Глава 11. Ева

Через десять минут Ангиза возвращается с худеньким мальчиком примерно десяти лет, слегка подталкивая его в спину. Я опешила – это что, его ребёнок? Судя по тому, что мальчик чернявенький, видимо, я не ошибаюсь. «Боже-е, это что, у него и жена есть?!» – во мне всё клокотало! Чувствую, как моё лицо пылает от негодования, и это не укрылось от невозмутимого Ильхана.

– Здравствуйте, – мальчик учтиво поздоровался со всеми, но смотрел на меня

– Иди садись на своё место, – пробурчала Ангиза.

– А моё место занято, – приподняв тёмные бровки, произнёс мальчуган на ломанном русском, глядя зелёными глазками на меня. Я понимаю, что ребёнок ни при чём, но сама ситуация, которую я домыслила, не позволяет мне улыбнуться приветливому мальчику и поздороваться в ответ. Поэтому сижу молча как рыба и гляжу на них. Ангиза наполняла тарелки, раздавая сначала любимому племяннику, затем его ребёнку и только после мне. Спасибо, что не плеснула в лицо – уверена, у неё было такое желание.

– Садись сюда, – Ильхан указал на место по правую руку от него. Азиз улыбнулся и сел, положив руки на стол.

– А кто эта красивая тётя? – спросил тут же он.

Не обращая на меня внимания, Хан говорил с ребёнком, просто спокойно отвечал на его вопросы, ни больше ни меньше.

– Она моя…

«Ну давай, соври ребёнку», – кричала я мысленно ему.

– Гостья, – после секундной паузы закончил Хан.

«Ах ты ж, гад! Гостья, значит», – моему возмущению не было границ. Разумеется, показывать это при ребёнке не стоит, поэтому незаметно сделала глубокий вдох-выдох для спокойствия, взялась за ложку и, не обращая ни на кого внимания, стала есть, впрочем, как и остальные.

– А как её зовут? – не унимался мальчик.

Ангиза холодно с прищуром поглядывала на него.

«Эта женщина никого, кроме своего племянника, не любит… наверное», – подумала я.

– Её зовут Ева, – ответил Хан.

– А можно с ней познакомиться? – тихо спросил мальчик у своего отца, а я не сомневаюсь, что так и есть.

– Познакомься.

Он выпрямился и, улыбнувшись, провозгласил:

– Меня зовут Азиз, и мне семь лет.

Я кивнула ему в ответ и, сдержанно улыбнувшись, сказала:

– У тебя очень красивое имя, – но договорить мне не позволили, влезла-таки родственница:

– Кушайте, пока абгушт не остыл.

– Ангиза права, кушай, – велел Хан ребёнку.

Тот послушно взялся за ложку, но весь обед хитро поглядывал в мою сторону…

Пообедав, Ангиза увела мальчика, а мы сидели и ждали, когда нам приготовят и подадут кофе. Я решила пока не задавать лишних вопросов, у меня другая цель, поэтому молчу. За столом кроме нас больше никого. Хан немо смотрел на меня, я аж вспотела – под его тяжёлым взглядом неуютно себя чувствую, не могу знать, какие мысли в его голове.

– Ты мог бы не смотреть на меня вот так, – спросила я, подняв на него глаза и даже ни разу не заикнулась. Какой же он… чёрный… весь, а эта растительность на лице, ужас!

Выдержал паузу и только после спросил, не сводя с меня жгучего взгляда карих глаз:

– Как? – и навалился локтями на край стола.

– Слишком пристально. Я себя чувствую неуютно… Ты-ы… словно нарушаешь моё личное пространство на расстоянии, – прикусила щеку, но не отвела взгляда. Его трудно переглядеть, но я держусь.

– Вынужден расстроить тебя, Ева, я его уже нарушил, ты спишь со мной в моей постели, под одним одеялом.

Да он толстокожий!

– В таком случае рекомендую спать с открытыми глазами, потому что при первом же удобном случае я с удовольствием воткну в твоё плечо нож, – для убедительности я схватила столовый нож и с силой сжала в руке, – и без сожаления проверну его, – последнее я видела в каком-то боевике. Мне казалось, что выгляжу я в этот момент очень правдоподобно. Всё-таки не выдержала, хотя изначально план был другим, но он непробиваем, вообще лицо не изменилось, и даже ноздри на его прямом, большом носе оставались спокойны.

– В сердце будет вернее, – сказал Хан как бы между прочим, а я застыла, сжав губы, да так и сидела со столовым прибором в руке, крепко сжимая его пальцами с уже побелевшими костяшками. – В плечо будет ненадёжно.

Он встал и подошёл ко мне. Поднял с места, взяв за скулы и приподняв за подбородок, приблизил своё лицо к моему, щекоча противно бородой.

