Глава 37. Земляне

Они все еще держали нас. Как будто ничего не произошло. Мои руки немели от стального захвата повстанца, жутко болел затылок от удара о стену и мучила мелкая дрожь. Слезы сами бежали по щекам. Я видела, как Розмари умирает на руках родителей, видела, как Итан в приступе безумия хватает за ворот Эбена и тащит его к девушке, умоляя помочь. Но лекарь сам едва держался. Его руки в крови, внимание рассеяно и лицо белое точно лист бумаги. Но и в таком состоянии он пытался выполнить врачебный долг. Брюнет постоянно повторял: «сейчас», «сейчас», рылся по карманам рубашки, осматривал все вокруг в надежде увидеть хоть одну аптечку. На столах или в сумках повстанцев. Но все напрасно. Здесь ничего нет.

— Нужно доставить ее в клинику, — шептала Деметра, целуя слабеющую дочь в лоб, — Мы можем успеть.

— Это будет очень непросто.

— Итан, надо попробовать.

В мирное время, но сейчас война. И будто в убеждение ложных надежд женщины перестрелка на улице стала еще громче. Военные разгоняли восставших и отлавливали членов группы Итана. Стреляли близко. Пара быстрых пуль угодила в окно. Глубокие выемки от искореженного металла расползлись по сторонам изогнутыми ломанными линиями высокопрочного стекла.

— Деметра, — прошептал Эбен.

— Что? Что с ней?

Лекарь сочувственно посмотрел в глаза Старшей и отпустил запястье юной девы, — Слишком поздно. Простите.

— Сегодня смерть дважды приходила за моей дочерью, — Старшая вновь поцеловала дочь в лоб. Девушка неподвижно лежала на ее коленях. Длинные ресницы опустились к щекам, чтобы больше никогда не явить миру прекрасных глаз. Розмари ушла тихо. Она и ее не рожденный ребенок.

Черная рука смерти породила в сердцах присутствующих страх. Вот оно, лицо войны. Мертвые невинные ангелы падут первыми. Именно так выглядит ужас. Не уродство, а красоту забирает ненависть…

Итан не проронил ни слова, осознав утрату только обретенной дочери. Немигающим взглядом на Розмари, сильный мужчина проживал боль, стоя на коленях. Деметра не отталкивала бывшего возлюбленного, не проклинала и не пыталась убить. Она постарела за мгновение, осунулась и впервые сняла с себя маску сильной женщины. Повстанцы же напряженно ждали дальнейших распоряжений. Наше общее время утекало словно вода сквозь пальцы. Однако никто не решался задать вопрос. И скоро этого не потребовалось. Снизу доносился шум. Звуки борьбы и выстрелы.

— Идут. Это за нами, — с хрипом в голосе, усмехнулся Итан, — Все кончено.

— Не кончено! — ответил Эбен. Парень сидел рядом с Архитектором. Он опирался руками о пол и с трудом поднял голову, чтобы посмотреть на присутствующих, — Помогите мне встать. Я отдам приказ.

— Приказ? Мальчишка. Да кто тебя послушает?

— Замолкни, — прорычал лекарь, — Я бы и пальцем ради тебя не пошевелил, но Розмари хотела, чтобы вы жили.

Если Итан принимал любой расклад, то его люди запаниковали. Они озирались на двери и крепче сжимали нас в тисках.

— Есть время. Наши ребята работают внизу.

— Их мало, — нервно заметил тот, что держал меня, — Против армии Андариона!

— Пока ведь есть?

Архитектор равнодушно относился к тем, кто гибнет за него. Он словно потерял запал бороться. Мужчина провел рукой по запястью дочери и поднялся на ноги. Верхняя губа дергалась от подавленной злости и обиды. Брюнет осмотрелся по сторонам, пока не остановил взгляд на мне. В это время громкий топот сапог приближался.

— Ты довольна? Отправила сигнал, справилась с кодом, который видела всего раз перед тем, как свалить в Андарион. Молодец. Но что теперь? Твои друзья с космических станций могут потратить часы, а то и месяцы, чтобы решиться спуститься к людям. А у Андариона есть протокол. Они, знаешь ли, расстреливают диверсантов на месте. Или показательно, на площадях.

— Да, но с нами Эбен, — оскалилась я, — Он потомок старейшин и первый в городе!

