один лишь взгляд которых заставлял выпрыгивать из трусиков и томно дышать в предвкушении наслаждения.

В принципе, даже то, что с Даней и Демидом мне было хорошо, особо роли для моей совести не играло. Порой мне хотелось вырвать ее с корнями, чтобы не мешалась под ногами.

И пока я чуть снова не канула в бессмысленные угрызения совести, послышался лязг замка, затем возня, и передо мной предстали братья Авраменко с огромной елкой, что царапала потолок. Боже. Они как два лесоруба смотрелись, полностью покрытые снегом, в рабочей одежде, больше напоминавшей одежку лесничих.

—Вау, — прошептала, стараясь всматриваться в пушистую красавицу, а не в стоявших напротив мужиков.

—А то, нравится? — Демид посмотрел на меня и даже улыбнулся, что происходило крайне редко. Обычно это был животный оскал, кривая ухмылка, на крайняк, улыбка соблазнителя.

—Очень.

—И нам нравится, — Демид поставил елку на подставку, а затем развернулся ко мне.

—Очень, — Данька хрипло прошептал, поигрывая широкими бровями.

—Ну может не стоило? Вы же, наверное, куда захотите пойти, а я тут буду с елкой сидеть? — своим вопросом я высказала переживания, что так или иначе теребили душу. Это было сказано зря. Ну а с другой стороны…

Я думала, что, как и все молодые люди, парни захотели бы куда-то пойти, но стоило мне только заикнуться об этом, как две пары злобных глаз вперились в меня намертво, грозя проткнуть ко всем чертям.

—Я не понял, тебе что, с нами скучно? — Данька подошел ко мне, сидящей за кухонным столом, и, схватив за подбородок, приблизил к себе, обдавая жаром мои искусанные им же и его ой каким не нежным братиком губы.

Скучно? Мне с ними? Тяжело выдохнув, переводя взор на плотно сжатые губы, я отрицательно махнула головой, ощущая, как сзади походкой хищника ко мне кто-то приближался. Кто-то, ага, конечно, кто-то. Второй мавр.

Мне не было скучно, порой больно, потому что между ног все давно стерлось, но не скучно, нет. Они делали все, чтобы я забыла это слово, как, впрочем, и забыла собственное имя.

—Раз не скучно, тогда что за глупые предложения поступают? — Демид наклонился к моему уху, а затем облизал мочку, вызывая в теле шквал мурашек, расползающихся миллионными импульсами.

—Я просто…подумала.

—Лен, мы уже выяснили, что тебе думать вредно, вечно какую-то хуету надумываешь, — выругался Демид, пока Данька продолжал дышать на мои полураспахнутые губы и водить пальцами невидимые узоры по шее.

Они распаляли, заставляли таять и испытывать ни с чем не сравнимое удовольствие. Меня однозначно разбаловали. А к хорошему быстро привыкаешь.

Так и было решено, что празднуем мы дома. С обилием всяких вкусностей и под старые фильмы, вот только я все равно подозрительно посматривала на парней, потому что им пару раз звонили и приглашало куда-то. Они только волком смотрели на трубку и грубо отнекивались, переводя затем на меня взгляд, полный вожделения.

Я понимала, что они дорвались до новой игрушки, вот всеми руками и ногами за то, чтобы отпраздновать дома. А я…я слишком сильно в них тонула, чтобы запретить им баловаться с этой новой игрушкой. Слишком хорошо поняла, что значит, когда тебя хотят, чтобы так легко и просто отказаться от этого наслаждения.

Пусть временами я себя и ненавидела, пусть временами ругала на чем свет стоит, но в следующий момент, когда грубые руки нежно касались меня, когда шершавые губы прокладывали дорожку вдоль шеи к груди, когда грубые толчки разрывали меня изнутри, а ноги превращались в желе после многочасового секса в крайне неудобной позе для спины, но такой нужной и такой глубокой для наслаждения, все мысли сдувало.

Я была чистым листом, на мне твори что хочешь — я против не буду, просто не смогу и пальцем пошевелить, не говоря уже о большем.

—Так что мы будем делать?

—Зажигать, — Данька улыбнулся, склоняя голову набок, а у меня во рту пересохло.

В смысле? О чем они? Превозмогая всю себя, мне все-таки удалось выдавить из себя четкое, не обращая внимания на пошлые мысли:

—Не понимаю.

