Глава 12. Ритуал

Нина Золотова Ларс ушёл, оставив нас наедине с лордом. – Пойдём, Нина. Я познакомлю тебя с сердцем этого поместья – родовым древом Омори. Далеко не каждому моему гостю выпадает такая честь, – заявил лорд, вставая из-за рабочего стола. – Я так полагаю, что отказаться от этой чести возможности у меня нет, – не слишком вежливо отозвалась я. – Ты правильно понимаешь. Пойдём, – галантно подал мне руку мужчина. Мне не оставалось ничего иного, как положить свою ладонь на предплечье, затянутое в бархатный сюртук. Выйдя из кабинета, мы пошли по коридорам: поворот, ещё один, спуск по лестнице, минуя картинную галерею дошли до массивной металлической двери, на которой драгоценной эмалью было инкрустированы замысловатый герб и раскидистое древо. Лорд едва коснулся ручки, как створки разъехались, выпуская нас во двор? Я завертела головой, пытаясь понять куда именно мы вышли. Над головой было чистое небо, в бирюзовой вышине которого ярко светили два местных солнца. Сад был относительно небольшим, прямоугольным, окружённый со всех сторон крытой колоннадой. По-моему, такое сооружение называется перистиль. В центре его всё было лаконично: ухоженный газон и невысокое раскидистое дерево, привлекшее моё пристальное внимание. – Оно живое? – удивлённо спросила я, разглядывая крепкий бело-золотой ствол и изумрудные полупрозрачные листочки, казавшиеся стеклянными в лучах светил. – Конечно, ведь наш род не иссяк. И моя обязанность, как главы, передать его таковым следующим поколениям семьи Омори, – с гордостью отозвался герцог, пока я разглядывала замысловатые золотистые узоры, покрывавшие плотной вязью ствол и толстые ветки. – И всё же это какой-то артефакт, верно? – уточнила я. – Да. Живой артефакт. Называется арбри. Таких деревьев на Лигории осталось меньше двух десятков, насколько мне известно. И все они принадлежат высоким домам. Древо подпитывается нашей кровью и даёт магию своим детям. Кстати, не удивлюсь, что у тебя тоже после инициации появятся какие-нибудь способности, – ответил лорд, ступая на мягкий газон, чтобы приблизиться к стволу. – А это обязательно? – уточнила я, с некоторым скепсисом рассматривая чудо местной флоры. Нет, идея обзавестись какой-нибудь магией была бы даже заманчивой, если бы не неопределённость моего ближайшего будущего. Да и слова Омори насчёт питания дерева кровью меня как-то смутили. – Обязательно. Иди сюда, – позвал меня герцог, вынимая из-за пазухи крупный кулон с тем же гербом, что был изображён на дверях. Смысла упираться не было, поэтому я тяжело вздохнула, но приблизилась к дереву. Лорд Омори тем временем завёл какую-то непонятную песнь. Вроде бы звучало мелодично и слова понятные, но общий смысл речитатива от меня ускользал. В такт этому напеву золотые жилки на стволе и ветках стали светиться и пульсировать. Невидимая глазу энергия как будто сгустилась вокруг нас, заставляя тонкие волоски на теле подняться дыбом. Неприятное ощущение, странное. В апогей этого действа лорд нажал на центр кулона, и из него выскочило короткое, но острое на вид лезвие. Им мужчина полоснул себя по ладони, а потом приложил кровоточащую руку на ствол. Капли густой крови, размазанные по бело-золотой коре, быстро впитывались, окрашивая прожилки в бордовый цвет. Выглядело это по-своему красиво, но опасно что ли. – Арбри дома Омори, представляю тебе свою новую дочь Нинель Аларию Омори. С этого дня в её жилах будет течь кровь нашего рода, – высокопарно сказал герцог, как будто дереву было небезразлично, что за девицу притащил сюда этот маг. – Дай руку, – требовательно произнёс лорд, отрывая свою пораненную ладонь от ствола. – Вы что, и меня собрались резать этим? – кивнула я на кулон, из которого по-прежнему торчало лезвие из голубоватой стали. – Да. Не тяни время, – раздражённо отозвался мужчина. – Ну, не знаю. Это не гигиенично. Вы только что им себя полоснули. Надо продезинфицировать. И вообще, я против членовредительства, – заупрямилась я. – Мой родовой скарификатор очищается магией, он стерилен. Давай руку немедленно! Ты поклялась, что выполнишь всё необходимое, чтобы стать моей дочерью, – покраснев от злости, потребовал герцог. И действительно, что-то такое я зачитывала с той бумажки. Проверять, что будет, если я продолжу упрямиться, было чревато, поэтому я, преодолевая инстинкт самосохранения, нехотя протянула руку герцогу. Ладонь тут же обожгло короткой болью, а потом лорд снова что-то забормотал, приложив мою ладонь к гладкой и прохладной коре в том же месте, где касался его сам. – Ой! – тихо пискнула я, испытывая странные ощущения. Я чувствовала, как под пальцами становится мокро, но вместе с этим в меня как будто что-то вливалось, растекаясь жаром под кожей и поднимаясь вверх по руке. Я бы давно отдёрнула ладонь, но лорд держал крепко, не позволяя мне этого. Всё длилось недолго – через пару минут герцог замолчал, и отпустил меня. – Вот видишь, ничего страшного не случилось, – неодобрительно сказал лорд и покачал головой, глядя на меня, как на капризного ребёнка. – Я бы так не сказала, – ворчливо отозвалась я, прижимая к груди пораненную ладонь. – Там нет уже ничего. Прекращай разыгрывать из себя жертву. С этого момента ты моя дочь и должна вести себя соответствующе, – строго произнёс мужчина. Я осторожно разжала пальцы и увидела, что от недавнего пореза на руке не осталось ничего, кроме тонкой белёсой полоски шрамика. – Ладно, пойдём. Надо подкрепиться и приступать к другим делам. Времени осталось совсем мало, – добавил лорд, указывая мне на дверь, через которую мы вошли в перистиль. Если честно, то я была рада убраться отсюда подальше. Внутри меня бурлила непонятная энергия, голова немного кружилась и есть тоже очень хотелось, поэтому я с готовностью выполнила это требование герцога и едва ли не бегом поспешила к выходу.