– Ты сможешь ударить меня в сердце, м? Прямо сюда, – обхватил мой кулак с ножом и стал тыкать, указывая на ощупь место, куда надо бить.

– Не надо-о, – прошептала, – я бы не смогла, это я от злости.

– Ещё раз услышу что-то подобное, отхлещу ремнём так, что неделю сесть не сможешь. Усекла? – последняя фраза прозвучала грубо.

– Да, – просипела.

Его лицо так близко, что я вижу, насколько у него густые и длинные ресницы. У меня навернулись слёзы.

– Ночью в своей постели я отдыхаю, это единственное место, где полностью расслаблен. Рядом со мной ты, и я должен тебе доверять, а ты мне, – сказал он уже спокойно.

– Что?! – буквально взвизгнула я от услышанного. – Доверять? – взяв себя в руки, уже тихо спросила.

– Именно, – неизменно невозмутимый и непробиваемый Хан произнёс ровным тоном.

– Ты не с того начал, чтобы я тебе могла доверять, – рука ослабла, и нож выпал из неё.

– Заметил, что у тебя слабая память. Но, может, ты постараешься и припомнишь, – шершавые пальцы стали поглаживать мои скулы, – что я хотел начать «с того», но ты, кажется, обозвала меня обезьяной и растоптала розу, – с широко раскрытыми глазами слушаю, что он говорит мне буквально в губы, – не люблю, когда меня оскорбляют красивые женщины, мне редко кто отказывает.

– И поэтому ты решил, что самый верный путь – меня изнасиловать? – тихо спросила дрожащими губами.

Хан проследил, как две слезы, одна за другой, упали крупными каплями и скатились по моему лицу. Медленно, поочерёдно вытирая их большим пальцем, говорил:

– Я тебя не насиловал, лишь обозначил свои границы.

– Чего? – ушам своим не верю. – Какие ещё границы?

– Я следил за тобой, начиная с шестого класса, – он поджал губы, убрал руки от моего лица, повернулся и ушёл. Я же осталась стоять, пребывая в полнейшем шоке. «Почему он следил за мной? И причём тут мой папа?» – мне нужны ответы, и кроме Хана мне никто их не даст. Повернувшись, заметила, что на столе давно уже стоит кофе, значит, кто-то из прислуги видел или слышал наш разговор.

– Охмурила моего мальчика! – шипящий голос Ангизы прозвучал как пощёчина.

«Ну давай, ты ещё добей меня, змея подколодная!», – подумала, громко вздохнув.

– Что тебе надо? – устало спросила, не до расшаркиваний мне сейчас, и плевать, что она вдвое старше меня.

– Мне что надо? Мне?! Ты что задумала? – её глаза прямо прожигали меня.

– Спроси у своего племянника, – ответила я и плюхнулась за стол, взяла кофе и стала демонстративно пить.

Поджав губы-нитки, Ангиза закивала головой, как «китайский болванчик» на панели машины:

– Ангиза сразу тебя раскусила, ах ты ж зме-я-я.

Я чуть не прыснула кофе.

– Это я-то? – меня разобрал смех.

– Вот это всё, – подняла она руку и обрисовала в воздухе круг, – не для тебя, и даже не надейся. Думаешь, Хан замуж тебя возьмёт? Не-е-ет, – зыркнула на меня своими глазами, – у него невеста есть и ждёт его покорно. Красавица, волосы смоляные, не то что у тебя, аж глаз режет, смотреть противно! Поняла? С тобой поиграет и выкинет.

После её слов меня вдруг затошнило и ещё больше в голове всё запуталось. «Мало мне ребусов, так ещё и невеста».

– Уйди, надоела, тебя слишком много, – сказала я и надкусила рахат-лукум с орехами.

– Зулнара-а-а!!! Зула-а-а!!! – заорала Ангиза, и у меня аж в ухе зазвенело.

– Ммм… вкусно, – делая вид, что мне всё равно на неё, облизываю пальцы, хотя на самом деле я вообще не чувствую вкуса.

– Я здесь. Что случилось? – краем глаза увидела, что в столовую влетела Зула. У меня даже пальцы дрогнули, так я нуждалась хоть в чьей-то защите, но упорно продолжала есть восточные сладости.

– Уведи с глаз моих, чтобы я не видела эту… бесстыжую! – последнее слово тётка Хана буквально выплюнула.

– Ангиза… Ангиза… хозяин вернулся в дом, – кто-то позвал её. Она сразу встрепенулась и, поправляя на ходу платок, пошла из столовой. Из-за её крутых бёдер подол платья ходуном ходил.

– Что произошло, Ева? – подошла ко мне Зула.

Я оглянулась посмотреть, ушла ли надзиратель этого дома, и кинулась в объятия домработницы.

– Ну что Вы, что Вы, – она стала гладить меня по спине успокаивая.

– Прошу, Зула, уведи меня в место, где я не увижу этих родственников.