Глава 21

Я только подошла к двери, как сразу услышала возню, еще и отборную брань. Голосов становилось больше, пока мои пальцы повернули ключ и распахнули дверь. Даня и Демид как раз поднимали с пола моего бывшего. У того разбитый нос, из которого хлестала кровь. На лице отображался полнейший шок. Рядом валялся букет роз и маленький пакетик со знаменитой эмблемой ОДНОЙ ОЧЕНЬ ИЗВЕСТНОЙ ЮВЕЛИРКИ.

—Господи, что происходит? — я шагнула в подъезд, но на меня метнул злющий взгляд Демид, таким образом заставляя замереть на месте. По спине аж холод спустился от подобной реакции парня.

—Может это ты нам расскажешь, что случилось, Ленок, а? Какого такого хера этот хуй с горы приперся сюда наперевес с веником? М? А что это тут у нас? — Данька подхватил пакетик, выудил оттуда бархатную коробочку и вмиг открыв ее, развернул к Диме, следом ко мне. —Это че такое, Лена?

Мой язык отказывался шевелиться, серьезно. Я потрясённо смотрела на парней, на кольцо, на ни в чем не повинный букет на грязном полу подъезда. И в этот прекраснейший момент на сцену всеобщего театра абсурда вышел мой папа с вопросом:

—Дочь, что происходит? Дима? Авраменко?

—Люди добрые, вызывайте полицию, человека убивают! — мать тоже подоспела, ей ведь теперь легко вставать и ходить. Она от моего присутствия готова и по воде пройтись как Моисей! Как будто ничего не случилось, моя болеющая мать только после ухода скорой помощи, растолкала нас с отцом и вышла на площадку с явным намерением отбивать Диму от тех, кто его сейчас обижал.

—Немедленно отошли от него! Димочка, ты как? Боже, это же кровь! Чего стоишь, Ленка? Вызывай скорую.

Картина маслом. Авраменко стояли по обе стороны от сидящего на полу Димы, который прижимал руку к носу, моя мать хлопотала и кричала всякое по типу “бандюки, наркоманы”. А папа все это время устало потирал лоб, ведь он явно устал больше всех нас вместе взятых.

Только я как изначально стояла в шоке, так и продолжала это делать, судорожно складывая два плюс два в раскалывающейся на части голове. А когда дошло, от отвращения к происходящему мне стало совсем тошно.

—Мам, ты меня таким образом решила задобрить и под шум волны замуж выдать? — слишком уж громко вышло. Демид сразу же метнул недвусмысленный взгляд на мою мать, а Данька начал ржать.

—Так она занята. Нами. Поздняк метаться, как говорится. ЖДИТЕ ВНУКОВ, МАМА.

Мое сердце остановилась. Немая сцена. Мама повернула голову в сторону младшего Авраменко и закатила глаза, выдыхая отчаянно, и сразу схватилась за сердце. Причитания полились рекой…

—Какой позор! Спуталась не просто с малолеткой, а с двумя малолетками! Какой ужас, мать до инфаркта довести захотела. Конечно, зачем ей мать, если она нашла себе сразу два, прости господи, огурца и рада им как чему-то выдающемуся. Вырастила, выучила, ночи не спала, все для нее…А она. Люди добрые…— театральное выступление набирало оборотов, теперь из соседних квартир начали выходить люди, а моя клокочущая злость смело переливалась из переполненной чаши терпения.

Резко опустив голову, я прошла к братьям Авраменко, и схватив их за руки, начала уходить прочь. Пылающие щеки не смогли скрыть ни волосы, ни опущенная голова. Я сверкала как маяк темной ночью.

—Бежишь, да? Стыдно тебе! И правильно, что стыдно! Содом и Гоморра! Ой грех, ой грех!

Я не отвечала, лишь быстрее шагала вниз, подгоняемая в спину злющими потоками брани, изрыгаемой собственной матерью.

—Стой, поганка. Если ты сейчас уйдешь с ними, матери у тебя больше нет, — ультиматум повис в воздухе оглушающим криком.

Подняв голову, напоролось сначала на маму, затем на отца. Он был бледнее стенки. С трудом удалось отвести взгляд от родителей и сделать рваный вздох. Наверное, я вообще все это время почти не дышала.

—Вы бы не кричали, а то мало ли…давление подскачет, — предостерегающе грубо бросил Демид, сжимая мою руку сильнее. Данька же только улыбался, обращая ко мне спокойный и ясный взгляд. Мне казалось, что он решил просто добить меня. Стукнув Даньку по руке, я уже тянулась вниз за пылающим от злости Демидом. Теперь мы вагончиком спускались по неровным ступенькам дома, в котором каждый из нас вырос.

Знаете, даже несмотря на то, что теперь все соседи явно точно знали, что я сплю с двумя мужиками, мне стало легче. Очень стыдно, но очень легко.