Они сделали из меня нимфоманку, придурочную бабу, помешанную на сексе. Хотя раньше я особо не испытывала восторга от него, ну секс и секс, что мне теперь? Знала бы я, что это кто-то просто не так им занимался, а на самом деле тут есть, из-за чего голову терять.

—Мы о салюте, разумеется, малыш, а ты о чем? —Демид толкнулся грудью в мои лопатки, обжигая такой близостью. Только вот улыбка и взгляд говорили, что совсем не о салюте была речь.

—Да, о чем ты? — Даня опустил руки на грудь, придавливая большим пальцем бугорок, ставший колом.

О чем это я? Едва слышно застонав, я уперлась руками о стол, мечтая, чтобы эта пытка сдвинулась с мертвой точки. Или вперед или назад. О чем? О чем они меня спросили? В голове плавно рассеивался туман, пока мозг пытался вспомнить, что меня спросили. Думай, ненормальная, думай. Твои умственные способности с каждым днем все хуже и хуже!

—Ммм? — промурчав в самое ухо, Демид опустил руки на ягодицы. Весь воздух выкачался из легких, превращая последние в труху.

Боже, что они творили?

Ну как можно было спокойно это все выносить? Как можно было оставаться в здравом уме и твердой памяти, когда эти двое делали все, чтобы я потеряла разум, чтобы мои растекающиеся мозги никогда не собрались до кучи.

—О чем ты подумала, детка, когда мы говорили о «зажигать»? — Приподняв меня сзади, Демид открыл доступ к трусикам для младшего. Тот не долгое думая, плавными движениями добрался до самого сокровенного, проталкивая указательный палец внутрь, вырывая таким образом из горла мученический стон.

—Я…

Вовремя удалось захлопнуть рот, вот только братьям это не понравилось, они усилили ласки, заставляя меня полыхать и внутри, и снаружи.

Неожиданно спину начали покрывать жадными поцелуями, заставляя прогнуться в пояснице, грудь накрылась так же по-варварски, как и за несколько часов до этого. Нежные соски уже стали цвета спелой вишни, так сильно они подверглись ласки Авраменко.

Движения между ног ускорялись с каждой последующей минутой моего молчания, а затем все прекращалось. Так продолжалось снова и снова, пока я вся не покрылась липким потом, пока мои обветрившиеся и искусанные губы не начали молить о пощаде, пока глаза не отказались открываться, пока в теле еще были силы, чтобы дать отпор. Я попыталась насадиться на пальцы чуть глубже, чтобы получить заветную разрядку, но Данька мягко оттолкнул меня, ведя рукой по животу вверх.

—Плохие девочки не кончают.

Захныкав от услышанного, я не забыла еще и ударить Даньку по рукам, отцепляя от себя загребущие лапы. Не кончают, ну и все тогда! Демида тоже пнула пятой точкой, но тот лишь рассмеялся мне в затылок. Шутники! От обиды хотелось кричать.

Они издевались, это теперь понятно, четко и ясно. Другими словами, решили довести меня до белого каления.

—Отвалите от меня, — пробурчала я.

—Да что ты, Ленок… точно? —Демид схватил меня за талию и под визги резаной свинюшки потащил меня в комнату, заваливая на кровать лицом в подушку. Попа при этом была наверху. —Скажи, о чем подумала, и ты закончишь. Обещаю.

—Отпусти меня, животное! — царапаясь из последних сил, я ощутила, как кто-то схватил меня за ноги, раздвигая их в разные стороны и привязывая к стойкам кровати.

Нет. Они не посмеют.

—Немедленно отпустите меня! — закричала не своим голосом, на что братья попросту рассмеялись, продолжая меня раздевать, целовать, гладить.

Все это приводило тело в немой восторг, и пусть я брыкалась, пусть протестовала, но с тело с радостью принимало ласки, к которым так привыкло, которых так ждало. Первый плавный толчок, и Данька внутри. Только он так входит, облизывая мочку уха и одновременно лаская грудь. Глубже, но также мягко, еще и еще.

Сдавленный стон вырвался из горла, когда Даня с новой силой навалился на меня, втискиваясь еще глубже. Еще сильнее. Меня разрывало на части изнутри, пока плавные толчки не стали грубее, пока кто-то не схватил меня за волосы и не потащил наверх, вгрызаясь алчным ртом в мой.

Распадаясь на миллион частей, я смогла лишь закричать, ощущая, как меня перекинули на спину, запрокинув ноги на мощную шею. Все еще ощущая оргазм, Демид грубо вошел в меня, и искры посыпались из глаз.

