Глава 2. Витрум

База военного поселения отличалась от гарнизона кардинально всем. На каждом шагу солдаты, военные шатры и пункты сбора. Адам то и дело здоровался с теми, кого знал, а некоторые отпускали шутки по поводу его опоздания. Конечно же, все они знали, что произошло в Черных топях.

Я шла рядом, крепко сжимая руку супругу и смотрела по сторонам. Над базой все еще ночь, но светлее обычного. С дополнительным освещением на улицах почти как днем.

— Для начала отведу тебя в наш бокс, — наклонился ко мне Адам, чтобы я смогла расслышать его в таком шуме, — Будешь жить в Витруме.

— Стеклянный дом?

— Это не стекло, а сверхпрочный материал. Его преимущество в отражающей способности. Блоки снаружи подвижны и при правильном расположении, Витрум становится призраком для противника, — с особой гордостью рассказал Адам, — Так же помогает во времена огненных дней.

— Что еще за огненные дни?

— Три дня в месяце находится в Пустоши опасно. Практически невозможно, — пожал плечами парень, — Но, как и в Андарионе, это время повышенной опасности.

Я вздохнула, вспомнив метели города. В комендантский час происходила перезагрузка и система давала лазейку повстанцам. Для этого созданы волки, такие как Эбен. И Адам, если бы родители парня вовремя не сослали сына на военную службу.

На подходе к Витруму военные палатки и строения закончились. Здание в четырнадцать этажей (не меньше) возвышалось над нами, вокруг протянуто длинное прозрачное ограждение в пару метров высотой и, естественно, пропускные ворота. Сканер считывал нас иначе. Я привыкла, что срабатывал зеленый луч, но сейчас Адам закатал рукав и подставил запястье с татуировкой под блок. Прозвучал сигнал.

— Витрум только для семей, — ответил парень, увидев моей замешательство, — Подставь руку, программа считает код.

Я последовала совету супруга. Черные одностворчатые ворота с шумом спустились вниз. Перед нами простерлась дорога к широкому, опоясывающему здание, крыльцу. С правой стороны несколько тропинок змейкой обходили посаженные в высоких горшках, низкие деревья, чуть подальше виднелась детская площадка, на которой играло несколько ребятишек под контролем женщин. С левой стороны зона отдыха, лавочки и высокие странные информационные табло. Вероятно, через них отправлялись запросы на продовольствие, как было организовано в гарнизоне.

Входные двери Витрума были монументальны и выглядели как огромные зеркала. Украдкой я рассмотрела себя. Все то же голубое платье, собранные в хвост каштановые волосы и уставший вид. Мы оставили свои сумки в клинике. Лекарь пообещал, что их отправят первым же обозом до базы. А пока придется обходиться тем, что выдали местные хозяйственники. Мне обещана ночная сорочка и роба. А еще личное белье. Все по стандарту, как у всех.

— В этот раз хотя бы не под землей, — иронично улыбнувшись, я дернула за ручку входной двери, но Адам перехватил и открыл для меня.

— Ты еще будешь скучать по гарнизону.

— Я не успеваю привыкать к новым местам жительства, Адам. Теперь мой дом там, где скажут.

— Ты правильно мыслишь. Привыкать не стоит. Я не могу дать гарантий, что завтра все не изменится.

— Знаю.

Первым, что я увидела внутри, был огромный купольный холл, а за ним выход на площадку. Шаги раздавались эхом. Повсюду конструкции их металла — трубки соединялись друг с другом, формируя кубы, а между ними располагались листы прозрачного материала, который я называла стеклом.

Площадка вызвала у меня не меньший восторг, чем само здание снаружи. Прямоугольная, вытянутая вперед. По сторонам ограждения и перила. Первые двери в боксы, так здесь именовались личные апартаменты. Радо с каждой дверью таблица с номером. И так открытая площадка этажа за этажом дублировалась до самого верха. Когда мы прошли в центр, я почувствовала, что нахожусь в самом настоящем вертикальном туннеле. А там, на куполе Витрума медленно плыли белые облака на голубом небе.

— И здесь экран? Снова искусственное небо?

— Таким Витрум видели архитекторы, — ответил с улыбкой Адам, потянув меня куда-то в сторону. Я засмотрелась на потолок, — Они посчитали, что жители базы будут скучать по голубому небу, к которому привыкли с детства. В Пустоши такой роскоши не сыскать.