Выскочив пулей на улицу, я только сейчас поняла, что была без верхней одежды, но это сразу же исправили братья, одновременно стягивая с себя куртки и чуть не начали драться за то, кто же именно укутает меня.

—Хватит, — просипела я, и Демид укрыл меня своей курткой, пока Данька потянул нас к машине. Мы уселись все назад, так я поняла, что предстоял серьезный разговор.

—Значит так, Ленок, мы заебались выгрызать тебя.

—Сейчас вдумайся в сказанное, пожалуйста. У нас серьезно, пиздец как. И чтобы самая сутулая собака об этом знала…мы пришли к сложному для себя решению.

—Мы предлагаем тебе выйти замуж.

—Выбери за кого. Второй в обиде не будет. Но у него будет право первой ночи тет-а-тет.

Я в ужасе смотрела сначала на одного парня, затем на второго.

Что?

В смысле право первой ночи? Что, блять? Мы что на аттракционах, что ли? Сегодня кто-то один катается, а завтра другой? Нет, я многое могла бы от них ожидать, но не это! Это как вообще?

А парни наступали, сильнее вдавливая меня между собой. По раздувающимся крыльям носа было очевидно, что они не были в восторге от моей заминки. Да что там! Я в таком шоке, что и двух слов связать не смогла сразу. Дышала только много и часто.

Мне пришлось податься вперед и вцепиться в сидения, чтобы меня не расплющило от двух братьев, чей тестостерон лупил мне по всему телу с силой молота о наковальню.

—Вы сошли с ума, и я тоже сошла с ума, — процедила дрожащим голосом. Он не то слишком громкий, не то вообще поломанный как у подростка. Мысли хаотично скакали в голове.

—Мы сошли? —Демид грубо потянул меня назад, пригвождая к месту, а Данька уже ржал во всю, вперяясь в меня игривым взглядом. Но эта игривость была обманчива, потому что я понимала степень их злости.

Она ощущалась в пространстве маленькими искрами, впивающимися в кожу.

—Мы только в себя пришли, Свет Очей наших, так что давай выключай истерику, снимай трусики и готовься стать женой двух обаятельных и привлекательных…

Я потеряла дар речи, зато все органы чувств обострились.

Снимай трусики? Ну наглец. Ухнув, я попыталась вырваться из захвата двух хитрожопых котяр, но куда уж там! Замуж! Методом тыка?

—Вы чокнулись!

Сердцебиение ускорилось настолько, что казалось, я в космос взлечу от такого бесперебойного стука со скоростью взмахов крылышек у колибри.

—Слабо выйти замуж? За нас? Мы вот тебе авторитетно заявляем, что хотим тебя в жены. Документы не важны. К тому же, мы братья. Отличия незначительны. Хуй кто разгадает. В доках будет один, на свадьбе другой. Никому не обидно. А насчет права первой ночи. Не быкуй ток. Мы предложили, а если не хочешь, то втроем как обычно. Это нас даже больше устраивает. Детей хотим. Штук пять сразу, но хотя бы одного для начала. Мы нормально хотим и обеспечить тебя можем, не думай там лишнего. Хочешь работать —пожалуйста, но можешь и дома сидеть чулки менять, — это самая длинная речь, какую я когда-либо слышала от Демида. Он никогда настолько много не говорил, только брал и делал со мной разное.

Обычно с подвешенным языком трындел Данька…

Мой шок точно выразился на лице той еще цветовой гаммой. Всеми оттенками! Замуж…

—Одного выбрать. Чтобы вы потом поубивали, если я выберу не того? Нет уж. Спасибо! Я пожить хочу! — нервно засмеялась я, ощущая, как по телу холодок прошелся.

—То есть сама идея замужества тебя не пугает, да? Ты к нам как относишься? Вернемся к этому вопросу еще раз, Ленок. Мы поняли, например, что жить без тебя не сможем. Вот и берем быка за рога, — Данька положил мне на коленку свою лапищу и мягко сжал, посылая импульсы таким движением вниз живота.

Я слабо охнула от такой реакции на обычное касание.

Мне было сложно понять, как так вышло, что я снова и снова терялась в братьях Авраменко. Мне не пятнадцать, я ведь и жизнь повидала и вообще, всегда была правильной девочкой. Да, не исключительной, но меня на мжм никогда не тянуло, а здесь…я просто не представляла, как я раньше жила. Без таких сильный, решительных и надежных. Без братьев Авраменко.

Стыдно признаться, но до недавнего времени я была уверена, что и минет — это что-то мерзкое, гадкое. А сейчас что? Дайте мне. Дайте. Хочу.

Я даже перестала краснеть, организм больше не реагировал так бурно, он хотел продолжения банкета.

Сложно противиться чувствам, что плотно вплетаются в твое тело и не дают ни на секунду забыть о том, что ты дышишь чаще в присутствии этих двоих, что сердце бьется ускоренно, что зрение становится выборочным и замечает только предметы вожделения. А еще тебе так спокойно, словно совершенно все они в силах решить, и неважно, что это все подразумевает.