— Со слов матери? Да. Но Хельга мертва уже как пару часов. И великая мать не успела оповестить армию. Ваше эпичное выступление ничто и для системы Эбен тоже никто. «НИКТО» не остановит военных.

Парировать сложно. В поисках ответов я заглянула за спину Итану. Напротив, связанный и удерживаемый двумя мужчинами, стоял Адам. И в его небесно-голубых глазах нашла подтверждение опасениям. Он молчал, как и Эбен. Архитектор выиграл?

— Но…

— Ты проиграла, Эмбер.

Итан дернулся от удара. Похоже в плечо. Мужчина, пленивший меня, упал следом. Пули, будто острые лезвия, врезались в мебель. Инстинктивно, я рухнула на пол, закрыла голову руками и молилась. Из груди рвался крик, но без голоса и стона. Мы бы все погибли, если бы не свет. Он возник внезапно и поглотил собой все. Этот свет ослепил и окрасил реальность в кипельно белый цвет. Второй волной дошел звук. Сначала тихий, затем нарастающий и болезненный. Словно тонкая нить, он резал ухо, заглушая голоса и собственные мысли. И когда стало нестерпимо, все стихло. Город накрыла тьма. Я слышала, как шевелились люди, аккуратно поднимались, чтобы посмотреть в окно. А там из самого центра к горизонту, где стены купола, растянулось полотно. Нашествие сопровождалось тяжелым скрежетом металла. Он вырывался будто из недр земли, хотя исходил с неба. Огромные лопасти купола медленно раскрывались, точно бутон цветка из железа и бетона. Сверху спускался вытянутый как блин, космический корабль. Еще немного и он раздавит нас всех. Это оптическая иллюзия. Она устрашала и восхищала одновременно.

«Жители Андариона! Внимание! Всем бросить оружие. Это приказ! Каждый, кто остается вооруженным будет распознан как дезертир и уничтожен на месте. Повторяем, всем немедленно оставить оружие!»

— Агхр… — раздалось рядом. Итан лежал рядом. Живой, но получил ранение в плечо. Я скривилась и поднялась на локтях, чтобы рассмотреть остальных. Сердце колотилось так быстро, что бухало в ушах.

Где же он? Я судорожно искала глазами Адама, но блондин нашел меня раньше. Военный уже стоял на ногах и подхватил меня к себе, прижав крепко, настолько, что не хватало воздуха.

— Вот и все… Они здесь, — военный целовал меня в щеки, нос, губы. В это время Мита помогала Эбену. А Деметра так и не двинулась с места. Женщина устало смотрела в окно. Слезы на ее щеках обсохли, оставив белесые дорожки.

Напавшие на нас военные замерли в дверях. Как и все, мужчины не знали, что будет дальше. Никто не знал. Оружие было опущено на землю при общем согласовании и страхе перед неизведанным. Нашему поколению не доводилось видеть старейшин из космоса. До этого часа они словно герои мифов, существовали в рассказах стариков и обязательных поставках продовольствия.

— Это верхние? — Спросил один из диверсантов.

— Старейшины, — ответила Деметра, печально улыбаясь, — Я уже не мечтала, что увижу их. Теперь все изменится.

— Нам уходить? — поинтересовался один из людей Итана, очевидно раздражая лидера повстанцев, — Архитектор, мы поклялись идти за тобой до конца!

— А придется идти за ними. Я больше не лидер, — брюнет устало обтер лицо, испачкав его в крови. Той же ладонью он сжимал плечо совсем недавно. Озадаченно цикнув, Архитектор обратил взор на бывшую любовь и свое убитое дитя, — Я утратил все, что приобрел. Семью. Дело всей жизни. Что теперь?

— Вернемся в Пустошь?

— Эти пришли уничтожить все или возродить все. Останьтесь. У вас есть возможность попасть в райские рощи. А мне пора. Если эти не пристрелят.

— Далеко не уйдешь, — басом ответил военный в черной форме. На что Итан иронично усмехнулся и повернул к выходу. Он больше не зажимал рукой плечо, и хорошенько ударим им одного из военных, протискиваясь ко второму читальному залу. Архитектор почти скрылся в темноте, когда она позвала его.

— Стой! — Деметра аккуратно опустила дочь на ковер. Прикрывая губы ладонью, она всхлипнула, едва сдерживаясь, и поднялась на ноги, — Я уйду с тобой и останусь с тобой.