— В Пустоши небо прекрасно, — не согласилась я, — А экран всегда останется экраном.

— Согласен. Может наши дети увидят настоящее небо? Кто знает.

Наши дети? В таком-то мире? Адам словно пытался получить от жизни все сразу, хоть и пропадал большую часть времени на военной службе. Его личное время скорее исключение, чем правило. Уместить в этот короткий отрезок столько планов невозможно. Как и смирится с постоянными расставаниями. К этому мне все еще придется привыкнуть…

Военный увел меня с площадки в сторону освещенного коридора, а оттуда в лифтовую зону. Там нас поприветствовала женщина с ребенком. Супруга одного из военных. Она вошла в первый из трех лифтов. Мы же дождались другого. Адам все смотрел на меня, улыбался, приободрял. А я пыталась принять новое. Лифт бесшумно подъехал, загорелась зеленая парень. Металлические раздвижные двери открылись. Мы вошли в просторную кабину, от пола и на уровень в метр обшитую черным камнем. Все, что выше — прозрачное стекло. Из-за него и стеклянного внешнего корпуса Витрума перед нами открывался потрясающий вид на базу и Пустошь.

— Нам на четырнадцатый, — Адам подошел к стеклу, взялся руками за перила и взглядом пригласил подойти. Высота с непривычки вызывала внизу живота неприятное чувство, — Боишься высоты?

— Этого я еще не вспомнила.

Он протянул мне руку и едва я коснулась ладони супруга, как он подтянул меня к себе, обнимая настолько крепко, насколько это возможно. Адам нашел мои губы и прижался своими в поцелуе. Кабина издала сигнал, заставив нас оторваться друг от друга. Двери открылись. Теперь я посмотрела на площадку, с высоты четырнадцати этажей. А перила на уровне пояса не внушали доверия. Так что слишком близко подходить не стала.

— А вот и наш бокс, — радостно возвестил за моей спиной Адам, — Запомни номер пятьсот тридцать три.

— Я не забуду, — заметив сканер, я подошла ближе. Первым приложил руку к экрану блондин, затем я. Система запомнила нас и разблокировала двери.

— Иди сюда, — рассмеялся парень. Я не успела ничего понять, как меня подняли на руки. Адам толкнул дверь ногой и пронес меня внутрь. Я крепко ухватилась за его шею. Всего пара шагов и я рухнула на постель, подготовленную для нас местными рабочими. О просмотре бокса было забыто с первым торопливым поцелуем супруга, настроенного точно не на разговоры и чаи. Мы снова опаздывали, выхватывая у времени хотя бы немного для нашей юной семьи. Но как бы не так. В боксе раздался сигнал, от которого Адам застонал и, силясь, оторвался от моих губ.

— Черт побери, — ругнулся он, поднимаясь. Я следом, обняла блондина руками со спины, когда тот ответил на запрос через устройство, похожее на круглую ручку. Пустошь вообще открылась для меня другой. Андарион часто упоминал об этом месте, как об отсталом. Но, оказалось, все далеко не так.

— Да, прибыл. Расположился, спасибо! Буду через семь минут. Принято!

Устройство загорелось красным, Адам обхватил мои руки ладонями.

— Прости, Эмбер, мне пора.

— Как мне быть?

Он наклонил голову в мою сторону и криво улыбнулся.

— В боксе разберешься?

— Конечно, — ответила я, бегло осмотрев просторную светлую комнату. В спальне мебель, стены, и элементы декора были белого цвета. Огромная кровать стояла в центре, за ней фронтальная стена с потолка до пола была остеклена в два ряда. Внутренний — окно самого бокса и внешний — защитная обшивка здания. Слева от двери возвышался белый шкаф на рельсах, больше похожий на стену с едва различимыми серебряными струнами-ручками. На полу лежал жесткий тканный коврик, а напротив кровати полотно неактивного экрана и маленькая полочка с выстроенными в ряд странными приборами. Совсем не похоже на обстановку в стиле викторианской Англии, присущую домам Андариона.

— На кухне найдешь стандартный набор пайка. Его предоставляют всем семейным. Поищи.

— Поищу, — повторила я, положив подбородок на его плечо. Парень улыбнулся.

— И вот еще, сумки должны быть на базе к вечеру. Если получится, запрошу, чтобы их доставили со склада посылок. Если тебе потребуется что-то еще, воспользуйся приборными панелями и информационным табло у Витрума. Используй код на руке для активации.

