Глава 15

А вообще какая, собственно, разница, если мысли путаются, заходится сердце, а щёки предательски краснеют, и всё это на глазах у родителей. И правильно оценивающего моё состояние энара.

— Господин президент, всё готово, — отчитался кто-то вне поля моего зрения, и люди в военной форме очень быстро покинули наш дом, оставив двоих, зорко оглядывающих окружающее пространство, у входной двери.

— Прошу, садитесь, — предложил энар, указывая на наш собственный только-только высохший диван.

Воланд устроился в кресле напротив.

— Прошу прощения за свой бесцеремонный визит, но другого выхода не оставалось. Сегодня в ваш дом было заложено взрывчатое устройство, — он замолчал, пережидая мамины восклицания. — И, чтобы не допустить жертв, нам пришлось вмешаться.

Неприятное ощущение. Я поёжилась, представив что могло бы быть, если… Никаких если, всё обошлось!

— Но как они узнали о том, что у нас проблемы с системой? — сурово спросил папа, заставив меня гордиться его выдержкой. Мне даже в страшном сне не могло присниться, что родителям придётся общаться с Воландом, но они с достоинством прошли это испытание. В отличие от меня…

— Днём ранее один из них проник внутрь и занёс ошибку, из-за которой у вас и случился потоп, — спокойно пояснил президент.

— Но кому мы могли помешать? — мы с мамой молчали, предоставляя инициативу главному мужчине в доме.

— Не вы, — ободряюще улыбнулся папе Воланд и перевёл взгляд на меня, — всё дело в Триане.

Ожидала ли я этих слов? О да! С того момента, как прозвучало словосочетание «взрывчатое устройство».

— Уверен, вы помните, что ваша дочь спасла несколько детей в ночь нападения на Эркахалон и помогла нашим службам расправиться с одним из лидеров аргатинов. Увы, с этого момента её жизнь оказалась под угрозой, поэтому за ней было установлено круглосуточное наблюдение.

То есть следили за мной с того дурацкого вечера, а совесть замучила Адри только недавно… Очень мило. И брата ждёт ещё один серьёзный разговор!

— И как показали последующие события — не зря. За всё время на Триану было совершено несколько покушений, которые нам удалось предотвратить. Те, кто подложил в ваш дом взрывчатое устройство, уже пойманы и в ближайшее время выведут нас на организаторов преступного движения аргатинов в нашей стране. Но до этого времени ваши жизни и жизнь вашей дочери будут всё время находится под угрозой.

— Что вы предлагаете? — прямо спросил папа, не став тратить время на лишние разговоры

— Я приятно удивлён вашему благоразумию. — президент с уважением посмотрел на него. — Уже подписаны и утверждены приказы о длительной командировке для вас и трии Майерин, но фактически вы попадаете под программу защиты свидетелей и пункт назначения узнаете только завтра от моих служащих.

— А Триш? — разволновалась мама, крепче прижимая меня к себе, как будто меня сейчас насильно уведут и спрячут.

— Не беспокойтесь, триа Майерин, о её судьбе я беспокоюсь не меньше, чем вы, — ободряюще улыбнулся Воланд, хотя, на мой взгляд, фраза звучала слишком уж двусмысленно. — Триана, — мне достался хитрый взгляд тёмных глаз, — в это время будет находиться в другом месте.

— Но как же… — для моей мамы это стало ударом.

— Так нужно в первую очередь для её безопасности, так как под ударом именно она. Не переживайте, я лично за всем прослежу! — Этим аргументом ему удалось убедить даже встревоженную маму. Только не меня. И я искренне надеялась, что намёк в его словах мне показался.

— Простите, господин президент, — решила я подать голос, пока они не согласовали всё за меня, — но у меня имеется ряд возражений по этому пункту.

— Триш! — шикнула на меня мама, словно я неразумный ребёнок, но эта стадия в наших отношениях уже была и я не впечатлилась.