— Это еще зачем?

— Розмари этого хотела.

— У нас нет внука. Он умер вместе с ней. Я не могу исправить того, что сделал.

— Значит, будет! — Стиснув зубы, настояла Деметра, — У Пустоши полно сирот. Возьмем одного или двух. В знак любви к ней.

— Ты серьезно?

— Итан! Я готова простить тебя и начат с нуля. Теперь мне не за что держаться в Андарионе, но грехи не искупить гордыней. Я нахлебалась ей сполна.

— Ты спятила.

— Ответь мне, Итан. Пока люди с кораблей не решили за нас.

Принимать решение, когда утрата так свежа? Слова Деметры полоснули по сердцу. Будь это я — я бы не справилась. Но она привыкла быть матерью чужим детям.

Итан застыл как каменная статуя. Он смотрел на Деметру, ожидая отказа или выстрела. Но она упрямо стояла на своем. Тогда Архитектор скупо кивнул и протянул руку к бывшей возлюбленной в знак согласия. Они решились уйти. Не одни. Отец вернулся назад и поднял дочь на руки. Ее рыжие волосы рассыпались водопадом по плечам. Как и прежде, Розмари прекрасна и невинна. Будто спит. Но уже никогда не проснется.

— Деметра, — я хотела, чтобы она услышала, — Соболезную. Я любила ее всем сердцем.

— Знаю. С тобой она ожила, — улыбка Старшей была мимолетна, — Жаль, что совсем ненадолго.

— Пусть все получится. Удачной дороги к Пустоши.

Блондинка поправила юбку, сложила руки перед собой и будто снова стала Деметрой из Дома Мира. Той, которая привыкла прятать боль, — Спасибо и прощай.

Так ушли Итан и Деметра. Каждый боролся за свое, но оба утратили самое ценное. Потеряв лидера, повстанцы будто стояли на зыбкой почве. Нервничали, решали, как быть дальше. Одни хотели уйти, другие остаться. Черные воины Андариона, вынужденные быть с нами, волновались не меньше. Без лидера военные становятся группой мародеров и преступников, отстаивающих интересы несуществующего совета.

Пока мы смиренно ждали исхода, залечивая раны и оплакивая Розмари, Адаму поступали сообщения о страшной войне в пустыне. Диверсанты и повстанцы объединились в порыве ярости. Как оказалось, Итан успел разнести несколько гарнизонов, выстрелив из башен купола, пока мы добирались до библиотеки. Есть жертвы со стороны военных, есть жертвы со стороны секторов, как не обошлось и без жертв повстанцев. Хрупкая граница мирных договоренностей, все это время сдерживающая ненависть людей, порвалась. Если делегация с космических станций не остановит бунты, начнется полномасштабная война.

— Началось! Они высаживаются, — поднялся на ноги Эбен. Слишком быстро для его состояния после ранений. Парень пошатнулся, но Мита была рядом. Девушка нырнула под руку брюнету, предотвращая падение. Лучшей опоры и не придумаешь, — Ох, спасибо.

— Ты бы поосторожнее. Раны плохо затягиваются…

— Я волк, — гордо заявил лекарь, — Смотри! Огромный трап и они в зеленом.

Охрана и повстанцы прилипли к окну. Мы с Адамом сидели у стеллажа. Супруг встал, подал руку, но поднималась я с большим трудом. Усталость и ушибы сделали свое дело. Меня тошнило, ноги слабели а, самое ужасное, Адам замечал недуг.

— Эмбер…

— Нет, все в норме. Я справлюсь.

— Наш ребенок, — со всей серьезностью напомнил блондин. Он заставил меня сесть, — Я тебя из постели не выпущу всю будущую десятину.

— Люблю, когда ты такой серьезный. Чувствую себя принцессой.

Он грустно улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Упрямой принцессой.

Те, о ком я думала последний год, о ком так много говорила Нэн и кого так страстно не желал видеть Итан, наводили порядок в Андарионе. Люди, одетые в зелено-белые одежды, спустились к горожанам с военными. Их действия были слаженными и стратегически верными. Оповещение населения не прекращалось. Горожан предупреждали и настоятельно требовали оставить оружие. Пожар ненависти, возгоревшийся в восстание, погас за каких-то пол часа. Тех же, кто пытался бороться, ставили на колени, связывали руки перед собой и контролировали. Я и представить не могла, что подключится столько человек. Целая армия, в разы превышающая армию внутри города.

