Глава 30. Ильхан

Когда я прибыл домой, уже стемнело. Первое, что сделал, выйдя из салона автомобиля, это подошёл к начальнику охраны, который ждал меня во дворе. – Добрый вечер, Ильхан, – протянул он руку для рукопожатия. – Здорово, Дима, – пожал его руку. – Где Ангиза? – В подвале, как ты и приказывал. – Хорошо, пусть сидит там минимум два дня, на хлебе и воде. По нужде выводить два раза в день, не более. Я сгорал от желания посмотреть дрянной родственнице в глаза, но боюсь потерять над собой контроль, придушу гадину собственными руками, без суда и следствия. Раздувал ноздри, нервно вдыхая воздух. Я был в бешенстве и находился в шаге от того, чтобы всё-таки не ринуться к неблагодарной тётке. – Что решил с Ангизой делать? – поинтересовался Дмитрий, выводя меня из гонимых мыслей. – На днях возвращается Вахид, он… – я смолк, мой взгляд выхватил силуэт любимой женщины, она стояла в глубине двора среди растительности. – Давай потом, – не поворачивая головы, сказал Диме и неторопливым шагом пошёл к месту, где стояла Ева. Я бы узнал её из сотни, из тысячи женщин, она моя мечта, моя фантазия, моя русалка. Обратив внимание на её наряд, я в удивлении приостановился. На ней была голубого цвета абайя и шейла*. Сердце пропустило удар, и в горле образовался ком. Я стоял в двадцати шагах от неё, рассматривая, будто впервые увидел. С трудом сглотнув ком, что образовался в горле, пошёл к ней, с каждым шагом ускоряясь. Остановился в нескольких сантиметрах от неё. – Привет, Ева. – Привет, – она заметно волновалась. – Тебе очень идёт сегодняшний наряд. – Тебе нравится? – спросила улыбнувшись. – Очень. – Я не хотел говорить о случившемся, сегодня хочу растворится в своей женщине. – Обнимешь? – спросил, приоткрывая ей свои объятия. У Евы блеснули глаза. Встав на носочки, подбежала ко мне, и я заключил русалку в крепкие объятия. – Я ждала тебя, – призналась Ева, спрятав на моей груди своё лицо. – Я чувствую, принцесса. Где ты взяла наряд мусульманки? – улыбаясь, поинтересовался. – Зула дала. Хотелось тебя порадовать. – У тебя получилось. Ты прекрасна, но мне больше нравится видеть твои волосы. – Знаю. Я и не собиралась ходить весь день в абайе, это только для тебя. – Я бы не смирился, если ты сказала бы иначе. – Зная твой темперамент, я бы и не осмелилась, – широко улыбнулась, глядя на меня открытым взглядом. – Вот и правильно. Кстати, по поводу моего темперамента ты тоже права, – и посмотрел на неё лукаво. – Иди сюда, – не дожидаясь ответа, подхватил Еву на руки и пошёл со своей ношей в сторону дома. – А если кто увидит, стыдно же, – пробормотала, а сама прижалась к моей груди. – И пусть. Ты ничего и никого не должна бояться, – успокоил её. После моих слов она только теснее прижалась… Стоя в спальне и развязывая на ней платок, я признавался своей русалке: – Как я скучал по аромату твоих волос, – и, сняв с головы шейлу, расплёл косу и как наркоман припал к белокурой головке. – Иногда ты действуешь против всех правил, что я даже не понимаю, реальный ли ты. – Правила не для нас, – произнёс, отлипнув от макушки Евы и, взявшись за пуговицы абайи, стал их расстёгивать. – Скажи, что у нас всегда всё будет хорошо, – голубые глаза русалки смотрели на меня в томительном ожидании. – Каждая женщина ждёт обещаний и клятв, но я не стану их давать, – стянул по плечам платье и потянул за лямку лифчика, стягивая чашечку вниз и открывая своему взору белоснежную грудь с бледно-розовым ореолом. – Но одно знай наверняка, ты всегда будешь за моей спиной, – сказал не своим голосом от возбуждения и, склонившись, впился в манящий сосок. Застонав, Ева запрокинула голову, прогнувшись назад. Перехватив её за тонкую талию, удерживал одной рукой и терзал ртом чувственный сосок. Не выдержав, подхватил рывком на руки, уложив как есть, полураздетую, на кровать. Ева неохотно открыла полные возбуждения глаза и, облокотившись, смотрела, как я второпях снимаю с плеча сумку-планшет на кресло и скидываю одежду. После забрался на кровать поближе к ней. Расстегивая остальные пуговицы на абайе, посмотрел в её голубые глаза и сказал: – Когда я выходил покурить на балкон номера отеля, который снимал, каждый раз, глядя на небо, видел только твои глаза. – Только мои? – Только твои. Никогда не сомневайся, любимым женщинам не изменяют. – Неправда. Оторвавшись, поднял на неё в удивлении глаза. – А ты ревнивая. Она пожала плечами и парировала: – Ты тоже. – О… я очень ревнив. Наконец избавив Еву с