Так остро и так глубоко, так грубо и так запредельно приятно. Сжимая оголившуюся грудь, он начал грубо таранить меня. Даже дышать получалось через раз, словно кто-то душил меня, не давал и глоточка воздуха. С каждым толчком я забывала даже свое имя, не то, чтобы что-то там еще. Важное или существенное.

В тот день никто больше не говорил, мы по-животному занимались сексом, много, часто, глубоко и до сорванного голоса. За всем этим я потерялась, как часто и бывало, а проснулась лишь на следующее утро в объятиях двоих, крепко прижатая к горячим телам со всех возможных сторон. Как мне вообще удалось хоть немного дышать, оставалось загадкой.

—Доброе утро, малыш, — Данька чмокнул меня в лоб, пока я попыталась пошевелить затекшими конечностями.

—Доброе, — просипела, ощущая, как член Демида дернулся на мои попытки пошевелиться. Черт возьми, вот так просыпайся с ними двоими. Между ног нещадно жгло, я бы точно не смогла бы сейчас пойти на какой-то там дцатый круг. Тут хоть бы с кровати встать и то хорошо.

—Больше дурные мысли в голову не лезут?

—Не лезут, — пробубнела, понимая, что в моей голове вообще-то пусто.

—Отлично. А то глупости морозишь, как с тобой потом разговаривать? Только наказывать.

Проснувшись окончательно, все разбрелись по четко спланированным делам. Так мне сказали, но зачем они пошли — не ясно.

—Важное дело, а ты пока…начинай готовить. Мы приедем и поможем.

Да вот только, помимо этого, было бы неплохо привести в порядок весь тот беспорядок, что мы вчера…навели. А приводить в порядок было что. Тут словно Мамай прошелся. И как мы елку не накренили — не ясно. Конечно, чудо, что она вообще выстояла, ведь я четко помнила, как вчера кое-кто пару раз ругнулся, наступив на несколько иголок.

И даже помню, как Демид пообещал выкинуть ее с окна, напоровшись на нее голой задницей. Весело было, да. А больше я ничего не помнила, разве что свое имя, и этого было вполне достаточно.

Накинув на елку найденную в квартире гирлянду, я решила, что справилась целиком и полностью, а потому сгребла вещи в шкаф, подмела и стала ждать ребят. Они притащили кучу каких-то пакетов с эмблемой местного ЦУМа.

—Это что такое?

—А все тебе расскажи да покажи, —Данька улыбнулся, занося пакеты в комнату.

—Потерпишь, — продолжил Демид, пронзая темным взглядом.

—Ясно.

Конечно, понятно, чего уж тут непонятного…

Выгнав всех с кухни, я начала готовку, посчитав, что нескольких салатов, мяса, нарезки и запеченной картошечки с грибами нам вполне хватит на несколько дней. Ближе к девяти вечера я выдохлась окончательно, но зато, когда вышла из кухни, глазам своим не поверила. Все вокруг блистало, парни постарались на славу, хоть я этого от них не ожидала. Прикрыв в изумлении рот рукой, я обвела взглядом квартиру и ахнула.

—Вау, вы все убрали? — а елка стала в три раза лучше, потому что парни на нее игрушки навешали, и теперь это не лысое нечто, а самая настоящая новогодняя красавица. —Еще и украсили…как красиво. Странно…

Для меня странно, да. Потому что раньше никто и никогда подобным не занимался. Никто не думал, что есть вообще швабра и веник. И уж точно для меня никто не стал бы узнавать эти агрегаты.

—Не ну ты думала, мы додики какие? Ты готовишь — мы убираем и наводим марафет, никак иначе.

—Че тут странного, Ленок? Не понял, —Демид нахмурился, сложил веник в углу и упер руки в бока, от чего майка на груди натянулась до неприличия. Хотя о каких неприличиях речь, если я видела их голыми. Каждый сантиметр рассмотрела, захлебываясь слюнями. —У нас этих украшений не было, не страдали херней, а ты у нас подобное любишь. Да? Ну сходили и купили, делов-то. Мелочи.

Да. Мне нравилась вся эта новогодняя кутерьма. Но я точно не ожидала, что они ради меня пойдут и все скупят.

—Спасибо…вам.

—Так, там так пахнет, что я щас свою руку отгрызу, неси давай все на стол. Только скатерти нет, — Данька начал раскладывать стол.

