Глава 52

– Сейчас я тебя переодену и дам попить, – сообщил Рейнер, когда мы приехали в его замок. – Как твой голос? – Хорошо, – машинально ответила я, но совсем забыла, что хриплю. – Нет, не хорошо, – возразил Рейнер. – Сейчас попробуем восстановить. Он покинул меня, оставив у огромного зеркала в ванной с лихорадочным румянцем на щеках. Через несколько минут он вернулся со стопкой одежды и изящным хрустальным бокалом с искристой коричневатой жидкостью внутри. – Выпей одним глотком, – приказал он и поднес бокал к моим губам. Напиток пах алкоголем, цитрусом, медом и корицей. Не смея возразить своему Господину, я послушно раскрыла губы и позволила Рейнеру влить мне в рот янтарную жидкость. Едва напиток оказался у меня в горле, как я тут же выпучила глаза и пискнула, но строгий взгляд моего Господина приказывал: глотай. Я проглотила и раскрыла рот, чтобы хоть немного остудить обожжённое горло. – Ничего, – Рейнер погладил меня по голове. – Зато сейчас станет лучше. Этот напиток пьют оперные певцы, когда хотят быстро восстановить голос. – Что это? – выдохнула я, мгновенно согревшись от алкоголя. – Горячий коньяк с медом, – Рейнер провел пальцем по моим губам. – Не бойся, ты не опьянеешь. Это был всего один глоток. Для меня и глотка было достаточно. Я не ела больше четырех часов, к тому же я настолько редко пила, что даже ложки алкоголя было достаточно, чтобы вскружить мне голову. Однако сейчас мне стало так тепло и уютно, что я готова была смириться с небольшим опьянением. – Моя прислужница готова порадовать своего Господина? – Рейнер чувственно спустился пальцами с моих губ на шею и слегка сжал мне горло. – Да, сэр, – тихо произнесла я и удивилась вернувшемуся голосу. Да, он был грубоват и с явной ноткой болезненности, но все же это был уже не хрип и не шепот. – После этого напитка певцы обычно распеваются, – Рейнер склонился к моим губам. – Тебе же стоит размять связки другим способом. Стонами, например. Я смущенно опустила глаза, предвкушая новую сессию. Господин уложил стопку одежды на край скамьи, обтянутой белым атласом с вышитыми золотыми птицами и вензелями ветвей. – Сними плате, – приказал он, и я немедленно подчинилась. Оказавшись перед Господином только в лифе, чулках и сапожках, я стыдливо прикрыла руками зону бикини и прикусила губу. Почему я всегда так смущаюсь? У Рейнера невероятный дар лишать воли одним небрежным взглядом. Сейчас он глядел на меня не отрываясь. Он обошел меня по кругу и огладил мне ягодицы. – Я приготовил для моей прислужницы особую пытку, – сообщил он и вытащил большую коробку из шкафчика. – Я хочу сделать этот вечер незабываемым и приятно невыносимым, перед тем как ты онемеешь еще на два дня. Красные пятнышки стыда начали жечь мне щеки, грудь и ягодицы. А промежность снова наполнилась соками возбуждения. Я нервно сглотнула, но не смела поднять взгляд на Господина. Затем мужчина открыл коробку и достал что-то непонятное. Сплошные ремешки, цепочки и две пробочки. Но они были не на ножках, а явно вставлялись куда-то. – Пояс верности, – озвучил мой приговор Господин. – Во времена моих предков это был весьма популярный аксессуар. Я снова сглотнула и у меня подкосились ноги от волнения и, конечно, горячего коньяка в моем желудке. – Я помогу тебе его надеть, – Рейнер обнял меня сзади и сдавил мне грудь. Затем он поднес к моему животу широкий ремень и тщательно подогнал размер под мою талию. – Сэр… – я почувствовала, что больше не могу стоять. Эта игра была такой волнующей, что мои коленки не переставали дрожать. – Позвольте мне держаться за что-нибудь. Пожалуйста. – Хорошо, – Рейнер подвёл меня к шкафчику и позволил держаться за его угол. Затем мужчина пристегнул обе пробочки к низу пояса и тщательно смазал их, а потом и меня. – Вдохни поглубже, – приказал он. Как только я сделала вдох, он тут же ввел в меня сначала одну, потом вторую пробочки, не растягивая и не разогревая меня перед этим. Я застонала в голос и чуть присела от тянущих ощущений. Рейнер поддержал меня за поясницу и второй рукой пристегнул трусики к поясу. Фактически это не было трусиками. Это был почти такой же кожаный ремень, который тянулся от живота до поясницы. В промежности он сильно сужался, чтобы не натирать бедра, кверху расширялся. Внутри он был обшит мягкой тканью и не приносил дискомфорта, если бы не пробочки, вставленные в меня. Рейнер крепче натянул пояс у поясницы, чтобы пробочки полностью вошли в меня, и я снова застонала. Дальше Рейнер закрепил оставшиеся ремешки на моих бедрах, чтобы пояс верности держался и не съезжал. На животе он закрепил все это дело золотым замочком и запер его на ключик. – Удобно? – хитро спросил он, сняв с меня лиф. Я кивнула, заскулив от обилия ощущений по всему телу. Дальше Рейнер надел на меня обычную белую рубашку со шнуровкой на груди, в которой ходили средневековые крестьянки. Сверху на рубашку – портупею. Рейнер затянул ее посильнее, чтобы ремни терлись о мои вершинки. Затем пышную юбку очень короткую спереди и длинную сзади. И прихватил все это маленьким корсетом. – А теперь пойдем прогуляемся перед ужином, – Рейнер предложил мне свою руку для поддержки. – Я хочу, чтобы мы оба нагуляли хороший аппетит. Особенно моя прислужница.