Мне удалось застать уже тихие улицы, когда Адам повел меня к выходу. Эбен, Мита и пара человек из городских военных, пошли с нами. Повстанцы Итана остались в укрытии. Недоверие к космическим станциям осталось. Только Ирма вышла с нами до парадного входа, чтобы оценить ситуацию, но она так же не стала выходить. Сильная и уверенная смуглянка вела себя точно зверь, загнанный в угол. У порога она схватила меня за плечо и посмотрела на камень, который когда-то я купила у уличной торговки в Диалоне.

— Я думала ты слабая. И я была права. Но ошиблась в одном — ты фартовая. В который раз получаешь то, чего хотела.

— Ирма, я делала это для всех нас.

— Ага, — недобро кивнула женщина, — Ты мне не нравишься, но может оно к лучшему, что мир устанавливает не городская, а наша пустынная девчонка из Орто?

— Да. Городские на такое не способны.

— Это уж точно, — улыбнулась Ирма, — Удачи!

— И тебе!

Мита молча поддержала женскую солидарность, как настоящая пустынная девушка. Она все еще помогала Эбену стоять на ногах, пусть он и говорил, что все в порядке. Ровно, как и я пыталась убедить Адама, что мне полегчало.

Город все еще пах дымом. Горели костры от поджогов, повсюду оставались следы потасовок, камни, палки и лужи. Снег таял.

Как только мы вышли к длинной широкой лестнице, в нашу сторону направились военные в зеленой форме. Они требовали бросить оружие и поднять руки. И мы подчинились.

— Меня зовут Адам Даттон, — громко возвестил супруг. Он вышел вперед остальных, — Моя супруга, Эмбер Даттон, связалась с вами. Она направила сигнал о помощи!

Мужчины остановились. Когда они оказались ближе, я смогла рассмотреть их форму и лица. Одежда отличалась от нашей. В форме зеленых от нагрудных жилетов к шее тянулись пара проводов. Один уходил в ухо, а другой тянулся к виску. Тот, что у виска мигал. Если его активировать, военный будет видеть карту местности и другую необходимую информацию. Штаны военных, как и куртки, были светло зеленые с белой полосой по бокам. На голове береты, а на лицах некоторых ребят — белые маски. Все как на подбор высокие и молодые.

— Меня зовут Сергей Кравцов, — представился мужчина. Для меня не было удивительным имя военного. Одна из процветающих, но ныне, малочисленных наций присутствовала на космических станциях. Об этом говорила Нэн. У нас же эти имена встречались реже. На моей памяти не больше десяти, среди них Анна и Иван, — Я лейтенант, командир взвода номер семьдесят. Рад встрече. Мы проводим вас? Диана и Дмитрий Ланские направили спасательную операцию к Андариону, как только система получила сигнал.

— Мы готовы идти, если вы сопроводите, — принял решение Адам.

— Отлично. Следуйте за нами, — кивнул брюнет. Он был ровесником Адама и Эбена. Серьезный и благородный, — Вы в курсе ситуации, связанной с судьбами старейшин? Мы не получили ответа от Хельги.

— Хельга мертва, — хрипло ответил Эбен, жмуря глаза от ходьбы, — Я ее сын и кровный племянник. Наследование на мне, но я бы обсудил это с главами поселения Верхних.

— С землянами, — поправил Сергей, — Мы земляне.

— Земляне? — Подхватила я, чуть не задохнувшись от счастья, — Не верится…

Не верилось до последнего. Трудно представить, что мечта может оказаться достижимой. Земляне с Земли? Если нет, то зачем называть себя так?

Мне хотелось скорее дойти, но путь до трапа, где обосновались главы делегации, занял немало времени. И пока мы пробирались через завалы, успели оценить масштабы восстания. Сожженные дома, разрушенные скульптуры с волками, следы крови на дорогах и плененные бунтари. Земляне зачищали квартал за кварталом. Изредка доносились звуки выстрелов и крики тех, кто продолжил бороться. Обстановка гнетущая, а прекрасный город, который я узнала после амнезии, изменился до неузнаваемости.

