Глава 8. Ева

Резко села в постели, мне показалось, что я… Тяжело вздохнув, сгорбилась, вцепившись пальцами в волосы. Лучше бы это всё было сном. Ничего… ничего… отец меня найдёт, обязательно найдёт, и накажет этого Ильхана. Радует, что нет его рядом. Посмотрела в сторону окна, пытаясь понять, сколько же времени сейчас?

Я услышала, что открылась дверь, и отвлеклась от мыслей. Натянув одеяло до шеи, напряжённо гляжу на вход спальни, гадая, кто же ещё появится. Это явно не хозяин дома, его шаги я уже стала распознавать. Нервно жду, в комнате явно кто-то ходит, но в спальную не заходит. А может, это Зулнара? Я уже хотела было окликнуть, но тут в арочном проёме показалась женщина в хиджабе и абайе. «Господи… здесь все так ходят?» – подумала я, глядя на располневшую женщину. Трудно угадать, сколько ей лет, но то, что она неприятна мне – это сто процентов. Она стоит, сощурив глаза, будто у неё плохое зрение. Может, оно и так, но это некультурно – так пялиться и в открытую демонстрировать, что я ей совершенно не нравлюсь. Что ж, это обоюдно, она мне тоже не нравится.

– Ну и что смотришь на меня? – задаёт она мне вопрос, скривив тонкие губы.

– Я? – непроизвольно вырвалось, но я решила не останавливаться на этом. – Вообще-то, это Вы ко мне зашли.

– К тебе? Ты кого из себя возомнила? Думаешь, если вот так прыгнула в постель к Илю, можешь и права качать?

– Ваш Иль не особо спрашивал, когда притащил силой в свою постель, если Вы не в курсе, конечно, – с вызовом ответила я.

– Все вы так говорите – насильно, насильно – да только вам наших мужчин подавай. А может, и вообще замуж за него собралась? – и она стала смеяться кряхтящими звуками. Бывает же такое… лучше бы ей, конечно, вообще не смеяться, чем такие звуки издавать.

– Угу… такой самородок… – хотела добавить и ещё съязвить, но она вдруг пресекла:

– Вставай давай, наши женщины в это время не валяются в постели, а работают. Здесь тебе не курорт.

Интересно, она вообще была хоть раз на курорте. Злая бабища.

– Я Вам не рабыня! – не сдвинулась я с места.

– А ну вставай, сказала! – и она замахнулась рукой.

Я вскочила на кровати, сделав несколько шагов назад.

– Ногами по белоснежным простыням! – сдвинув кустистые брови, зло сказала она, и я не на шутку испугалась. Эта бабища реально может и ударить. – Тьфу! Ещё и голая, а трусы-то… что в них, что без них – весь срам на виду.

– А Вы и не смотрите…. дайте одеться, – я даже прикрываться не стала.

– Ангиза, – раздалось вдруг из двери, и мы обе обернулись на голос. Это была Зулнара.

– Чего тебе?! – она недовольно посмотрела на работницу.

Воспользовавшись этой заминкой, я спрыгнула с кровати и подбежала к креслу, где вечером оставила свою одежду, и скорее её надела.

– Там приехал доставщик, привёз продукты, без Вас никак, – пояснила ей Зулнара.

– Иду… ничего не можете без меня, – ответила Ангиза на слова домработницы и повернулась ко мне: – Это ещё что такое? – возмутилась она, увидев, в чем я была одета. – Зулнара, дай ей абайю и хиджаб, не хватало ещё, чтобы она ходила в таком виде по дому… Срам, да и только, – пробубнила и пошла из комнаты.

– А-а-а… – выдохнула я, как только за ней захлопнулась дверь. Даже Ильхан тише входит и выходит.

– Сильно она Вас напугала, Ева? – подошла ко мне Зулнара, и я бросилась в её объятия, здесь уже не до условностей.

– Да что Вы… что Вы, – стала она меня успокаивать. Сильно Ангиза напугала?

– Она хотела меня ударить.

– Она может, – грустно проговорила Зулнара.

Я отпрянула, смаргивая выступившие слёзы.

– Тебе доставалась от неё?

– Не будем о ней. Давайте идите в душ, помойтесь, причешитесь, а я пойду исполню приказ Ангизы – принесу Вам чистую абайю и хиджаб.

– Я не стану надевать это на себя! – взбрыкнула буркнув.

– Она тебе житья не даст. Тут целый клубок змей, и она в нём главная кобра. Так что слушайся меня – я тебе точно не желаю плохого, – её глаза, хоть и грустные, добро посмотрели на меня. – Беда в том, что нам Ильхан никаких распоряжений не давал насчёт тебя. Вот она себя так и ведёт с тобой.

– А какие распоряжения он должен дать? – окончательно успокоившись, поинтересовалась я.

– Он должен обозначить твой статус в доме, чтобы с тобой считались.

