Глава 2. Ева/ИльХан

Ева

Месяц спустя

– Быстро-быстро, выходим! – манерно хлопая в ладоши, подгоняет всех Георгий, наш стилист для предстоящего конкурса. – Вы все деревянные! Ну кто так ходит? Кто, я вас спрашиваю? – возмущался он, а мы же продолжили идти, образовывая характерный рисунок. – Это генеральная репетиция! Завтра уже конкурс! О чём вы только думаете?! Нет… нет, из вас не выйдет лебедей, так гусынями и останетесь в своей нищей дыре! – он себя вёл так, будто готовил нас не меньше чем на «Мисс Россия».

– Слушай, он меня достал, столичный клоун. И кто его только пригласил? – шепнула Лена, мы с ней из одного потока. А вот кто пригласил, я догадываюсь.

– А я вообще боюсь мужиков в обтягивающих брюках и на шпильках, – хихикнула я, прикрыв рот.

– Вот-вот, – подтвердила Лена.

– Кому там смешно?! – куратор повернулся в нашу с ней сторону, и я сразу замолчала – не хватало только, чтобы меня при всех вывели на середину и отчитали, здесь есть кому позлорадствовать. – Остановились, – гаркнул он, – все, и смотрите на меня, я в сотый раз показываю, как надо ходить! – положил руки на свою талию, как ни странно, она у него была, и от начала сцены начал своё дефиле.

– Он ходит на шпильках лучше меня, – подметила Лена.

– Да уж… – хмыкнула я.

– Бёдрами не виляем, девяностые давно позади, сейчас модели не виляют бёдрами, это пошло! Вот так надо ходить, вот так!

– Не обессудь, но я чувствую, что корона будет моей, – сказала Лена как бы между прочим.

Мне стало обидно. Это что же, она во мне не видит соперницу?

– Звучит самоуверенно, – повернула к ней лицо, напрочь забыв о кураторе и его дефиле.

– Представь себе, да. Среди всех я самая красивая, и корона будет моя.

– Ну это мы ещё посмотрим, – сказала я ей свысока и в этот момент мысленно поблагодарила отца – иногда приятно всё-таки пользоваться его связями.

ИльХан

К особняку Щеглова я подъехал уже ближе к полуночи. Вышел из своей машины, а мои парни высыпались из салона своего автомобиля вслед за мной.

– Двое со мной, остальные ждите здесь, – отдал приказ. К нам вышла охрана.

– Передай своему хозяину, – начал я первым, – что пришёл Бахрами ИльХан.

– Хозяин в такое время отдыхает, – был мне ответ, и я улыбнулся холодной улыбкой. Осталось только сказать «фас», и мои люди порвут Щегловских, но делать этого не стал.

– Передай ему, кто пришёл, и добавь ещё: «Привет из девяностых!». Иди, я не привык долго ждать, утомляет, – сказал, глядя на молодого охранника, который общался со мной. Он пару секунд взвешивал мною сказанные слова, после развернулся и направился в дом оповещать своего хозяина. Через пять минут парень вернулся и, открыв настежь калитку, произнёс:

– Проходите, Леонид Николаевич ожидает Вас в кабинете.

– Ну вот, а ты говоришь «отдыхает». Хм… боюсь, ему теперь долго не до сна будет, – сказал, улыбнувшись, и меня повели к кабинету. Своих людей я оставил во дворе. Как только перешагнул порог кабинета, сразу обратил внимание на раскиданные документы. Лениво рассматривая изысканное убранство под следящим пристальным взглядом Щеглова, похвалил:

– У тебя есть вкус.

Затем перевёл своё внимание на него, а он как будто привидение увидел, ведь я точная копия своего отца.

– Не может… бы…ть, – заплетающимся языком произнёс он, может, и правда подумал, что я приведение. Мой взгляд упал на стол и початую бутылку коньяка на нём. А потом Щеглов собрал последние мозги в кучу и выдал: – Ты сын Висама?

– Помнишь значит, да, я сын Висама.

– Так это я из-за тебя в такой жопе? – зло посмотрел он на меня.

– Могу только поаплодировать твоей смекалистости, – ответил с сарказмом я, расхаживая по кабинету и рассматривая коллекционные фигурки викингов. Полная неожиданность…

– Какого хрена тебе надо? Мстишь за отца?

– У моего отца было слабое здоровье, – рассматривая одну из фигурок, я взял её в руки, – и когда мы лишились семейного бизнеса, он не выдержал… умер ровно через полгода.

– Я тут ни при чём! Васим вообще сам подписал все документы… сам! – повысил голос Щеглов.

– Ты нагло его обманул вместе со своим адвокатишкой, а ныне юристом. Кстати, его сегодня арестовали и обвиняют в гос хищениях, ну там… с конфискацией, конечно, – положив одну фигурку, взял другую.

– Какого хрена ты творишь… беспредел?! – уже заорал он на меня.

Я развернулся к нему лицом, сжимая в кулаке резиновую фигурку викинга, и, хмыкнув, сказал:

– Странно слышать это от человека, который сам является таковым.

Щеглов взял дрожащими руками бутылку, звякнул горлышком о стакан и, наливая, пролил несколько капель на стол.

– Мда… видать, уж очень плохи твои дела, раз ты пьёшь в одиночестве, – протянул я, но он, не обращая внимания на мои слова, одним большим глотком махнул всё содержимое из бокала и после спиртного вытер рот рукавом от рубашки. Тучное тело опустилось в кресло, Щеглов схватился за голову и тихо заговорил:

– Я потерял свой основной бизнес, меня такие люди крышевали, и всё в один момент разрушилось как карточный домик, – а потом вдруг резко встал, выкрикивая, – и всё благодаря тебе!

– Ну-ну, не стоит так кричать, дочь разбудишь, – на слове дочь я сделал акцент, подошёл к двери и закрыл её, а после прошёл в кресло и вальяжно опустился в него, не сводя с Щеглова цепкого взгляда. Своим хмельным взглядом он тоже смотрел на меня и, правильно всё расценив, растягивая слова, поинтересовался:

– Ты заче-ем пришё-ёл? Дочь мою хочешь? – и начал медленно вставать из своего кресла. – Да ты хоть понимаешь, кто ты, и кто моя дочь!

Я лишь усмехнулся на его потуги.

– Я заберу её… себе. Люблю всё красивое… и дорогое, – говорю, смотря ему прямо в глаза, наслаждаясь его жалкими трепыханиями.

Он снова наполняет на четверть бокал спиртным, опрокидывает залпом и со стуком опускает пустую ёмкость на стол.

– Сколько? – спросил с першением в горле после терпкого коньяка.

– Сколько что? – перекатываю между пальцев коллекционную фигурку.

– Сколько за дочь? – более уверенно прозвучал его голос, он сел, открыл золотые запонки на манжетах и поочерёдно закатал до локтя рукава рубашки.

– Смотрю, в тебе заговорил бизнесмен, – усмехнулся я…

– Я и есть бизнесмен. Такие женихи сватались к Еве, ты им не ровня, – он смешон, только вот смеяться не хочется. «Женихи», как же! Никого нет. Мои люди смотрят за каждым её шагом. Мстительность у меня в крови, прощать – это не моё.