Элли

Не говорю отцу, что уезжаю. Просто слушаю его голос в трубке, гадая, сильно ли буду скучать, а затем пишу короткое письмо с извинениями и оставляю на столе. Подтаскиваю тяжелый чемодан к двери и выключаю во всем доме свет. Слушаю тишину, а по коже бегут мурашки сожаления.

Почему всё это происходит со мной? Почему все последние недели на сплошном надрыве? Почему нет ненависти, и не хочется злиться, вспоминая о поступке Джимми? Почему жаль его, а не себя?

В последний раз оглядев пустой темный холл, открываю дверь и замираю. На ступенях стоит Майкл, запыхавшийся и напряженный. И смотрит на меня в свете ночных фонарей своим пронзительно-зеленым взглядом.

— Привет… — скользит глазами по лицу, словно не может наглядеться.

Я замираю, как от боли. Потому что планировала сбежать из города, не прощаясь ни с кем. Даже с ним. Довольно, этот парень уже видел мою слабость, не хочется обнажать перед ним израненную душу еще раз.

— Привет. — Произношу коротко, и это слово такое тяжелое, что камнем давит на грудь.

— Это что? — Его взгляд падает на стоящий у двери чемодан. — Что это, Элли? Куда ты собралась?!

Майки обходит меня и врывается в дом.

Первая мысль — сейчас он увидит записку на столе. Так и есть. Шаги, шуршание бумаги, вздох и:

— Какого черта?! — Его голос разрывает тишину.

Я закрываю входную дверь и медленно в темноте оборачиваюсь к нему.

— Это что, всё из-за него? — В холодном свете луны, проникающем сквозь широкие окна, он выглядит смертельно бледным. Майкл понижает голос: — Элли, нет, я не позволю…

— Не надо, — рвется с языка. — Я все решила. Тебе придется отпустить.

Но он уже летит к двери, взвиваясь ураганом. Хватает мой чемодан и волочет через всю гостиную:

— Никуда ты не поедешь, слышишь?! Я тебя никуда не отпускаю, так и запомни. Ты остаешься здесь. Со мной. Я не позволю…

Перегораживаю ему дорогу и упираюсь ладонями в крепкую грудь.

— Нет, Майк, стой.

Он тяжело дышит. Скрипит зубами. В глазах огненные всполохи.

— Хватит. — глядя на меня, качает головой. — Хватит, Элли, всего этого. Я устал!

— Поставь. — вцепляюсь ему в руку.

Он разжимает пальцы и отпускает чемодан. Сверлит меня глазами и молчит.

— Майкл. — Вздыхаю.

— Давно пора забыть про этот кусок дерьма, а ты куда-то из-за него бежишь!

— Нет. Не из-за него. — Успеваю произнести ледяным тоном до того, как он вдруг наклоняется и целует меня.

Сердце бешено дергается, когда его губы касаются моих губ. Начинает колотиться в совершенно безумном темпе. Я замираю, но потом, не в силах противиться, закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям. Мягко-мягко, трепетно-трепетно и очень осторожно, словно пробуя на вкус, Майкл целует меня, медленно погружая в блаженство.

Его руки — надежное пристанище, ласковая колыбель, качающая мое тело в волнах нежности. И я больше не сопротивляюсь, я теряю себя.

Его губы — горячие. Лицо — совсем рядом. Дыхание порывистое, оно обжигает мою кожу. Мы целуемся в полутьме, одновременно исследуя друг друга руками. Обвожу пальцами его скулы, покрытые едва пробившейся колючей щетиной, мягко касаюсь шеи и затылка, и горячая волна прокатывается по моему телу от макушки и до самого копчика.

Я чувствую себя совсем крохотной рядом с ним. Хрупкой рядом с истинным воплощением силы. Буря между нами разыгрывается сильнее. Тело, казавшееся замершим в забвении, скорее мертвым, чем живым, вдруг просыпается. Откликается на его ласку. Вибрирует сладкой болью. Отзывается жаждой большего, стонет и грозится взорваться.