– У меня статус подстилки в его постели, а если ещё проще сказать – шлюха! – сказала обречённо, и мой подбородок затрясся, я часто заморгала, чтобы не разреветься, ведь тогда уж меня не остановить будет.

– Аллах-Аллах! Что ты такое говоришь, да разве ж шлюх тащат в свой дом и в свою постель? – покачала головой Зулнара.

– А кого тогда тащат? – я в секунде от срыва.

– Так ясно ж кого, девушку, которая небезразлична, – мягко произнесла добрая Зула, поглаживая меня по волосам. – Такая красавица… не удивительно, что вскружила голову Ильхану.

– О чём ты говоришь, Зула-а, – одинокая слеза скатилась по щеке, – он меня выкрал и изнасиловал, наказал за мой язык. Я оскорбила его, это месть, – решила раскрыть перед женщиной глаза на её хозяина. – Вот так.

– Ева, иранские мужчины очень резкие, не такие, как русские парни.

– М… иранец, значит. Понятно теперь, почему все закутанные ходят по дому, – поджала я губы.

– Это забудется, любовь всё вытеснит, – мягко сказала Зулнара.

– Любовь? – я усмехнулась. – Какая, к чёрту, любовь, Зула? Как вообще можно забыть насилие?! – сорвалась я на крик.

– Тише-тише, – поспешила успокоить меня Зулнара, – везде ходят прихвостни Ангизы, доложат, что мы шушукаемся, не сдобровать тогда.

Вздохнув, я взяла себя в руки и успокоилась, и домработница продолжила:

– Оскорблять не надо, мужчины такое не любят, но то, что ты в постели Ильхана – не это тому причиной, подумай хорошо. Ой, – спохватилась Зулнара, – заговорилась я, пошла принесу тебе одежду, иди пока в душ.

Посмотрела вслед ушедшей домработнице и, шмыгнув носом, развернулась и пошла ванную. Войдя, осмотрелась, и не увидела ничего из предметов женской гигиены, всё напоминает лишь о нём. Нахмурилась, открыв шкафчик в поисках зубной щётки, и вскинула в удивлении брови – у него их здесь была целая куча. Взяла одну из стакана и пошла в душ, где долго стояла под упругими струями воды. Дотронулась до себя, было всё ещё больно, но я аккуратно помыла промежность. Вздрогнула, услышав, что кто-то вошёл в ванную.

– Ева, это Зулнара, не пугайся.

– Хорошо… – сказала громко и нажала на кран, выключив воду. – Я уже помылась.

– Сейчас подам полотенце, – последовало от неё.

«Как же неловко», – я приоткрыла дверцу кабинки, прикрываясь руками, и Зула подала мне махровое полотенце. Я быстренько завернулась в него и вышла.

– Что это? – обратила внимание, что на каменной столешнице стоит бутылка с зелёной жидкостью.

– Это для Вас, заживляет хорошо и боль снимет. Болит? – с сочувствием задаёт мне вопрос домработница.

– Болит. Откуда только ты всё это знаешь? – я грустно улыбнулась.

– Просто я дольше живу на этом свете, – улыбнулась мне в ответ Зулнара и покинула ванную комнату…

Взяв бутылку с тёплой жидкостью, пошла к биде…

Через какое-то время завершив все процедуры, вышла из ванной. Ожидавшая в комнате Зулнара сама мне просушила волосы.

– Ой… какие красивые, – восхищалась она, чем вызвала во мне улыбку, – блестят-то как, – не переставала восторгаться, заплетая косы.

– Зула, я с ними с рождения, поэтому не разделяю твоего восхищения, но мне приятно, спасибо.

– Эх-х… не понимаешь, насколько ты красива. Если бы была в Иране, то тебя выкрали бы в первый же день твоего пребывания на Востоке.

Тяжело вздохнув и глядя в окно на высокие деревья, я сказала:

– Зачем пересекать тысячи километров? Меня благополучно выкрали и в России, так что далеко ехать не пришлось.

– Ну вот, заплела Ваши косы, – Зулнара сделала вид, что не слышала меня. – Давайте одеваться.

Я скинула полотенце и осталась в одном нижнем белье. С помощью домработницы надела длинное платье, потом она взяла лёгкую шапочку и надела её мне на голову, а сверху повязала платок, полностью закрыв шею. Я даже в зеркало не хочу смотреть, вид траурный.

Зулнара, глядя на меня, недовольно поджала губы.

– Ужасно, да? – я невесело усмехнулась.

– Молодую девушку – и в чёрную абаю… Нехорошо, – она покачала головой в отрицательном жесте. – Ох уж эта Ангиза… Тебе голубой цвет нужен под твои глаза.

