Глава 30. О вихре событий

Чего хотела от Ильмары пакостливая сестра соседки, узнать не удалось, поскольку неподалеку раздался истошный визг, на мгновение перекрывший даже танцевальную музыку.

Вопила высокая и худая как щепка девушка в белом кружевном одеянии целительского факультета. Она верещала на одной ноте и тыкала пальцем в раскрасневшуюся Гульсию, которая, вооружившись черпаком для напитков, наступала на нее с очень решительным видом. Впрочем, крики были вызваны совсем не видом разозленной пухлой боевички. Остроносую целительницу напугали расползающиеся по платью черные точечки крошечных жучков, периодически неведомым образом составляющих на кипенно-белой ткани слова «пакостница», «подлюга», «подстрекательница» и еще множество весьма неприятных эпитетов.

— Ты! Вы-ы-ы… — вдруг провыло рядом с Ильмарой, перемежаясь с рыдающими всхлипами. Желавшая до этого о чем-то договариваться старшая Мелюзянская, красная, как вареный рак, пыталась стряхнуть с себя цепкие тонкие и прочные мохнатенькие плети растения, которые, будучи все унизаны мелкими иголочками, росли из складок ее парадной формы и старались покрепче обвить фигуру девушки. На роскошном платье кое-где даже выступили бисерными пятнышками капельки крови, а руки бытовички были все в ссадинах, словно она влетела в куст ежлены.

— Вот так бывает с теми, кто пытается испортить другим все веселье! — раздался тоненький звонкий голосок, прозвучавший у Илькиного уха хрустальным колокольчиком, и на плечо девушки, слегка припорошив ворот платья искорками пыльцы, плюхнулась крылатая фигурка крошечной темноглазой фейки с пепельными волосами и серо-серебристыми крылышками. — Эта гадина тебе порошок жгучей лисокрутки за шиворот сыпанула, а та носатая дурында твоей подружке в бокал настойку шлимсуцофника пупырчатого налила. Как есть дуры! Кто же пакостит тем, на ком фейская пыльца к удаче осела? Им теперь еще неделю будет возвращаться все гадкое, что они последние три дня кому бы то ни было сделали.

Малышка захихикала, нисколько не жалея рыдающих в голос девиц.

— Поделом им! Если та целительница всего-то и хотела, чтобы боевичка пукала при каждом шаге, совершенно этого не замечая, то эта порошка не пожалела, мечтая, чтобы у тебя везде повыскакивали болючие прыщики и волосы скрутились в пружинки везде, включая брови и ресницы. Так что не смей ее жалеть, заслужила! Представь свои глаза, на которых все реснички стали тугими спиральками, мешая друг другу, а тело все чешется и зудит. — Фея соскочила с плеча Ильмары и зависла у нее перед лицом, отчаянно жестикулируя. — Кстати, ты меня помнишь или нет? Мы были у вас в гостях вместе с бабушкой Машей, но ты тогда была совсем маленькой.

— Конечно, помню, разве такое забудешь?! — Ильмара протянула к крошечной волшебнице руку, завороженно разглядывая трепетание крылышек и радужное свечение от парящей вокруг малютки пыльцы. — У нас в Закустовке это было на моей памяти самое значительное событие, помимо прибытия торговых караванов, но в отличие от вас караваны все же приезжают достаточно часто и не такие интересные.

Илька на миг забыла, что находится на балу, рядом полно народу и даже про пострадавших пакостниц. Весь мир сейчас сосредоточился на веселой крылатой фигурке феи, порхающей вокруг нее, но ее потянули в сторону, схватив за руку, и она обнаружила, что целитель Бяо вместе с рассерженной Манефой Ауховной уже успели окружить пострадавших девушек полупрозрачной, сотканной из магии эфемерной тканью, похожей на многослойные одеяла, укутавшие тех с головой.

Подошедшая прекрасная, как всегда, ректор академии с пушистыми сиренево-фиолетовыми волосами холодным взглядом окинула эти коконы и одним движением тонкой холеной руки открыла портал, куда закутанных девиц словно сдуло ветром. Вслед за ними шагнул нарядный фрогон, не особо опечаленный, что покидает праздник, а кикимора, которая и держала за ладонь Ильку, схватив другой рукой Гульсию, решительно потащила их на выход из бального зала. Следом кинулись Дерек и Нарьян, а чуть позже, бросив Эрлену посреди танцующих, за ними устремился змеелюд.