Трап опустили к голубому парку с высокими елями. Оцепили его живой силой и спешно возводили несколько белых шатров. В один из них Сергей проводил нас. Он не дал никаких инструкций, как было в Доме Мира. Просто вошел первым и громко сообщил: — Я привел к вам военных, которые передали нам сигнал.

— Да? Они живы? Отлично!

Я представляла себе Диану женщиной средних лет. Уверенную и сильную. Но голос был низким и хриплым.

— Входите, Диана готова с вами переговорить.

Адам взял меня за руку. Он вошел первым, затем я и следом Эбен. Мита присоединилась позже. Военная как будто не посчитала себе достойной находится в группе негласных лидеров события.

Внутри несколько молодых ребят еще трудились над установкой разделителей для комнат. В центре уже стоял стол и пара стульев. На одно из них сидела пожилая женщина, облаченная в длинное зеленое платье. Поверх него надет белый жилет. Длинные седые волосы убраны на затылке, а надо лбом протянута темно-зеленая лента.

Диана улыбнулась, увидев нас, и указала на единственный стул рядом с собой.

— Рада видеть Андарионцев среди землян. Простите, дамы, предлагаю усадить бедного юношу, он бледен. Скажите, вам оказали первую помощь?

— Не требуется, — храбрился Эбен, — А присесть лучше Эмбер. Она в положении.

Диана округлила глаза и попеременно осмотрела меня с Митой.

— Эмбер я, — неохотно призналась, — Но я в порядке. Спасибо! Очень рада увидеть вас лично. Вы ведь…

— Глава экспедиции, — она махнула рукой и встала из-за стола, — Я готовилась к серьезному и долгому полету к Земле, но вы с точностью стрелка изменили планы.

— Простите, мы не хотели и, честно признаться, не были в курсе, что вы живы.

— Даже так?

За спинами прошуршала ткань. Все разом обернулись. В шатер вошел мужчина. Он почти один в один был схож с Дианой. Я сразу поняла, что они родственники.

— Приветствую Андарион! Военные? — Рослый пожилой землянин пожал руку Адаму и Эбену, — Неет, не все. Ты лекарь, а ты… Жены?

— Эта девочка послала сигнал, — ответила Диана, — Так сказал Сергей.

— Вы не торопитесь? — Деловито перебил сестру Дмитрий. Из всех он выбрал Адама и ждал от него ответа за всех. Супруг растянул губы, поджав их.

— У нас освободилась масса свободного времени.

— Тогда проходите. Попрошу принести стулья и позвать лекарей. Расскажете все с самого начала. Мы считали, Андарион процветает. Но они обратили город науки в город безумия, социального неравенства и рабства Пустоши. Сколько ненависти за кордоном, а что с лесами?

— Мы поймали белого волка у убежища, — добавила Диана, подкидывая в печь негодования брата, дров, — Он с чипом. Проект генетиков в силе?

— Перед вами два удачных результата этого эксперимента, — выступил вперед Эбен, — В клетках за тенистой улицей еще три волка и два волчонка. У города три удачных сознания и один из военных. Адам, муж Эмбер, подключен к белому волку. Мой, черный, в клетке. И Страж. Женщина из Пустоши. Она семьдесят с лишним лет работает на Андарион в обмен на жизнь.

— Как город ученых обратился в это? — Диана взялась за голову.

Нам принесли стулья. Затем попросили приготовить чай. Эбена осмотрели лекари, зашили рваные раны на боку, полученные в ходе борьбы с повстанцами у библиотеки. И, впервые за долгое время, в атмосфере безопасности мы начали свой рассказ. О том, что знали, о том, что говорила Нэн и о том, что застали сами. Ближе к вечеру нам предоставили небольшой шатер на две пары. Он разделялся тонкой стеной из тента. В остальном выглядел как настоящий дом. Внутри поставили кровать, столик, газовую плитку и чайник. Имелась возможность помыться в отдельных душевых и пообщаться с другими землянами, остановившимися в Андарионе. Как бы мне не хотелось, на корабль подняться Диана так и не предложила. Близнецы пообещали восстановить порядок в городе. Не сразу. Постепенно. В Пустошь на будущее утро должны были направить целую дивизию кораблей. Придется подавлять конфликт силой, а после убеждением. К сожалению, войну легко начать и сложно остановить.