— Думаю я справлюсь. Мне не привыкать, — ответила я как можно уверенней, а сама прокручивала в голове, в какую сторону нужно повернуть от лифта, чтобы найти дверь бокса. Витрум настоящий муравейник, заблудиться несложно.

— Отлично, я в тебе нисколько не сомневаюсь.

Адам нехотя поднялся с кровати, отложил в сторону связное устройство и направился в ванную комнату. Она находилась сразу прямо по коридору. Пара минут на умывание и пришлось прощаться. Блондин подошел ко мне, взял за руку и крепко сжал мою ладонь. По взгляду стало понятно, что блондин очень обеспокоен.

— Эмбер, если что-то вспоминаешь, не делись этим ни с кем, хорошо?

— Адам, я не стану…

— От этого зависит твоя безопасность, — настаивал военный, — Это место военный объект и люди вокруг поступают в соответствии с законом. Не распространяйся о прошлом и о Черных топях. Ни о чем, кроме ранения.

— Да, — прошептала я в ответ, — Я никому ничего не скажу.

Такой ответ его устроил. В ответ супруг наклонился ко мне и поцеловал в лоб.

— Надеюсь увидимся вечером. Ты не жди, ложись спать вовремя.

— Я буду ждать!

В ответ на возражение Адам улыбнулся так, что ямочки проступили на щеках. В такие минуты серьезный военный становился мальчишкой. Я знала его одним, но почти не видела в бою. Такое количество шрамов будто настоящая карта, говорили о большом военном прошлом. И, несмотря на это, по какой-то причине, Адам избегал уничтожения бродяг на дороге, даже когда те атаковали нас. О войне в Пустоши мне еще многое предстоит узнать.

Парень ушел, а я осталась в просторном боксе. Как любая любопытная девушка, я разведала владения вдоль и поперек. Обсмотрела все шкафчики. Нашла пару белых комплектов постельного белья, полотенца, набор домашней одежды для меня и даже для Адама. Так же для меня была подготовлена обещанная желтая роба. Ее я сразу отложила на дальнюю полку. В ванной комнате я почти сразу нашла упакованные в деревянные короба, скрепленные подобием смолы, предметы личной гигиены, вроде зубной щетки, ваты, пилочки. А еще набор косметики: шампунь, мыло, масла. Все строго по списку на маленькой голубой панели. Такие активные экраны были найдены в каждой комнате для удобства. Кухня, как и основная комната, оказалась чуть меньше спальни. Верхних шкафов не было, только нижние. Они были белыми с серебряными ручками. А морозильная камера хранения выдвигалась из нижнего яруса. Чуть дальше у панорамного окна стоял небольшой столик и ровно два одинаковых стула.

— Гостей в таком месте не примешь, — озадаченно прошептала я, вспоминая дом Анны и гарнизон с особым теплом. Там было уютно, несмотря на отсутствие окон.

Обследовав бокс, я, наконец, подошла к окнам. Огромное стекло в пол не внушало доверия. Мозг сопротивлялся, выдавая страх в сердцебиении и ощущении стягивания где-то внизу живота. С непривычки посещало чувство, будто надавив на стекло, можно запросто вылететь вниз. Но это не так. Конструкция надежна. Сверху, помимо огромной базы, вдалеке виднелись постройки. Со стороны главных ворот, откуда мы заехали в лагерь, просторы пустыни, но все, что за ним по левой стороне обзора, доступной мне, застроено до самого горизонта. По всей видимости это и есть постройки местных жителей.

Оставаться в боксе надолго я не смогла. Решила разведать территорию. Первым делом снова запомнила, как выглядит дверь, повторив вслух, — Пятьсот тридцать три. Пятерка и две тройки, не забудь, Эмбер.

Новая реальность не подарила мне ручки и блокнота. Даже в доме Мира приветствовались надписи, но Витрум напичкан техникой так, что компенсировал весь город вместе взятый, если забыть о высокотехнологичном куполе.

Второй раз подходить к перилам не стала, направилась сразу на первый этаж. В лифте со мной спускались двое мужчин, оба военные. Зашли на десятом этаже и странно покосились в мою сторону. Только на выходе один из них с усмешкой сообщил, — Жены командующих с незнакомыми мужчинами в лифтах не катаются.