– Зулнара, помоги сбежать, – я схватила её за руку. Домработница, опешив, уставилась на меня. – Пожалуйста…

– Да Вы что! Я никогда не предам Ильхана, – отдёрнула свою руку Зулнара и продолжила: – Он мне дал кров, привёз… меня родственники хотели… – она осеклась и жёстко произнесла: – Не проси больше никогда и никого помочь тебе сбежать, в этом доме точно нет предателей.

– Ну правильно, одну спасает, другую ворует… Хорош, ничего не скажешь, – гневно выдохнув, я вскинула голову на домработницу, но, видя грусть в её глазах, сменила гнев на милость. – Что хотели с тобой сделать твои близкие?

– Это неинтересная история, идёмте, покормлю Вас. Я и так долго вожусь с Вами, а у меня много работы по дому.

Не стала лезть к ней с расспросами, ответила:

– Пошли.

Выйдя из комнаты, повернули к лестнице. Я шла за Зулой, но буквально сразу остановилась, ухватившись правой рукой за перила. Внизу стояла Ангиза и отчитывала работницу:

– Это что, по-твоему, полировка?! Всё переделать немедленно!

Она подняла голову и, увидев меня, нахмурилась, уперев руки в располневшие бока.

– Наконец-то соизволили спуститься. Что там делали до сих пор?! Возишься с этой… – Ангиза поджала губы, но я поняла, что за слово вертелось на её языке, вернее, обзывательство. – У тебя, Зулнара, полно работы, или забыла, что кроме вот этой… – тыкнула пальцем в мою сторону.

«Вот гадина!», – возмутилась я внутренне и сильнее сжала перила. Сверху эта кобра кажется ещё полнее, круглой как колобок.

– Я прекрасно помню и уже иду, – оборвав Ангизу, спокойно ответила Зулнара и посмотрела на меня. – Идёмте, Ева.

Я расправила плечи и с высоко поднятой головой спустилась вниз.

– Не думай, что будешь здесь расхаживать как хозяйка, на тебя найдётся работы.

– Я не Ваша рабочая и… не собираюсь ею становиться, – резко осекла я эту гадину.

– Что? Это ещё что такое. Ты будешь мне перечить? Да ты знаешь, с кем ты разговариваешь? – она чуть ли не задохнулась от возмущения. Эта женщина меня пугает, но почему-то я смотрю на её усики, растущие у уголков тонких губ. «Ужас какой, неужели не может от них избавиться?»– зачем-то спрашиваю себя.

– Она не будет работать, – стала в мою защиту Зула и взяла меня за руку, отведя чуть в сторону.

– Что-что? Я не ослышалась? – краски недовольства в её голосе сгущаются, мне становится страшновато, я одно только и делаю, что поправляю головной убор, непривычный для меня.

– Нет, не ослышалась. Ильхану не понравится, что ты самовольничаешь, – Зулнара, по всей видимости, и не думала её бояться.

– Ты пугаешь меня? – сощурила она глаза. – Не боишься мне дорогу перейти?

– Никому я дорогу не перехожу. Только ты сама подумай – раз Хан привёл… – дальше я не слышала, о чём они говорили, в моей голове звучало лишь «Хан». Папа ведь рассказывал о каком-то Хане, вряд ли это совпадение. Нет-нет… никакого совпадения и быть не может! Как же я сразу-то не поняла, ведь после отключки первое, что услышала, это обращение к какому-то Хану. В тот момент я была настолько потрясена, что этот факт просто выпал из памяти. «Это всё Хан… всё этот ублюдок… мститель хренов», – стала вспоминать фразу отца. Он что, ещё и папе навредил? Я взялась за горло, от переживаний мне нечем стало дышать. «Как же ты, папочка, ошибаешься… это всё из-за меня… из-за меня».

– Ева… Ева! Что с Вами? – обеспокоенные глаза Зулы внимательно смотрели на меня.

– Хм… ещё и больная, – высказала своё мнение Ангиза.

– Идёмте на свежий воздух, – Зулнара взяла меня под руку и повела во двор. Там и правда стало легче. – Присядьте.

Я опустилась на деревянную скамейку, уставившись невидящим взглядом в начало двора, сквозь охрану, которая там располагалась.

– Зула… неужели это стоит того? – отрешённо произнесла я.

– Я не понимаю Вас, Вы о чём?

– Он навредил моему отцу… я не знаю как… но точно что-то произошло.

– Успокойтесь, прошу Вас. Вам надо покушать…

– Уйди, Зулнара, оставь меня, я сейчас не в состоянии ни есть, ни пить…

Я ушла вглубь двора, чтобы меня никто не трогал, и спряталась за декоративной растительностью, закрыв лицо ладонями. Через какое-то время услышала голос домработницы – она пыталась дозваться меня, но я делала вид, что не слышу, как она звала в попытке накормить. Просидела в этом месте, наверное, до обеда, пока до меня не донеслись звуки шагов. Узнав, кому они принадлежат, я вскочила на ноги и уставилась перед собой. Хозяин шагов так уверенно шёл, будто заранее знал, где я нахожусь.