Когда я в последний раз чувствовала защищенность в отношениях? Наверное, никогда, да? Пожалуй, это защищенность себе дарила я, пока меня не сломали определённые события с моими бывшими.

Я всегда ведь все решала сама, а тут…неожиданно приятно получать «мы поможем, мы оплатим, мы сделаем». И как так вышло, что совершенно зеленые парни оказались в разы мужественнее всех тех мужиков, которые когда-либо подкатывали ко мне? Как?

Демид вперился в меня грубым взглядом и проехался пальцами по нижней губе, в очередной раз ударяя меня током от грубой ласки. Все внутренности скукоживались от напряжения. Данька толкнул меня на сидении так, что теперь я полностью уложилась в него, и начал медленно опускаться к талии, поддевая кофту и оголяя живот.

—Так вот, Ленок, — рука Дани мягко поднималась выше, а затем и вовсе остановилась на промежности, слегка надавливая, отчего я тут же сдавленно застонала в губы Демиду, опустившему лицо к моему. Магнетический взгляд будоражил, заставлял плавиться.

—Да, — прошептал старший, цепляя мои губы своими, выдыхая огненный воздух мне в рот. Несмотря на то, что в машине было ощутимо прохладно, я это больше не ощущала, ведь рядом со мной были источники открытого огня, в котором я сгорала дотла.

По губам будто бы проводили раскаленной лавой, но нет. Это Демид водил языком, мягко толкаясь в рот, но при этом тут же отводя голову назад. Словно старался меня раззадорить, но на деле только толкнул в ад.

—Так что, Лена, согласна стать Авраменко? Говори, — Данька надавил на шов моих джинсов, вырывая из горла еще один стон. Методично водя по кругу, он снова и снова цеплял складочки в наиболее удачной позиции для получения максимального наслаждения.

Никогда бы не подумала, что буду способна заниматься такими вещами в машине без зазрения совести. Да что там. Какая совесть вообще? Ничего не способно меня оторвать от братьев, совсем ничего, даже если сейчас ад под ногами разверзнется.

Я раздвинула ноги шире и запрокинула голову, мечтая, чтобы все это продолжалось вечно, пока старший из братьев пробирался под кофту к груди.

Секунда, и вот мои соски оказались в плену проворных пальцев, прокручивающих горошинки до ярких вспышек перед глазами. Еще мгновение, и пальцы сменились губами, затем и языком. А затем на грудь обрушились жалящие поцелуи на грани боли, пока Данька расстегнул джинсы и стянул их с меня по уже влажному телу с особым трудом.

Меньше всего я думала о моральной стороне происходящего и отдаленной частью мозга успела поблагодарить парней за тонировку на стеклась. И даже тех, кто придумал ее. Это ведь изобретения века просто не иначе! Сколько людей она спасла от позорных фото в неглиже?

—Мы с нетерпением ждем ответа, малыш, — широкая ладонь накрыла лобок и поддела пальцами влажные от возбуждения складочки. По шее скатилась первая капля пота. В машине образовалась настоящая баня.

Пальцы нырнули глубже, грудь ласкалась уже грубее. Я сдавленно застонала, обхватывая одной рукой голову Демида, а второй зацепилась за рукоятку, с силой сжимая последнюю.

От грубых ласк, граничащих с чем-то запредельным и нереальным, я расплавлялась, укутанная руками, губами и рваным дыханием двоих.

Моих двоих дьяволов, умело играющих на струнах души.

—Черт, ну вот как жить, если все время тебя хочется? — риторический вопрос прозвучал скорее упреком, но я не смогла распознать, кто спросил.

По коже прокатилась волна мурашек, и в очередной толчок по клитору, я распалась на миллион кусочков, обессиленно обмякнув в руках парней.

В этот раз пик наслаждения ударил мне в затылок и на мгновение лишил зрения, слуха и способности двигаться. Но все это мелочи, пока тебя ласкают такие родные пальцы, пока рот захватывают знакомые губы.

Демид перехватил меня за подбородок и, практически прижавшись к моим губам, всматриваясь при этом в глаза потемневшим взглядом, грозно спросил:

—Ты согласна?

Перед глазами застелилась пелена, вялость захватила тело. Я впервые совершила что-то безрассудное, но мне от этого радостно.

—Да.

Данька тут же подхватил меня и прижался к голой груди, прорычав в нее.

—Ну так бы сразу, а то вечно уламывать и уговаривать.

Вибрацией по коже скользнуло наслаждение. Со спины меня обнял Демид. Я совершенно точно не понимала, что совершаю, но была абсолютно уверена, что это что-то верное решение.

Ситуация с бывшим повлияла, мама внесла свою лепту, все вместе, но я осознала, что больше не могу так, как жила до братьев Авраменко. И я безумно в них влюблена. Настолько, что теряю связь с реальностью.

Кажется, я до них и не жила.