— Какие именно возражения? — энар был сама любезность, но после наших поцелуев пиетета к нему у меня заметно поубавилось.

— Я… — Он мастерски расставил ловушку, в которую я по дурости попалась — все мои возражения оказались слишком двусмысленными, и энар понимал это лучше меня.

— Трен и триа Майерин, — обратился Воланд к сидящим напротив маме и папе, — вы не будете против, если мы с Трианой обсудим этот вопрос наедине? Мне хотелось бы донести до неё то, что, без сомнения, уже стало понятным вам.

— Конечно, господин президент, — совершенно спокойно согласился отец.

— Триш, я думаю в твоей комнате будет удобно, — добавила мама.

О да, мам, ещё как! С трудом сохраняя приличествующее ситуации выражение лица, под взглядами родителей я поднялась и жестом предложила энару следовать за собой.

Расстояние, которое обычно я проходила за несколько секунд, сегодня казалось вечность. Предложив ему заходить, я закрыла дверь и набрала на панели код, отсекающий комнату от общедомовой системы. На всякий случай.

У меня были несколько мгновений, чтобы сделать глубокий вдох и, нацепив вежливую улыбку, повернуться.

И оказаться в кольце рук, не предполагающих даже намёк на сопротивление.

— Между прочим, у меня действительно есть возражения, — я честно старалась говорить ровно и держать себя в руках, но куда там!

Особенно когда тебя с каждой секундой, с каждым мгновением прижимают всё крепче, а взгляд опаляет так, что в одно мгновение я забываю обо всём на свете.

— Я скучал, — успел признаться Воланд до того, как склониться к моим губам.

Смерч, тайфун, ураган? Сложить всё вместе и умножить на десять. Я и не подозревала, насколько соскучилась по этим губам, рукам и по всему ему. Сильному, надежному, властному. Моему?.. И совершенно всё равно, что внизу ждут родители, а дом наверняка оцеплен его полком, которые уж точно оповещены о наших специфических отношениях.

А Воланд явно решил продемонстрировать насколько соскучился. Поцелуи становились жарче, а руки, блуждающие по телу, откровеннее. Настолько, что когда прохладные ладони приподняли футболку, поглаживая разгоряченную кожу, я не удержала стон.

— Ты меня с ума сведёшь, — прошептал он, удерживая меня практически на весу — ноги подгибались, а его восхищенный взгляд не способствовал обретению здравого смысла.

Но я честно пыталась для начала хотя бы разогнать розовый туман в голове. Только Воланд не давал мне такой возможности, прокладывая дорожку поцелуев от шеи до ключицы и, когда его губы коснулись груди, меня словно током пронзило и я решительно упёрла руки ему в грудь.

— Так нельзя, — прошептала, закрыв глаза, потому что стоило мне посмотреть на него как вся решимость испарялась.

— Да? — не обращая внимания на преграду, Воланд резким движением развернул меня и прижал к своей груди. — И почему? — Как я должна отвечать, если одна его рука лежит у меня на бедре, обжигая кожу, вторая обнимает под грудью, а сам он губами и языком изучает мою шею, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Воланд, — простонала, полуприкрыв глаза, когда он добрался до особенно чувствительного местечка за ухом, — нам надо поговорить!

— Знаешь, — прошептал он, — моё имя в твоём исполнении нравится мне гораздо больше идиотского выканья. — Даже не сомневалась! И, видимо, чтобы продемонстрировать насколько, Воланд крепче прижал меня к себе, скользя рукой по внутренней стороне бедра.

Был у меня однажды не совсем целомудренный опыт, но в сравнении с тем, что я испытывала сейчас это было ничто. Я плавилась в его руках, откинув голову ему на грудь и с каждой секундой всё меньше желая останавливаться.

— Хватит, — тихо, но твёрдо сказала я, останавливая его руку и он послушался.