Тогда я провожу пальцами по груди Майкла и, не прерывая поцелуя, начинаю расстегивать пуговицы на рубашке. Он ненадолго останавливается, застывает в нерешительности. Приоткрывает веки, чтобы разглядеть в темноте мои глаза. И они отвечают ему полной уверенностью и горящим в них острым желанием.

«Я готова. Я хочу этого».

Тогда он с глухим стоном включается в игру. Становится смелее, и, сорвав с плеч свою рубашку, уже ловко стягивает с меня платье. Это такое безумие, что перехватывает дыхание. Такая концентрированная страсть, что отключается разум.

Я жадно припадаю к губам Майки и целую его неистово, со всей страстью. Мне нравится, как его руки ласкают мою шею, плечи и затем робко спускаются вниз, чтобы коснуться груди. Замираю от ощущений на короткое мгновение и оживаю, бросаясь в омут с новой силой.

В его прикосновениях только чуткость и едва сдерживаемая страсть. Он боится ранить меня, действует деликатно и осторожно. Не спешит. А мне очень хочется скорее перейти границы. Я подталкиваю его к дивану, мы падаем и, наконец, становимся смелее. Перестаем соображать. Не помним боли и страхов. Просто переплетаемся, одновременно избавляясь от одежды и целуясь, глубоко, настойчиво, до дикого головокружения.

Мои руки блуждают по его спине, пальцы впиваются в горячую кожу, пробуя на ощупь роскошные мышцы. Сознание тонет в ощущениях и в запахе любимого мужчины. Мы переворачиваемся, и он берет мое лицо в свои ладони.

Дышит глубоко и рвано, и ждет, будто спрашивая моего разрешения. А я лежу, смятенная и взволнованная, и в голове ни одной мысли, только грудь вздымается тяжело и часто. Меня колотит от страха, желания и от его дыхания, жарко касающегося моей кожи.

— Я хочу. — Признаюсь, глядя ему в глаза.

Тянусь навстречу. Мои губы раскрываются под его поцелуем, вознаграждают за смелость и просят-просят. Все тело бьет мелкой дрожью, разум проваливается в темноту, теряется в нереальности. Я чувствую, как вибрируют его мускулы, чувствую, как упирается в низ моего живота его напряженная плоть. Слышу его сердцебиение, ставшее уже нашим общим.

И шепчу, отрываясь:

— Майкл. — Жадно хватаю воздух, затем сглатываю и прижимаюсь к нему сильнее. — Я очень хочу. Хочу…

— Хорошо. — Откликается он.

Но прежде целует меня везде, заставляя стонать от нетерпения. Касается губами прикрытых век, щедро осыпает поцелуями изгиб шеи, проводит языком по мочке уха, нежно прикусывает ее и отпускает. А я выгибаюсь, утопая в волнах удовольствия. И снова стону, задыхаясь, когда его ладони оглаживают мои груди, а горячий язык проходится по напряженным соскам.

Майкл гладит мои бедра, и я раскрываюсь, подаюсь ему навстречу, ощущая, как внутри закипает нестерпимый огонь. Впиваюсь ногтями в литые мышцы его спины, впечатываю в них свои пальцы, подтягиваю к себе. Но он не спешит. Продолжает издеваться, лаская. Сводит с ума, бросая взгляды, полные лихорадочного, нетерпеливого блеска.

А у меня так кружится голова, что я едва сдерживаю новые мольбы, готовые слететь с языка. Пьянею, дыша часто и неровно, прижимаясь к нему всем телом, извиваюсь, дрожу. А Майкл все медлит, вытягивая из меня терпение по ниточке, полностью подчиняя своей воле.

— Я люблю тебя. — Шепчет он хрипло.