—Я бы жрал прямо с пола, если это все хоть вполовину так же охеренно на вкус, как и пахнет, — Демид заглянул на кухню, а затем улыбнулся мне, цепляя пальцем нос.

Я удалилась к себе, понимая, что как минимум стоило бы привести и себя в порядок. А то они такие…классные, а я как Золушка. Замухрышка. Выудив единственное черное платье, что у меня тут имелось, я довольно шустро натянула его на себя, забыв о том, что дверь не закрыта, что они могли все видеть. Как быстро стирались границы все-таки.

Волосы оставила распущенными, слегла закрепив пару прядей у лица, чтобы не мешались. Когда я вышла из комнаты, на мгновение мне показалось, что парни потеряли дар речи, всматриваясь в меня как на какое чудо света.

—Бл…это что за платье такое? —Демид потрясенно рассматривал нескромную длину моего мини. Да, «платье с вызовом», как я его называла. Пусть оно было закрыто спереди и сзади, но короткая длина и маленький разрез на бедре делали его беспроигрышным вариантом, на который я еще ни разу не могла согласиться. А тут щелкнуло что-то и взяла с собой, словно всем на зло.

Сейчас же надела и поняла, что красота в глазах смотрящего.

То, как парни смотрели на меня, давало мне силы не стесняться, а наслаждаться процессом, смакуя их запредельную реакцию на мое тело.

—Епт, ты предупреждай, а то так и до инфаркта недалеко, —Данька шагнул ко мне и замер, словно не верил, что это я перед ним.

—Вам нравится?

—Нравится? Я в ахуе, малыш.

—Я тоже.

Авраменко были в нокауте. И я уложила их на лопатки даже не прикоснувшись.

Томные взгляды мягко ласкали мою кожу, вызывая табун мурашек от осознания того, что им нравится. Им нравилась я. То, как я смотрелась в этом платье, какие эмоции вызывала. Целиком и полностью я.

Ребята уже все успели перенести к моему приходу, так что нам осталось только сесть за стол и наслаждаться процессом.

—Очень вкусно, — уминая за обе щеки все, что было в тарелке, хрипло прошептал Демид.

—Это пища богов, — поддакивал Данька, пока я скромно улыбалась, вспоминая, что не всем моя стрепня была по душе.

—Черт, ну как можно так готовить? Ммм?

—Да, очень вкусно.

Покраснев от такой щедрой похвалы, я и сама не заметила, как влилась в общий кутеж. Неожиданно парни разлили вино по бокалам, за первым пошел второй, потом третий. И вот уже часы пробили без пяти двенадцать, мы резко схватились, включая речь президента, но на самом деле абсолютно не слушая все то, о чем он вещал. Секунды утекали одна за одной.

Стоя в компании братьев Авраменко, я просила у Нового года одного — пусть будет так, как должно быть. Пусть достигнутый покой не отходит от меня ни на шаг. Я не знала, как наша судьба сложится дальше, но понимала, что с этими двумя мне легко и спокойно. А это дорогого стоит.

— С Новым годом, уууууу!

Вглядываясь в утекающие секунды, я с улыбкой на лице ответила:

—С Новым годом!

Вокруг послышались залпы салютов, радостные крики и бурные овации. Парни вдвоем куда-то побежали, а через минуту вернулись, притащив огромную коробку. Тут мне стало дурно.

—Ленок, это тебе. Мы долго думали.

—Ты и думал? Смешно. Это я придумал, — Демид перебил брата, притягивая коробку к себе.

Все как всегда. Ничего не менялось.

—Слыш, ты, борзый, изыди! Я придумал!

—Я тебе сейчас втащу.

—Ну втащи, потом глаза на жопе натянутыми найдешь.

Как же меня это достало, ну хоть на Новый год они могли бы не ссориться? Нет? Я много требовала, да?

—Стоп! Прекратили немедленно, иначе я уйду!

Накричав на братьев, я сложила руки на груди, закипая от гнева. И только потом до меня дошло, что я подарки им не приготовила. Стало стыдно. Что ж я такая непроходимая дура?

—Никто никуда не пойдет, — безапелляционно выдал Демид, и они оба вручили мне внушительную коробку.

Прикусив губу, я практически расплакалась.

—Я…ничего…вам…не приготовила.

—Да что ты. Ты наш подарочек, — Данька тепло улыбнулся, пока я рассматривала огромную серую коробку с розовым бантом. Все по-девчачьи нежно.

—Самый главный подарочек, — повторил Демид, касаясь моей щеки.