Глава 10. О «легком» экзамене и разных личностях

Слово «экзамены» вызывало у Ильки нервную дрожь и толпу мурашек, вольготно марширующих по спине, словно на параде. Очередь к стационарному порталу и множество народа в холле академии как-то спокойствию девушки не способствовали. Она вцепилась в руку Греты, как в спасательный круг, и очень нервничала.

Грема согласился остаться с Дереком в парке, заявив, что попробует вывести того на чистую воду и разузнать заодно что-нибудь полезное. Это тоже отвлекало мысли не в ту сторону. Надо было сосредоточиться на экзамене, а Илька переживала, как бы в парке оставшиеся без присмотра «парни» не рассорились, хотя рассуждения Шуршегрема и то, что он не поперся с ней, были более чем разумными.

— Мало ли, этого надоеды рядом не окажется. У кого будем узнавать, куда идти и что делать? — важно озвучил метаршигл свою мысль, пожелав девушке удачи на экзамене. Потом, шурша иглами на хвосте, под косыми и опасливыми взглядами окружающих Грема потопал к стоящему в отдалении Вольтецкому. Они двинулись на выход, а Ильмара с гномкой остались в набитом поступающими холле.

— Сейчас начнут вызывать в группы и разводить по аудиториям для тестов, — негромко объясняла Ильке природница. — Все хорошо будет, ты, главное, слушай внимательно и выполняй что говорят. Тем более экзамены не главное, главное — распределение. Знак факультета появляется только у готовых к обучению. Кого-то отправят получать дополнительную подготовку, а кому-то блокируют дар. А чаще всего не поступают с низким уровнем магического резерва, таким дар даже не блокируют, если это не некроманты или боевики.

От этой информации девушке стало только тревожнее. К тому же в огромном холле установилась относительная тишина, потому что на лестнице появился Лэри. Он стал быстро и громко оглашать имена и номера групп.

У стоящих перед ним возле лестницы педагогов разных рас в руках ярким светом горели таблички с номером. Названный поступающий должен был вскинуть руку, на которой меткой возникала магическая светящаяся цифра, и его каким-то странным образом переносило к преподавателю с такой же цифрой на табличке.

— Ильмартендилия Лисовская, — громко, на весь холл, прозвучал голос секретаря-морфа.

Ильке показалось, что все находящиеся в огромном зале уставились на нее с презрением, а отдельные даже шепчутся и хихикают.

— Руку поднимай! — толкнув ее в бок, зашипела Грета, и Илька, вся красная от смущения и неловкости, вскинула руку.

Кожу запястья чуть кольнуло, будто куснул болотный гнусень, Илька на секунду перестала слышать все вокруг, будто оглохла, а перед глазами все лица и предметы размазались яркими пятнами. И вот уже нет рядом надежной природницы, а ее саму слегка придерживает за плечи, не давая упасть, крепкий пожилой мужчина с глазами цвета лесных орехов. Темная загорелая кожа с легким оливковым подтоном трескалась лучиками морщинок в уголках глаз, а нижняя часть лица пряталась в пышных пшеничных усах и бороде.

— Все хорошо? Голова не кружится? — внимательно всмотревшись в лицо Ильмары, поинтересовался преподаватель. И когда она кивнула, показал, куда встать, чтобы дождаться окончания сортировки на группы и не мешать остальным.

Ее место оказалось рядом с пухленькой круглоглазой девушкой в пышном платье с рюшечками. Темные волосы толстушки были заплетены в две коротенькие косички, а карие глаза испуганно моргали. Она то и дело громко сглатывала слюну и комкала в руках оборки юбки, от волнения чуть не отрывая их.

— Чего ты так волнуешься? Все хорошо будет, — попыталась приободрить ее Илька, хотя сама нервничала не меньше. — У меня братья здесь учились. Балбесы еще те, и то поступить смогли! И мы поступим.

Пышка скуксилась еще больше и, придвинувшись ближе, доверительно шепнула:

— Вот этого я и боюсь! Я не хочу поступать, и мама была против, предлагала дар заблокировать. А отец уперся и велел ехать в академию. Лучше бы не приняли, с таким-то даром! — Девушка всхлипнула, жалея себя. — Я точно не справлюсь.

— А какой у тебя дар? — тоже шепотом поинтересовалась Ильмара. Как-то не верилось ей, что эта куколка в рюшках может быть некромантом, да и фона, который она привыкла ощущать от братьев, в пышечке не было.

— Огонь у меня, — еще больше поникла собеседница. — Страсть как готовить люблю, но матушка на кухню теперь совсем не пускает. Как зайду, то пироги сгорят, то молоко убежит, то суп выкипит за минуту! Вот. — Она сунула Ильке под нос руку с ажурным золотым браслетиком. — Папуля сразу ограничитель надел, как из меня полыхнуло первый раз. Хорошо, что в ванне, а то бы пожар был. Но толку от него, если пироги все равно пригорают, как на кухню приду?