Я одарила их недобрым взглядом. Вот еще! С какой стати мне выбирать с кем спустится на одном лифте? Я хотела сказать о том, что мужчины зашли в кабину уже занятую мной, но не стала. Возможно, к разговорам о воспоминаниях стоит добавить и умение молчать в провокационных ситуациях.

— Пропуска сдаем и отмечайтесь, — прямо передо мной двух солдат затормозил высокий мужчина у стеклянных дверей.

— Посмотри, какая секретность, — рассмеялся тот, что помоложе, — Из этого саркофага без снимка сетчатки не выйдешь.

Вот оно что. Они не жители Витрума, а гости. И эти гости проводили меня недовольным взглядом, когда я просто приложила руку к сканеру, покинув здание за пару секунд.

За короткое мгновение успела почувствовать себя отмщенной и особенной. Даже настроение поднялось.

— Эмбер?

Знакомый голос окликнул меня. Я обернулась, увидев Анну с дочкой на руках.

— Поверить не могу? Разве так бывает?

— Вот уж точно, — женщина подошла ко мне вплотную и крепко обняла. Затем отвела глаза, отстранившись, — Пройдемся?

— А где второй малыш?

— Пошли, нужно поговорить. Я так рада тебя видеть!

— Да, конечно.

Я сразу поняла, что произошло что-то плохое. Темные круги под глазами и уставший вид женщины плохо маскировали ее попытки быть улыбчивой.

Мы повернули направо, в сторону зоны отдыха и детских площадок. На улице было очень шумно. Со стороны базы доносились звуки машин и голоса солдат на построении. Я то и дело косилась в сторону прозрачного ограждения, но искаженное стекло мешало рассмотреть, что происходит за пределами элитной жилой зоны.

На детской площадке были люди. Девушки и женщины с детьми. Они не обращали на нас внимания. Кто-то общался, а кто-то был занят чтением на планшете. Анна осмотрелась и отпустила Диану поиграть в песочнице. Та радостно побежала в своем желтеньком платьице к черному квадрату, наполненному доверху белым песком. Там уже резвилось двое мальчишек ее возраста.

— Присядем? — предложила подруга, — Только отойдем в сторонку. Здесь и у стен есть уши.

В сторонку это ближе к ограждению. В самый угол к двум деревцам, растущим в больших горшках при искусственном освещении.

— Что случилось? — я опустилась на стеклянную поверхность лавочки. Оказалось очень удобно. Изгиб к спинке анатомически подходил под тело человека. Будто форма до миллиметра высчитана лучшим мебельщиком Пустоши.

— Да сущий ад творится с первого дня, как мы сюда приехали! — Анна потерла нос, справляясь с эмоциями, — У Томаса лихорадка. Он весь в крапивнице, слабеет. Я понятия не имею, что это за болезнь. Есть подозрения на вирус. В Пустоши мы впервые. Сынок привык к другому климату и воздуху, понимаешь?

— Боже, — выдохнула я, — И где же он сейчас?

— В местном медицинском блоке. Чтоб его! — ругнулась Анна, сплюнув в сторону, — Он рассчитан на жен военных и на детей. Там почти ничего нет и палат всего пять, одна из которых занята роженицами. Я сразу подняла панику и моего мальчика забрали.

— Что говорят?

— Да ничего не говорят, — пожала плечами женщина, — Пока разрешают приходить к Томми дважды в день. Вот навещаю, кашки приношу. Он у меня тепличный мальчик.

— И как его состояние?

— Спрашиваешь⁈ Слабенький, бледный, почти все время спит… Томасу необходимы ингаляции специальным порошком и антигистаминные уколы, у меня и рецепт есть. Но добыть лекарства сложно, нужно запросить в Андарионе, ждать одобрения и повоза… Местные больницы то давно дышат наладом, почти ничего нет. Ты слышала, что основной госпиталь разбомбили?

— Тот, что в Диалоне?

Анна закачала головой, поджав губы. Брюнетка шумно вдохнула, поглядывая на Диану, играющую с мальчишками, а затем выдохнула.

— Он самый. Там пекло. Большая часть лекарей города направлены восстанавливать больницу, с ними уехала и партия лекарств. Найдется и для Томаса все необходимое. Знаешь, до Диалона добраться проще, чем ждать ответ от Андариона. Местные уже отправили им запрос, но это время, которого, итак, нет… Кто там будет почту разбирать на пепелище?

Здесь так спокойно. Небо чистое, звезды. Я осмотрела площадку и, казалось, изменилось только местоположение, но не атмосфера покоя. Что же творится в Диалоне? Это и есть эпицентр сопротивления?