Ниле, пожав плечами, нашла взглядом Марию Спиридоновну, о чем-то настолько увлеченно разговаривающую с Винни в другом конце зала, что они, похоже, не заметили произошедшего, и полетела к ним. Ей хотелось первой рассказать новости, а заодно узнать, что такое важное они обсуждают, к тому же у них над головами порхал Эм, следовательно, там было точно интересно. Тем более братец держал в руках большущий разноцветный леденец, а это, с точки зрения сладкоежки фейки, было несправедливо. У нее-то ведь такой липкой и яркой вкуснятины не было, а значит, следовало делиться. Эм же не собирался звать сестричку, а слушал разговор, с наслаждением облизывая свой трофей, и его личико выражало полное довольство жизнью.

Кикимора в это время притащила девушек в небольшую лабораторию, где, судя по виду помещения, часто экспериментировали. Лаборатория находилась достаточно далеко и от бального зала, и от центрального входа в здание академии. Шли они туда долго, хоть и быстрым шагом, еле поспевая за комендантшей природников. Еще и подниматься пришлось достаточно высоко по винтовой каменной лестнице с коваными перилами — под самую крышу одной из двух башенок-пристроек.

Гульсия по цвету практически сравнялась со своим красным платьем, да и Илька в этом плане недалеко от нее ушла. Парням, понятно, было попроще. Все же Дерек Вольтецкий был родом из фронтирского гарнизона, сиротинушку Хмышова в приюте, да и потом, частенько спасала способность быстро убегать, а змеелюд просто в силу особенности расы даже внимания не обратил на стремительное передвижение и высоту, на которую пришлось забираться.

Самое удивительное, что пожилая кикимора ни капли не запыхалась, у нее даже дыхание не сбилось. Недовольно зыркнув на заскочивших в лабораторию вслед за ней и студентками парней, женщина не стала их выгонять, а просто указала на банкетку в углу. Затем она заперла дверь и стала доставать из многочисленных ящичков потрепанного временем высокого шкафа мешочки с травами, несколько гладких камешков, ярко-зеленый гибкий прутик без почек и листьев с бархатистой корой и металлическую пластину с кристаллической полусферой в центре. Усадив девушек за маленький столик друг напротив друга, Манефа небрежно смахнула с него разномастные листки бумаги, пожелтевшие от времени и совсем новые, исписанные и исчерканные пометками, некоторые в пятнах, а один даже с обгоревшим краем, словно они были никому не нужным мусором. Положив в центре пластину, кикимора поставила на кристалл прутик, который прилип к нему словно приклеенный, и разложила на металлической поверхности остальные компоненты в одной ей известной последовательности.

— Значит, так, барышни, — выудив откуда-то из складок любимой шали тоненький кожаный мешочек, строго сказала она. — Кладем на пластину указательный палец правой руки и большой палец левой, вот сюда, где выемки. Отлично. Ни в коем случае не убираем, пока не скажу! И старайтесь дышать тихонечко.

Она легонько щелкнула по лбу Гульсию, которая, пытаясь отдышаться, чуть не сдула с неизвестного артефакта маленькую кучку овальных, как чешуйки, сухих разноцветных листиков.

— Тихонечко, а не задержать дыхание. Смотрим на кристалл и сидим смирно. — Покосившись в угол, где на тесной банкетке с трудом умостились три приятеля, она добавила: — Это и вас там тоже касается, особенно тебя, праправнучек мой драгоценный. Так и вижу, как ты не вовремя начинаешь задавать те вопросы, что сейчас у тебя на языке вертятся. Может, и объясню потом, а может, и нет. Большие знания — многие печали. Что скажу, то на пользу. А что утаю, то и ни к чему вам, юным балбесам, знать, всему свое время.

Достав из мешочка то ли пыль, то ли труху, Манефа Ауховна тоненько заскрипела, будто заржавевшие петли у маленькой старой шкатулки, и сыпанула полной горстью все, что было в кулачке, запорошив не только пластину с ее содержимым, но и сидящих девушек.