Такого от безобидной и с виду уютно домашней девушки Ильмара не ожидала, а еще прекрасно понимала теперь ее панику. Кроме боевого факультета, той ничего не светило, а куда ей на боевой? Ростом с Ильку, кругленькая и сдобная в своих оборочках, как булочка, девушка меньше всего подходила факультету выносливых и сильных боевиков. Тем более что там в основном учились парни, а девушки если и попадали, то были хищные, гибкие и опасные.

Пока она подбирала слова, чтобы сказать хоть что-то утешительное и ободряющее, раздался голос преподавателя, курирующего их группу:

— Внимание! По очереди касаемся запястьем знака на моей табличке и переносимся в учебный класс. Не паникуем, не боимся, занимаем свободное место и ждем остальных.

Оказывается, пока девушки общались, всех уже поделили на группы, а ведь Иля даже не успела спросить, как зовут незнакомку, и рассмотреть остальных.

Кучка народа, собравшаяся около мужчины-педагога, постепенно уменьшалась. Ильмара вперед не лезла, рассудив, что все равно придется ждать, а о философии «занять лучшее место» она пока не имела ни малейшего понятия.

Класс, в который ее перенесло, оказался просторной светлой комнатой гораздо больше, чем у них в Закустовке. Впрочем, сравнивать академию с деревенской школой, где учили письму и счету всего год, наверное, не стоило.

Столы для поступающих были отдельные, одноместные, и на каждом стоял в специальной подставочке круглый блестящий прозрачный шарик, а рядом лежал квадратный закрытый футляр из светлого дерева.

Быстро найдя взглядом еще не занятое место, Илька скользнула за стол и огляделась. Трогать вещи непонятного назначения она пока опасалась, и не зря. Какой-то хорошо одетый парень с видом «я тут все знаю» стал тыкать в шар кольцом, которое было у него на пальце, и получил ощутимый разряд, видимо, защитной магии. Его тщательно, волосок к волоску, уложенные блондинистые локоны встали дыбом и встопорщились, как перья сельского горластика после хорошей трепки.

— Поступающий Пижлюков, семейный идентификатор на академическое имущество не действует. Если вы поступите, вам выдадут другой в соответствии с вашим факультетом после распределения. И не советую трогать любые учебные пособия, не выслушав должного инструктажа, — сердито выговаривал блондинчику, моментально утратившему свой лоск и самонадеянность, преподаватель, последним перенесшийся в помещение. — А после поступления очень советую изучить справочник студента.

— Э-э-э… Господин учитель, а почему его долбануло-то? — с другого конца аудитории спросил с интересом вертлявый, похожий на завхоза академии, но еще более колоритный парень. Видимо, хоть в его роду и были гоблины, но отметились там не только они. От гоблинов ему достались крупные оттопыренные уши и не менее внушительный нос с горбинкой, но кожа была не зеленая, а, скорее, желтоватая. Крупные миндалевидные глаза обрамлялись пушистыми рыжими ресничками, а коричневые волосы на голове торчали жесткой щеткой, как иголки у Гремы, только были короткими и, наверное, не такими твердыми. Одет этот представитель смешения нескольких рас был в немного потрепанную длинную куртку из потертой кожи, подпоясанную, точнее, обмотанную на поясе в несколько оборотов чем-то вроде красного шарфа. Штаны и обувь Ильмара не видела из-за стола, но наряд и внешность показались ей очень необычными. Парень, заметив, что девушка его разглядывает, нахально подмигнул и разулыбался.

«Гремы на тебя нет», — немного раздраженно подумала девушка, а преподаватель уже отвечал на вопрос носатого:

— Во-первых, не «господин учитель», а «профессор», профессор Рослосемянкин Торф Мохович. Я преподаватель лесоведения и дикоростов. Как вы, наверное, догадались по моему костюму и названиям предметов, учу я этому на природном факультете. Но также веду занятия у боевиков и бытовиков. На других факультетах только консультирую, если вдруг чьи-то дипломные работы потребуют специфических знаний по моему предмету. И советую сосредоточиться на экзамене и потом на учебе, а не на барышнях, поступающий Хмышов.

Носатый Хмышов, который уже пытался привлечь внимание другой, очень дорого и элегантно одетой красивой девушки, с кислым выражением лица смотрящей на окружающих, только хмыкнул.

А вот красавица подала голос, тоже решив задать вопрос, и этот голос Илька моментально вспомнила. Это его она слышала в таверне у себя за спиной, и, похоже, именно эта девица со своими подружками считала, что Ильмаре в академии не место.