После расселения Адам долгое время отсутствовал. Как военный, он принимал участие в процессе подготовки штурма Гарнизонов и Пустоши. Я не возражала. Мне потребовалось время, чтобы осознать реальность. Все изменится. У нашего мира есть шанс жить в гармонии и процветать. А у меня — быть свободной. Впервые за долгое время — выбирать свой путь и дать право выбора ребенку.

— Эмбер? — Я вздрогнула и приподнялась на кровати. В голубом свете белого тента стоял высокий мужчина. Он подошел ближе и аккуратно присел рядом, — Прости, я напугал тебя. Думал, ты не спишь.

— Все в порядке, Адам. Как там дела?

— Они работают как часы. Пара недель в гарнизонах и три месяца в Пустоши требуется по оптимистичным прогнозам на решение задач. Земляне хотят обойтись мирными и дипломатическими способами подавления конфликта.

— Не верится. Я всю свою жизнь видела другое. Представляешь, я по-прежнему жду подвоха.

— Понимаю тебя, — супруг заботливо провел рукой по моей щеке и заострил внимание на губах, — Знаешь, они хотят отключить меня и Эбена от волков. В Рыцарях больше нет нужды. Волки должны уйти в леса, а мы получить полноправную свободу, не считая врожденных особенностей связи с животным.

— Это же замечательно!

— Да, — в полутьме я заметила знакомое выражение лица. Адам тревожен.

— Я должна узнать что-то еще?

— Да. Эта операция не простая. Чип вживляли, когда мы были детьми. Я считал, что в возрасте пятнадцати нет, но нет. При рождении. Операция по устранению опасна.

— Тогда может не надо? Вдруг что-то пойдет не так.

— Эбен может отказаться. У меня такого варианта нет. Земляне принимают армии Андариона на себя. Как городскую, так и белоформенные гарнизоны. Как командующий, я должен буду покидать Андарион и участвовать в работе на станциях. С чипом нельзя преодолеть нагрузку.

— Когда проведут операцию?

— На рассвете, — сухо ответил военный, — Не хочу тянуть с этим.

— Я буду с тобой.

— Да, я понимаю.

Еще одно испытание. И перед ним целая ночь без сна. Я не могла отпустить его, как не могла допустить мысли, что что-то может пойти не так.

Ничего не ответив, я потянула его кофту через голову и отбросила в сторону. Затем сняла с себя футболку и первой прильнула поцелуем к мягким губам военного. Руки блуждали по телу, пальцы нежно исследовали каждый шрам, шероховатость и неровность на груди и спине блондина. Командующий был вымотан, изможден, но за короткое мгновение ожил. Он заключил меня в крепкие объятия, подмяв под собой на узкой кровати. Мы забыли о тонких стенах и о короткой ночи, утопая в стонах и поцелуях. А утром я едва продрала глаза. В палатке стало холодно, но на груди супруга хорошо спалось. И он, будто услышал мои мысли, подтянул одеяло повыше.

— Мммм, Эмбер? Спишь? Знаешь, только одно меня радует сегодня.

— Что же?

— Сегодня ночью мы вновь будем вместе и сможем спать сколько захочется.

— Ты забыл? — Я потянулась, промурлыкав, — Командующий Даттон остается военным. Ранние подъемы не исключены даже после страстных ночей.

— Я могу опоздать!

Он опустил подбородок, чтобы видеть мои глаза и резко завернул меня под себя. Я попыталась вырваться, и мы чуть было не разбудили Миту и Эбена. Так я считала, но парочка уже не спала. Они стояли снаружи, когда мы, наконец, встали. Я удивилась не только раннему подъему друга, но и снегу. Город вновь погрузился в зиму. Земляне восстановили систему охлаждения купола.

— Вы не спали? — Поинтересовался Адам, не скрывая своего счастливого лица. Волнение об операции куда-то развеялось.

— С чего ты взял? — Бурно отреагировала Мита. Она покосилась на лекаря, а тот выглядел как Адам.

— Предположение. Выглядите добрыми.

— Свои намеки оставляй при себе Даттон. Я вижу твою самодовольную улыбочку.

Это насмешило супруга еще больше. Мита не заставила ждать ответки. Она подхватила его за локоть и попыталась ввязаться в шуточные баталии. Ни я, ни Эбен особо не поняли перепалки двух бывших.

— Все в порядке? — Я посмотрела в темные, немного опухшие ото сна, глаза друга.