Чувствуя, как у нее засвербело в носу, Илька сжалась в комок, стараясь не чихнуть, а то сдует все что можно, и точно не миновать беды. Сидевшая напротив Гуля, вытаращив круглые глаза и моргая ими изо всех сил, замерла точно так же. По пухлой красной щеке градом катились слезы, и боевичка дышала едва-едва, крепко стиснув зубы и шмыгая носом.

Кикимора скрипела, девчонки сидели как зубогрызики под метлой, почуявшие ловкопята, а зеленый прутик, начав светиться, вдруг ожил и стал вращаться, слегка трепеща гибким, гнущимся в стороны кончиком.

Над девушками взметнулось что-то туманное и рваными клочьями поползло по рукам на металлическую пластину, которая, мелодично зазвенев, вдруг посветлела, разложенные Манефой ингредиенты вспыхнули огнями и объединились тонкой линией, образовав восьмигранную фигуру. Багрово-коричневые клочки с Ильмары и зеленовато-желтые с Гульсии, коснувшись этой едва видимой темной ниточки, стали свиваться в веревочки и, притянувшись к прутику в центре, наматывались на него как на веретено.

Сколько это продолжалось, Илька не знала, она словно впала в транс, завороженная мельканием нити, сиянием огоньков, скрипом над ухом и вращением прутика. Только потом на какое-то мгновение с рук к уже пузатому веретенцу метнулись тонюсенькие радужные паутинки, и кикимора, замолчав, резко хлопнула в ладоши, ухватила за кончик прута, дернула его вверх и весело скомандовала:

— Убрали руки, чихайте, если невтерпеж!

Так громко и с таким удовольствием, хоть и до слез, Илька не чихала ни разу в жизни.

Словно сквозь толщу воды она слышала перемежаемый чихами писк подруги:

— Апчих, чих… никогда! Пчих… мои кишочки… о-о-о… апчих. Да счас мозг из носа выско… пчих, апчих, чих… пчих!

В чем-чем, а в этом Илька с Гульсией была полностью солидарна, а еще обрадовалась поданному Манефой платку, будто ей как минимум вручили ключ от сокровищницы.

— А-а-а?.. — увидев, что все вроде как закончилось, подал из угла голос Нарьян, зажатый на небольшом сиденье между Дереком и Цасом.

— Это та дрянь, которой наших девочек обсыпали, и немного фейской пыльцы, — прервала его попытку спросить строгая бабуля, тыча в их сторону созданным веретеном. — И с тех дур Бяо легче откат снимет, и нашим барышням ничем не аукнется. Фейская-то пыльца с удачей была только на бал рассчитана, а вот порошочек мог и потом подействовать, не говоря уж о зелье в напитке. Хоть и слабенько, но могло неприятные моменты позже вашим подружкам обеспечить. А зачем это надо? Правильно, незачем!

— А-а-а?.. — опять подал голос не успокоившийся Хмышов, за что был окинут неласковым взглядом нахмурившейся прапра…бабули.

— А вот это не ваше дело, зачем мне, — колоритно уперла руки в боки пожилая дама. — Малы еще до такого да необразованны. Берите девок и кыш отсюда. Да смотрите, поосторожнее. Знаю я вас, молодежь, вечно неприятностей себе найдете.

Слова кикиморы оказались почти пророческими. «Почти» потому, что нашли они пока не неприятности, а Грему, который выскочил к ним навстречу вместе с Винни. На тот момент ни сам тролль, ни наша компания, ни колючий метаршигл даже не догадывались, что всяческие приключения просто дышат им в затылок и ходят вокруг кругами. Нет, не те веселые и интересные приключения, что так любят путешественники или читатели увлекательных книг, а те, которых ты совсем не ждал и не хотел. Приключения, которые нападают из-за угла, не давая возможности их избежать, и сразу сваливаются тебе на голову липким страхом, загадками и темными зловещими тайнами.

Впрочем, пока что это была всего лишь перевозбужденная и сварливая фронтирская нечисть, которая громко возмущалась, сопя и повизгивая, а еще апеллировала за поддержкой к своему провожатому, хотя было видно, что лысому здоровяку эти возмущения до светильника.

— Винни, ну ты посмотри на этих! Ведь на бал пошли, как приличные студенты. — Шуршегрем тряс иголками так, что шорох стоял по всему каменному коридору. — И я их, значит, ищу в бальном зале, а их там нет! Вот как это понимать? И где я, по-вашему, вас искать должен и что думать? И ведь спросить практически не у кого! Ильмара, что ты молчишь?