И это поразило больше всего остального. Атмосфера между нами резко переменилась — тВоланд шумно вздохнул, возвращая самообладание, и переместил руки, просто обнимая меня со спины.

— Меня можно отпустить, — спустя пару минут тихо призналась я, злясь на собственную слабость.

— Можно, — подтвердил он и развернул меня к себе лицом, — но не хочется. Стоит мне выпустить тебя из поля зрения и ты вмиг отдаляешься.

Ответить на это мне было нечего, особенно в свете того, что только что чуть не произошло. Даже мне понятно, что после этого отдаляться уже поздно.

— Скажи, что мне послышался намёк в твоей впечатляющей речи, — попросила, прямо глядя на него.

— Давай поговорим серьёзно, Триш? — вздохнув, ушёл он от темы и остатки недавнего удовольствия растворились в подозрениях, с каждой секундой становящихся всё более реальными.

— Разве не за этим мы сюда пришли? — ответила я вопросом на вопрос и попыталась вывернуться из объятий.

Эту вольность он мне позволил, но и только. Не выпуская моей руки, Воланд занял полюбившееся кресло и потянул меня на себя.

— А если кто-нибудь зайдёт? — поинтересовалась я для проформы, оказавшись сидящей у него на коленях.

— Не беспокойся, не зайдут. Президент я или кто?

Решив, что вопрос риторический, я предпочла высказать свои соображения.

— Меня не устраивает, что о слежке я узнаю только сейчас, — я рассматривала свои руки, не поднимая взгляда. — Мне не нравится, что меня разделяют с родителями, и я не понимаю, где именно предполагается скрываться мне. Тем более учитывая, что на носу сессия, которую мне необходимо сдать.

— Вспомни, как ты отреагировала когда об этом же тебе сообщил брат. От этого знания ничего бы не изменилось, потому что твоя жизнь и здоровье важнее твоего недовольства, уж прости, — он развёл руками. — По поводу разделения я сказал твоим родителям правду и не вижу смысла повторяться, а на счёт учебы можешь не волноваться. Ты всё сдашь по сети, с университетом я уже договорился.

Прелесть, у него уже всё и везде схвачено, вот только вопрос моего будущего места жительства беспокоил меня всё больше.

Под моим требовательным взглядом Воланд тяжело вздохнул и приобнял за талию, практически опрокидывая себе на грудь. Тёплое дыхание коснулось уха, заставив мурашки снова разбежаться по всему телу.

— Переезжай ко мне?

— Что?! — Если бы не крепко обнимающие меня руки, вскочила бы с коленей в тот же миг.

— И чего ты дёргаешься? Ты хоть представляешь где я живу?

Что-то такое всплывало в памяти, в виде картинки с огромным особняком больше похожим на дворец. Размерами.

— Учитывая моё расписание и площади дома, мы можем не пересекаться, если уж ты так этого не хочешь.

— Тогда зачем мне переезжать именно к… тебе. — Я впервые сознательно обратилась к нему на «ты», подозревая, что стань я выкать, Воланд получит повод уйти от волнующего меня вопроса.

Он тихо рассмеялся мне в волосы.

— Определись, пожалуйста, чего ты хочешь.

Если бы это было так просто!

— Я хочу, чтобы ты объяснил мне почему я должна переезжать в президентский дворец?

— Потому что ты мне нравишься, — поймав мой взгляд, честно признался он, — и меня злит, что твоя жизнь находится под угрозой, а я понятия не имею почему. А мой дом единственное место, где я могу быть абсолютно уверен в твоей безопасности!

— Но ведь причина в нападении на Эркахалон, — не поняла я.

— Не совсем.

Воланд встал со мной на руках, посадил меня на своё место, а сам подошёл к окну. Вряд ли ему хотелось рассказывать как обстоят дела на самом деле, но почему-то приходилось это делать.

— Слишком активно аргатины стремятся до тебя добраться, — наконец сообщил он, присев на край письменного стола. — И причины я не вижу.