её помощью от платья и от остальной одежды, жадно прошёлся глазами по её фигуре. – Моя сладкая, – склонившись, пробормотал, целуя белоснежные бёдра, – нежная, – говорил через поцелуй, – страстная. Это подстёгивало Еву, и она тихо постанывала. Знаю, что уже мокрая и готова принять меня, но я не хочу торопиться, хочу растянуть наше удовольствие. – Что же ты делаешь со мной… – сопровождал свои ласки бормотанием. Раздвинув ноги и Евы раскрыв перед собой розовые губки, проник двумя пальцами в тугую дырочку, она тут же откликнулась, выгнувшись дугой, и ахнула, вобрав с шумом полные лёгкие воздуха. – Теперь я верю, что все войны начинались из-за женщин, – сказал и, вынув пальцы, приставил возбуждённую головку и очень осторожно вошёл в неё на всю длину с мучительным стоном. Нависнув над ней, расположил руки с растопыренными пальцами по обе стороны от неё. Я не двигался, смотрел в глаза, боялся сделать больно. Хотелось по-жёсткому… Надо же, во мне поселился страх, когда такое было… – Ильхан… что-то не так? – сконфуженно поинтересовалась Ева. – Нет… нет, – ответил, делая лёгкие выпады бёдрами, – всё хорошо, не хочу, чтобы тебе было больно. – Мне не больно, – доверчиво провела сверху вниз тонкими пальчиками по моим рукам, и, обвив ногами мои бёдра, сцепила их в замок. – Хочу тебя дикой страстью, – произнёс на выдохе, прибавив темп. – Возьми… возьми, – прошептала, сделав выпад навстречу. – А вдруг… – не успел договорить, как она перебила меня: – Не будет… слышишь. Я хочу тебя так же сильно, как ты меня, хочу испытать с тобой ту заразительную страсть, которую вижу в твоих глазах и в каждой частичке твоего тела. Я ведь всё чувствую, Иль. – Сладкая моя, не устаю тобой восхищаться, – встав на колени, подтянул за бёдра на себя и жёстко врезался в неё. – Ммм… да, да, вот так, так хочу… ещё… ещё, – говорила прерывисто, подстёгивая меня. – Девочка моя… – сердце на разрыв, не могу описать весь спектр эмоций, что я чувствую, когда она вот так соединяется со мной воедино. – С тобой я живу… живу… – сделал два коротких выпада и один с оттяжкой. – А-а-ах… – от стона Евы я непроизвольно зарычал. Несколько плавных волнообразных выпадов сделал бёдрами и, сжимая руками её грудь, неотрывно смотрел на любимую, считывая её эмоции. – Какая же ты красивая в своей страсти, волосы разметались на покрывале… моя русалочка, – изменил плавные движения на жёсткие. – А-а-ах… – Тебе так больше нравится, да? – Да-а… очень нравится. Снова притормаживал свои движения, выходил из неё и снова погружался, залип, глядя, как твёрдый член погружался и выходил из узкого лона, весь в её соках… «В этом есть своя эстетика», – заметил мысленно. В какой-то момент я сорвался, врезаясь безостановочно в узкую дырочку, чтобы довести нас обоих до оргазма. – А-а-ах… Иль… я скоро… я сейчас… – Я чувствую… чувствую, давай, Ева. Через секунды три её лоно стало сокращаться вокруг моего члена, подводя нас обоих к наивысшей точке наслаждения. Я кончил вслед за Евой, успев достать член. Держал его в кулаке, направив на живот любимой, и, зажмурившись, выстреливал спермой, издавая непроизвольные гортанные хрипы. Минут через десять, придя в себя после яркого оргазма, сжал в своих объятиях Еву и, улыбнувшись, вспомнил, что у меня для моей русалки подарок. – Подожди, я на секунду, – встал, подошёл к креслу и, взяв свою сумку, достал из неё прямоугольный бархатный футляр. Как только Ева увидела предмет в моих руках, сразу же оживилась, приняв сидячую позу, а в глазах появилось нескрываемое любопытство. – Это мне? – спросила она, хлопая ресницами, чем вызвала мою улыбку. – Тебе. Не знаю, угадал или нет, но очень старался при выборе. – Подойдя и присев на кровать, открыл перед ней крышку. Она ахнула при виде колье, и у меня отлегло – значит, угадал. – Я знаю этот ювелирный дом… оно же бриллиантовое… это ужасно дорого, – с восторгом лепетала она, рассматривая колье из белого золота в виде узелков из голубых бриллиантов в обрамлении мелких бриллиантиков на равном расстоянии друг от друга. – Думаю, моя женщина достойна носить бриллианты, тем более если я могу себе это позволить. Повернись, я помогу надеть. Она убрала волосы, открыв шею. – Спасибо, оно безумно красивое. Я застегнул и сказал: – Это ты красивая, оно лишь подчёркивает твою красоту. * Шейла – головной убор, представляющий собой шарф, которым обматывают голову наподобие чалмы, свободный край которого опускается на грудь, как правило, с левой стороны.