— Почему нельзя использовать летательные аппараты, чтобы доставить лекарство?

— Воздушное пространство закрыто, Эмбер, — женщина посмотрела на меня как на сумасшедшую, — Все перемещения только по земле. Кому я рассказываю? Твоего подстрелили с гражданскими. Так ведь?

— Да, на пол пути к Пустоши.

— Проклятье…

— А если поехать за лекарством самой?

Мой вопрос вызвал в Анне оживление. Ее глаза загорелись интересом, подруга схватила меня за плечи, требуя внимания.

— Всегда знала, что ты толковая девка, — нервно усмехнулась женщина, — О том и речь! У меня тут почти никого нет. Только тебе могу довериться.

— Довериться?

Анна, заморгала и осмотрелась по сторонам, отпустив меня. Она вдруг заговорила тише обычного.

— Можешь взять к себе мою Диану? Она девочка спокойная. Всего на пару тройку дней, а я упрошу военных выделить мне место в обозе в сторону Диалона. Пара дней туда и пара обратно.

— Что на это скажет твой супруг?

— Генри ушел сразу после прибытия. Оценил роскошь Витрума, поцеловал детей и повел свой отряд воевать, — Анна говорила об этом с обидой и долей иронии. Как будто мужчина сделал выбор добровольно. Подруга в принципе не скрывала своего отношения к Пустоши, чем очень расстроила. Кто угодно мог сдаться, но Анна казалась самой стойкой. Ровно до момента болезни ребенка. Материнское сердце кровоточило…

— И никаких новостей?

— Никаких. Понятия не имею жив он или…

— Я не могу взять к себе Диану, — перебив подругу, я поспешила оправдаться, — Ей всего четыре, так? Как она будет без тебя с чужими людьми? И Томас.

— Эмбер, это всего неделя.

— Нет, — твердо повторила я. Та покраснела от недоумения.

— Спасибо! Ты лишаешь меня последней надежды, — прыснула Анна и поднялась с лавочки, — Тогда и говорить не о чем.

— Есть о чем. Выслушай меня.

— До встречи, подруга.

— Да подожди ты! Не горячись! Я хотела сказать, что тебе нельзя уезжать в Диалон, а вот я могу.

— Тебе голову напекло?

— Тут же нет солнца, — рассмеялась я. Но Анне было совсем не до смеха. Она осунулась за время болезни сына, а сейчас уголки губ и вовсе сползли вниз, подчеркивая суровость еще молодого лица.

— Не нужны мне такие услуги. Что ты Адаму скажешь? У вас только-только семейная жизнь началась. Может ты уже беременна и что, поедешь в Диалон ради сына подруги? Ты точно с головой не дружишь или не понимаешь, что происходит. Зря я только рассказала…

— А ты не умеешь слушать и принимать помощь, — парировала я в ответ, — А еще оскорбляешь. Думаешь я не понимаю? Мы не на курорт приехали, это твои слова, и я помню об этом.

— Нет, Эмбер, Нет.

Подруга направилась к песочнице за Дианой, я пошла следом за ней, подхватив под локоть, но говорила на порядок тише. За нами, итак, наблюдали любопытные молодые мамочки.

— Как мне тебя найти?

— Витрум. Блок триста сорок семь, — сухо процедила Анна. Она присела на корточки и подняла на руки Диану. Та расплакалась, не желая уходить с площадки. Женщина на капризы ребенка внимания не обращала, — Но твое благородство мне не нужно. Погибнешь еще.

— Не погибну.

— Ага… Ладно, надеюсь Адам напрочь запретит тебе эти авантюры.

Анна не злилась. Она распереживалась и не была готова к таким предложениям. Будучи во всем сильной, она могла отправить другого человека в опасное путешествие. Именно поэтому подруга так заторопилась домой, сославшись на голод Дианы.

Мне же пришлось вернуться в бокс и прождать там долгие часы до предполагаемого возвращения Адама. Но он не вернулся до наступления новых суток. На часах было около десяти минут первого. Я лежала на не расправленной кровати и думала и о том, что сказала Анна о возможной беременности. Этот вопрос очень беспокоил меня с момента отъезда из города. Совсем недавно в моей жизни был Эбен. Я любила его и мечтала сбежать. Тогда я не знала Адама, не принимала будущее… То была другая девушка. Без прошлого, без надежды и опоры. Но в гарнизоне опасения о последствиях связи не оправдались. Организм сработал по часам, возвестив о свободе от близости с лекарем. Наше прошлое на этом закрыто. После распределения я больше не принадлежала и не буду принадлежать Эбену. И, если удастся попасть в Диалон, я постараюсь избежать встречи. Нельзя трогать затянувшуюся рану.