— Профессор Рослосемянкин, а зачем ваш предмет изучают на бытовом факультете? — Тон вопроса у девушки был вежливый, но выражение лица говорило о том, что ей только что сказали нелепицу и она желает получить объяснения на сей счет.

— С некоторых пор на бытовом факультете введены в обязательную учебную программу полевые занятия, — улыбнулся ей преподаватель. — Хороший бытовик должен создавать комфорт и в лесу, и в поле, а еще иногда и при отсутствии магии. Мой же предмет позволяет определять подходящие для употребления в пищу растения при отсутствии рядом природного мага, а главное — учит, как их готовить. Что можно есть, а что, наоборот, ядовито, а иногда становится ядовито при неправильной обработке сырья. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос, поступающая саю Мелюзянская, и мы можем вернуться к экзамену?

Кислолицая Мелюзянская кивнула, словно давая разрешение, на что природник усмехнулся и, пройдя вперед через весь класс к большой темно-коричневой тумбе, встал за нее. Позже Илька узнала, что тумба — это кафедра и оттуда ведут занятия преподаватели, а пока она с интересом наблюдала и ждала, что расскажет преподаватель.

— Слушаем внимательно, и, пока я не скажу «начали», не советую что-либо делать, — предупредил мужчина замерших в готовности поступающих. — Идентификатором на время экзамена становится ваша метка на запястье. Ей касаетесь сферы, чтобы приступить к работе. В коробочке на столах лежат специальные артефакты для проверки ваших знаний. Открываете коробочку, берете один из артефактов, не имеет значения какой, они все равно парные, и прикладываете к виску. Не пугайтесь, он прилипнет на время экзамена. Потом, сосредоточившись на том, где, как и чему вас учили, прикладываете второй к сфере. Ваши знания сфера запишет, и с ними потом будет работать специальная комиссия, распределяя вас по классам. Понятно?

— Но у нас ведь разные направления магии, разве нет? Почему по классам, а не по факультетам? — робко пискнула скромно одетая девушка, вся какая-то зализанная и приглаженная, сидящая недалеко от кислой саю Мелюзянской. Ее черные волосы, расчесанные на прямой пробор и забранные в косу, блестели, будто лакированное дерево, из прически не выбилось ни одной волосинки, а воротничок и манжеты на простом темно-зеленом платье были ослепительно-белые и, кажется, даже жестко накрахмаленные.

Педагог кивнул, принимая вопрос, и пояснил, поскольку с недоумением на него после слов про классы смотрели все:

— На первом курсе у каждого факультета есть три класса. В первом учатся те, кто получил дома достаточно знаний и не нуждается в дополнительных занятиях по общему образованию. Они изучают только специальные предметы, и первый курс для них легче, чем для всех остальных. Во втором классе учатся те, кому необходимо подтянуть кое-какие дисциплины. Кому-то больше, кому-то меньше. Некоторые уже через месяц учебы переходят в первый класс. А в третьем обучаются те, кто получил очень мало нужных для учебы в академии навыков или имеет большие пробелы в определенных областях. — Преподаватель вздохнул и тихонько побарабанил пальцами по кафедре. — Им учиться будет сложнее всего. Предметов будет много, и по каждому предстоит работать самостоятельно после занятий для закрепления материала. Но отчаиваться не стоит. — Он улыбнулся, и сквозь густые усы и кучерявую бородку сверкнули крепкие белые зубы. — Обычно на втором курсе именно студентам из третьего класса все дается легче и проще, так как они привыкают много заниматься.

Не сказать, чтобы это всех подбодрило, а некоторые заозирались, пытаясь понять, кто куда может попасть, и оценивая соседей по классу.

— Если все ясно и вопросов больше нет… — продолжил профессор Рослосемянкин, но носатый недогоблин не удержался, чтобы опять не влезть с очередным каверзным вопросиком:

— А если я обе штуковины на себя приклею, они работать будут или нет? — Его глаза хитро прищурились, а руки, видимо, так и чесались поскорее налепить все что можно везде, куда дотянутся.

— Будут, поступающий Хмышов, но тогда, боюсь, комиссия получит не ваши знания по общим предметам, а все подробности вашей жизни примерно за последние пару месяцев, включая приемы пищи и походы по нужде. Я не советую экспериментировать с любыми артефактами без должных знаний об их работе и особенностях. На это способны лишь артефакторы, да и то лучше работать в паре во избежание неприятностей. А теперь все же вернемся к экзамену! — строго оглядев впечатлившийся класс, велел педагог. — Активируем сферу, достаем артефакты, думаем о знаниях! Начали!

Илька, сидевшая непривычно тихо, увидела, как все потянулись к своим шарикам и стали брать коробочки. Вздохнув, она тоже ткнула меткой на запястье в сферу, пытаясь вспомнить нелюбимую закустовскую школу и нудные уроки письма и счета.