— А как же то, что из-за меня убили одного из их главарей?

— Триш, — со снисходительной усмешкой Воланд посмотрел на меня, — подумай сама, сколько у них ещё таких осталось? И растрачивать ресурсы ради мелкой мести они бы не стали.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — я невидящим взглядом изучала стену напротив. — До того вечера в моей жизни не происходило ровным счётом ничего необычного.

— И это возвращает нас в Эркахалон. Что-то такое ты видела или слышала, чему сама не придала значения, и для них крайне нежелательно чтобы это что-то стало известно кому-то ещё.

Я понимала его логику и воскресила в памяти тот вечер. Мы с подругами пришли практически к началу представления, потом я пыталась отыскать своё место. Стоило разместиться, как начался первый акт. Потом знакомство с Воландом и ещё пару актов, во время которых я вела себя как идиотка. Его уход, возвращение, и, собственно, нападение на Эркахалон.

Я подняла глаза, удивляясь его молчанию, и напоролась на цепкий взгляд, следивший за каждой моей реакцией.

— Я так понимаю вы уже нашли способ вытащить это что-то из моей памяти, — пришла к логичному выводу и по его непроницаемому лицу поняла, что права. — И из-за этого я должна находится в шаговой доступности?

— Это сыграло свою роль, — не стал отпираться он.

— Хорошо. — Я приняла решения, понимая, что особого выбора у меня не осталось. — Я перееду в президентский дворец. Но при одном условии!

— И каком? — ему и вправду было интересно.

— Ты честно ответишь мне на один вопрос.

Я подошла к Воланду, по выражению лица надеясь понять степень правдивости его ответа. Вряд ли это поможет мне по отношению к конкретно этому представителю власти, но попытаться стоило. Он следил за моими передвижениями, даже не думая суетиться.

— Задавай. — Я понимала, что вот сейчас знатно так испорчу ему настроение, но мне жизненно необходимо было знать правду, даже если его реакция окажется слишком бурной.

— Всё это… — В смешанных чувствах я прикусила губу, пытаясь подобрать более правильное слово. — …соблазнение было рассчитано с целью узнать нужную информацию?

Доля секунды. Ровно столько понадобилось ему на осознание вопроса, после чего глаза зло полыхнули, а я оказалась зажата между раздражённым мужчиной и письменным столом. Чтобы не упасть, мне пришлось схватиться за него, а понимание, что некоторым вопросам лучше не быть произнесёнными пришло тогда, когда я взглянула в глаза Воланда.

— Радость моя, — нараспев произнёс он и на контрасте с зло прищуренным взглядом это прозвучало более чем издевательски, — тебе прямо здесь и сейчас продемонстрировать насколько я заинтересован в твоей персоне?

Его заинтересованность я чувствовала и так, оказавшись прижатой к нему вплотную. И по логике вещей мне должно было быть страшно, но даже сейчас, гладя на негою я вдруг поняла, что мои мысли снова улетучиваются в совершенно не том направлении. Облизав резко пересохшие губы, я опустила взгляд.

— Н-не надо.

Кажется, пора учится контролировать голос, потому что он замер на мгновение, осознав больше, чем я хотела бы показать и за подбородок приподнял мою голову, ловя взгляд. Вообще, судя по расширенному зрачку и тяжёло вздымающейся груди у Воланда были схожие проблемы, но ещё у него был возраст, опыт и умения, о которых мне можно было только мечтать. Поэтому когда он приблизился я закрыла глаза, ожидая поцелуя, но услышала то, от чего впала в ступор:

— Я больше и пальцем к тебе не притронусь, пока ты сама этого не захочешь, — зло отчеканил он, ясно дав понять, что всё это была лишь верхушка айсберга под названием Воланд Вагнер.

В следующее мгновение я оказалась на свободе.

— У тебя полчаса на сборы.