За дверью послышался перезвон системы безопасности. Я успела приподняться с кровати, как яркий свет из коридора ослепил меня.

— Эмбер? Ты почему не спишь?

Парень включил боковой свет на низкую яркость и прошел в комнату, присев на кровать рядом. Глаза еще не привыкли к свету, но я заметила его усталый взгляд. Лицо парня перепачкано в рыжей саже, на волосах пыль и белая форма из-за пятен грязи стала бурой.

— Я ждала тебя.

— Ложись, — парень поцеловал меня в лоб, — Я в душ и тоже лягу.

— А ужин?

Он поднялся на ноги и направился в ванну, проигнорировав вопрос. За дверью послышался шум воды. В это время я поднялась с кровати и расстелила ее впервые. Пришлось повозиться с бельем. Оказалось, оно оставалось в шкафу и одеяла с подушками нужно было облачить в наволочки. Справилась как раз к приходу супруга. Адам подошел ко мне сзади и приобнял за талию влажными руками. Я почувствовала его дыхание на шее, шепот и желание. Говорить о Диалоне не время.

Несмотря на усталость, блондин не забыл о том, как мало у нас времени друг на друга. Взорвав тюрьму простыней, этой ночь мы снова забылись друг в друга и только навязчивый звонок системы оповещения пробудил меня ранним утром.

— Мм… еще так темно?

— Пять утра, — протянул Адам, едва отрывая лицо от подушки, — Пора.

Пересилив себя, я успела схватить его за руку, выбираясь из-под одеяла. Парень улыбнулся, вяло повалившись обратно спиной на кровать. Блондину нравилось внимание, которого долгое время я невольно лишала его.

— Не хочу тебя отпускать.

— Придется, Эмбер. Но я вернусь.

Я собралась с силами, понимая, что нельзя откладывать новость. Вечера не время для разговора, но хотя бы утром.

— Адам, мне нужно уехать в Диалон. Ты поможешь мне?

— В Диалон? — повторил блондин удивленно. Парень приподнялся и сел, — Нет! Исключено.

— Ты не понимаешь. Это дело жизни и смерти.

— Если речь идет о Диалоне, то это всегда вопрос жизни и смерти. Там опасно, Эмбер. Какой бы ни была причина визита.

Я пододвинулась ближе к супругу, положив подбородок на его плечо. Но тот не отреагировал. Адам сверлил взглядом одну точку, а скулы военного сводило от напряжения. От утренней сонливости на его лице не осталось и следа.

— Знаю, что ты думаешь, но повод совсем другой. Я бы не стала…

— Нет, — выдохнул Адам, — Ошибаешься. Я ни о чем таком не думаю. Ты ведь расскажешь, зачем в первый же день пребывания на базе потребовалось ехать в такую даль?

— Томасу нужно лекарство.

— Томасу?

Адам обернулся ко мне, сведя брови. Он не сразу понял, о ком идет речь.

— Сын Анны. Ему всего три и он тяжело болен. Находится в местной клинике. Ребенку нужны препараты и ингаляции. Здесь такого нет. Лекари сделали запрос в Андарион на ближайшую поставку…

— Не вариант! — металлическим голосом ответил парень. Он знал ситуацию лучше меня, — Если из Андариона что и придет, то только с общим грузом. А это нескоро. У города перебои в системе. Объявлен режим повышенной готовности.

— Не знала.

— Да, ведь Гарнизон расположен по кольцу от главного купола. Он не часть структуры.

Вот бы увидеть Андарион со стороны. В пути мне не удалось рассмотреть ни гарнизон, ни город издалека. Они по-прежнему выглядят масштабным куполом только в моем воображении.

— Вот почему я хочу поехать в Диалон, — продолжила я, косясь в сторону блондина, — Эти же лекарства есть там. Анна хочет поехать сама, но я думаю, лучше мне. У нее двое малышей.

— Понимаю проблему, Эмбер, но это чертовски опасно. Я ведь не смогу сопровождать тебя. Ты знаешь, я военнообязанный и связан по рукам и ногам.