И его язык скользит вверх по моему животу к груди. И я чувствую, как покрывается мурашками вся кожа. А он замирает, едва наши лица оказываются рядом. Жалит меня взглядом. И сердце подскакивает, трепеща.

— И я люблю тебя, Майкл. — Говорю искренне.

Вес его тела придавливает меня к дивану. Напрягаюсь, почувствовав твердую головку члена, уперевшуюся прямо в набухшие складки. Давящую, дразнящую, горячую.

— Люблю. — Повторяет он.

И все страхи и жуткие картины воспоминаний, внезапно нахлынувшие на меня, разом смывает волной его чистой любви. Он входит в меня медленно и неглубоко, вызывая легкую боль, и я вцепляюсь пальцами в его крепкие, каменные плечи. Зажмуриваюсь на секунду, а затем выдыхаю.

Член входит глубже, а я с удивлением ощущаю влагу внутри себя. Живот перехватывает болезненно-сладким спазмом. «Я хочу. Хочу его. Хочу, чтобы он погрузился в меня до конца». И, теряя рассудок, помогаю ему бедрами. Он входит плавно, но полностью, до упоительного толчка. Я чувствую его всего и не могу удержать довольного стона.

Весь воздух разом выходит из моего тела, легкие мучительно содрогаются, не в силах вздохнуть. Он выходит — обжигающе медленно и томительно скользя, а затем врывается на глубину уже смелее и настойчивее. И мои пальцы сильнее впиваются в его кожу, а губы ищут его губы.

Майкл целует, прижимая меня еще крепче. Я плыву, чувствуя еще один толчок, выбивающий из меня новый стон. И еще. Еще. Он скользит внутри меня туда и обратно, все быстрее и быстрее, заставляя льнуть к нему, как к единственному источнику спасения. Заставляя двигаться в унисон, сжимать внутренние мышцы, стремясь обхватить его плотнее и теснее. Чтобы не упустить ни единой искры яркого, острого огня, горячими волнами, стремящегося разлиться по нашим телам, готового закружить нас в вихре ощущений и слить в единое целое.

Я бьюсь в его руках, выгибаясь. Жадно и бесстыдно требуя еще. Майкл движется во мне все быстрее, мощнее и ритмичнее. Жар становится почти невыносимым, проходит вибрацией между нами. Гулкой дрожью, которую я чувствую внутри себя, и прикусываю губы, чтобы не закричать.

Изгибаюсь под его прекрасным, тяжелым телом. Долго, ярко, до сладкой боли в каждой клеточке тела. И чувствую, как он дрожит, медленно затихая на мне. А потом замираю тоже, ощущая бесконечную благодарность, нежность и страсть.

Майкл перекатывается и ложится рядом. Запирает меня в коконе из своих заботливых рук, целует в макушку, затем в щеку, щекочет носом шею. И я не прячу улыбку, ведь он только что забрал мою боль. Поднимаю лицо и смотрю на него счастливыми глазами.

И мы молчим, прижимаясь друг к другу и слушая дыхание, пока, наконец, не проваливаемся в сон. Мне снится, как мы занимаемся любовью, страстно и долго. Переживаю этот момент снова и снова.

А на рассвете я тихонько встаю, заботливо накрываю его покрывалом и нежно целую в висок. Тихо, на цыпочках, собираю одежду, одеваюсь, оставляю ключи на столике, беру чемодан и ухожу.

Ухожу без объяснений, как и планировала. Ухожу, разбивая ему сердце. Потому что не могу остаться. С ним. Или в этом городе. Неважно. Нам не быть вместе. Не потому, что нам плохо вдвоем, или я его не люблю. Нет, ничего такого. Просто потому, что у нас все равно ничего не получится.

Мне нужно срочно бежать от того, что рвет душу в клочья. А Майкл — он как живое напоминание об этом. И даже моя любовь к нему не в силах справиться с острыми шипами, застрявшими глубоко в сердце.