За растерявшуюся Ильку вступился Дерек, который не первый раз был на празднике в академии и потому резонно поинтересовался:

— Что значит «не у кого спросить»? Там же уйма народа. Как минимум треть зала видела, что нас увела Манефа Ауховна, и ты просто мог попросить кого-нибудь набрать ее по браслету и узнать, где мы находимся. Любой природник мог, по сути, это сделать.

— Больно умный, да? — щелкнув зубами, взвился метаршигл. — Недоступна была кикимора, я просил, не совсем тупой, знаешь ли! Хотя не очень-то все эти разряженные студентики меня слушали, толпились так, что к столам не подойти было.

— К каким столам? — ласково спросила Илька, быстро придя в себя после неожиданного напора и визгливых обвинений нечисти.

Вот тут и выяснилось благодаря Винни, что обходить в их поисках бальный зал Шуршегрем не стремился. Он просто по стеночке пробрался к накрытым столам в надежде и вкусняшек налопаться, и про наших друзей разузнать, вдруг на глаза попадется хоть кто-то из них.

Столы были высокие, угощать экзотического питомца никто не спешил. Бытовички шарахались, природники пытались воздействовать магией приручения, артефакторы — забрать для изучения выданный завхозом монокль. Короче, студенты Греме категорически не понравились и даже немного напугали, пока он не увидел Винни и не кинулся к нему со всех лап, вопя во весь голос. Его как раз окружали целители, рассуждая, есть ли лечебные свойства у иголок. И аура у них, по словам Гремы, была красноватая, а значит, ему, бедняжке, грозила опасность.

— Даже поесть ваш колючка мне толком не дал. А еще кто-то сболтнул про вашу склоку с какими-то курицами и что вас и их увели, — спокойно дополнил нервное Шуршегремово повествование тролль. — Мы в целительской были уже, там профессор Бяо был очень занят — магичил у двух лечебных сфер. Он сказал, что, скорее всего, вас в лабораторию Габриэля Манефа Ауховна отвела. Вот мы и пошли…

— А теперь пойдемте быстрее! — Упитанный колючий мячик с хвостом затопал ногами. — Быстрее! Я там такое нашел! И ключ, Иля, ведь у тебя с собой? Он нужен… — Зверь на секунду задумался, не зная, как объяснить. — Короче, там стена и на ней рисунок — и руки, и ключ, и свет, и тьма… Я Винни показывал, но он не видит.

Грема сердито покосился на тролля.

— Как можно не видеть, если я ясно вижу?

— Да там просто стена в коридоре, — оправдываясь, развел руками тролль. — Ниша, по бокам странные статуэтки. Внутри на стене ничего не висит, ни рисунков, ни надписей, камень один. Статуи дурацкие словно из пола растут. Выглядят будто на фигуру одеяло накинули до пола. Что за штуки такие, я не интересовался никогда, да и как-то внимания до этого не обращал. А этот верещит про рисунки, ключи и прочие штуки, которых нет.

— Есть они! Есть! Вот увидите! Идемте скорее. — Зовя всех за собой, Грема торопливо затопал по коридору.

— А бал? — Гульсия посмотрела на Ильку, девушки несомненно поняли друг друга. Все же завтра бала уже не будет, а стена никуда не денется.

— Да глянем одним глазком и вернемся. Еще успеете наплясаться, — схватил боевичку за руку Хмышов и потащил за Шуршегремом. — Вдруг и правда что интересное?

В голосе полугоблина звенел азарт. Бал ему показался скучным мероприятием, а тут явно мелькнул хвостик какой-то тайны, и парень очень хотел дернуть за этот заманчивый хвост.

По-видимому, с Нарьяном были солидарны все представители мужского пола в их небольшой компании. Разве что Винни было все равно, но, похоже, он решил идти с ними, чтобы «малышня» не влипла в неприятности.

Пришлось Ильмаре согласиться с мнением большинства, тем более что соврать об отсутствии при ней Греминого ключика она не догадалась, а значит, отказаться быстренько сходить с метаршиглом и поглядеть, что он там нашел, повода не было.

Таким образом, сложилось все, включая топающего с ними тролля-некроманта, ключ в кармане парадной формы Ильки и попавшую в академию фронтирскую нечисть.

Приключения и неприятности изготовились к прыжку.