— Знаю.

Я коснулась ладонью губ парня, а затем потянулась ближе к его лицу и нежно поцеловала Адама. Супруг отреагировал на ласку, запустил руку мне в волосы и продолжил нежные прикосновения настойчивее, пока я не отстранилась, прошептав, — Поэтому прошу отпустить меня одну. Я туда и обратно. Все получится!

— Нет, — твердо ответил Адам, сверля меня серьезным взглядом голубых глаз, — Эмбер, мы семья и теперь я ответственен наши жизни. Я не могу отпустить тебя в центр ада одну. Подожди до вечера, я попробую решить вопрос и добиться двухдневной командировки.

— Но это целый день. Он ведь ребенок, вдруг что-то случится?

Блондин ничего не ответил. Он молча поднялся с кровати, подошел к окну и некоторое время рассматривал горящую огнями Пустошь в легком засвете рассвета. А после и вовсе скрылся в ванной.

— Прекрасно, — прыснула я, поднимаясь с кровати. К горлу снова подкатывало неприятное ощущение беспомощности, а вместе с ним и тревога. Анна могла поехать за лекарствами уже сегодня, но мне придется задержать ее неопределенностью…

Я прошлась к шкафу. Из одежды выбирать почти нечего. Платье, домашняя белая пижама и роба. Выбрала второе. Хотела приготовить завтрак, как должно супруге, но не успела. Адам подоспел на подмогу. Он почти ничего от меня не требовал. Как и в гарнизоне, привычные домашние дела выполнял сам. И всегда улыбался, даже когда я злилась, даже когда не стала отвечать на его вопросы.

А перед уходом, парень притянул меня к себе силой. Мы уткнулись друг другу нос к носу и сердце застучало быстрее обычного от взгляда воина.

— Я хочу, чтобы ты понимала одно — в Пустоши люди теряют друг друга внезапно и быстро. Все, что я делаю, пытаюсь защитить тебя.

— Но ребенок…

— Я даю слово, что найду способ помочь.

Парень поцеловал меня, и внутренний гнев погас. А после остался холод одиночества. Блондин принадлежит войне, а я постоянному ненавистному ожиданию… И все же я до конца не понимала, почему Диалон так опасен? Пустошь не кажется местом военных действий, если не считать то, что происходило на дороге. Здесь ведь спокойно! Но супруг не соврал. И в качестве доказательства правоты Адама, примерно в десять утра, когда я наливала в стакан воды из прозрачного графина, пол и стены задрожали, а затем последовал такой удар, что меня с силой отбросило в стену. Графин разбился в мелкую крошку, а на панорамных окнах с внешней стороны побежали мелкие трещины. Откуда-то снизу вьющимися кубами поднимался черный дым. Я попыталась встать, чтобы подойти ближе к окну и посмотреть, что именно горит: Витрум или база? Но, опираясь руками о пол, я резко соскользнула и вскрикнула от пронзающей боли. Блестящее покрытие перепачкалось в алой крови. Я подняла руки и ужаснулась — ладони в порезах от стекла, а пара небольших осколков торчат рядом с большим пальцем.

Сжав зубы, я вытащила один, а затем другой. Кровь теперь была и на одежде.

— На нас напали? Что происходит?

Вдоль потолка замигала голубая световая полоса, а здание мгновенно наполнилось раскатом противного пищания, доносившегося отовсюду. Следом громкий женский голос железным тоном с повторениями потребовал спуститься по аварийной лестнице в подвалы.

Надо выбираться. Я схватилась за край кухонного шкафа и, опираясь на стену, поднялась на ноги. В глазах двоилось, голова сильно кружилась. Ориентироваться стало сложно, особенно когда погас основной источник света. Шаг за шагом я пробиралась к входной двери, а в голове заиграли голоса:

'— Почему он должен уехать в город? — У Эбена нет родителей, поэтому его будет воспитывать система.

— Я тоже хочу в город!

— Пока нельзя. У тебя ведь есть папа и мама. Как же ты их оставишь?

— Но я хочу поехать с Эбеном!

— Поедешь, но когда станешь взрослой. Вы поженитесь и всегда будете вместе'

Я четко увидела солнечный свет и окна с синими занавесками. А рядом мальчик. Он серьезный и мы… Кажется мы друзья.

— Эбен знает кто я… — схватившись за голову, я застыла у двери, — И знал меня с самого начала!