— Да, более чем. Я восстановился, и я пойду на операцию вместе с Адамом. Думаю, ты знаешь об удалении чипа?

Я кивнула.

— Неожиданное испытание. Да. Я знаю.

— Тебе не о чем переживать. Адам выдержит. Он крепкий.

— Я столько раз видела, как его ранят, что начала к этому привыкать.

По телу пробежали мурашки от сказанного.

— А еще я должен сказать. Знаю, что это, итак, всем известно, но по законам старейшин…

Адам и Мита остановились. Мой муж посмотрел с интересом, а та с опаской.

— Я сделал предложение Митродоре вчера ночью. И она согласилась. Официальное оформление пройдет по новому регламенту землян в ближайшее время.

— Ого! — Произнес Адам. Он обернулся к подруге, — Серьезный шаг! Я рад за вас.

— Эбен, я желаю тебе счастья, — у меня будто ком в горле встал. Нет, я все знала, но лекарь никогда открыто не говорил о своих чувствах. Сейчас он словно разорвал нашу странную былую связь окончательно, и я впервые обняла его иначе. Так обнимают не просто друга, а брата, — Вам обоим!

— Спасибо, — лекарь отстранился. Он пристально смотрел мне в глаза, — Надеюсь наши пути в будущем не разойдутся.

— Поженим наших детей, — не совсем удачно пошутила Мита и сама же посмеялась, — Ну, вы понимаете? У нас не получилось между собой, а у детей… Не смешно? Вы просто утратили хорошее чувство юмора!

— Даттон, Андерсон? — Нас прервали. Мужчина в темном халате с крестом на кармане заглянул за шатер, — Время. Мы ждем вас в госпитале.

— Принято. Скоро будем.

Время очередного испытание подошло. Пришлось сжимать кулаки до боли в костяшках, кусать ногти и бесконечно смотреть на время.

Я то и дела пила воду, а Мита расхаживала из стороны в сторону. Нас пустили в маленькую комнату-шатер, так как у медиков и у солдат землян было полно работы. Присутствие нервозных женщин в коридорах, итак, небольшого госпиталя — лишнее. Мы обе отнеслись с пониманием, хоть и нуждались в поддержке извне. Лекарь или Диана. Хоть кто-нибудь, кто информировал бы нас о ходе операции. Но в качестве помощи и поддержки я получила звонок на устройство связи, которое оставил Адам. Это была Анна.

— Земляне уже в Витруме, — сообщила женщина, — Тут все на ушах! Я не знаю, что будет дальше, но уже дышится легче, Эмбер! Мне столько тебе надо рассказать. Не поверишь!

— Анна, я рада тебя слышать, — я шмыгнула носом, глотая слезы радости, — Мне сказали, что в Пустоши пока нет кораблей.

— А их и нет. Они в Андарионе и в Витруме. Герни тут такое провернул. Но самое главное, ты представь! Я снова беремена! Лекари сказали, что у Генри все плохо и мы перестали, ну ты понимаешь…

Я рассмеялась. Тут война, захват города, у Адама операция, а Анна главной новостью считает беременность от Герни, которому недавно поставили бесплодие. Но эта новость и ее возмущения с проклятьями в сторону нерадивого (но на самом деле смелого) мужа, отвлекали от страхов. Даже Мита подключилась, поджимая губы от проступающей улыбки.

— У меня будет трое! Трое, Эмбер! Ты когда родишь, поймешь, что такое ребенок. А потом умножь на три! Эмбер? Мне немало лет. К ста годам (в Андарионе люди доживают до ста тридцати лет) у меня будет с десяток внуков. Ужас!

— Анна, у меня тут…

— Когда мы увидимся? Вы переедете в Витрум? Очень соскучилась по тебе. Хочу видеть, как вы с Адамом станете родителями.

— Адам на операционном столе. Ничего страшного, но есть риски. Ему удаляют чип…

— Гиена пустынная, а я тут о своем. Прости, просто распирает от негодования. Ты волнуешься? Прекращай. У тебя малыш под сердцем. С Адамом все будет хорошо, а ты можешь навредить вам обоим.

— Знаю. Пью воду и чай с, кажется, ромашкой. Я не одна. Со мной Мита. Вчера Эбен сделал ей предложение.

— Эта влюбленная парочка еще в Витруме друг друга глазами пожирала. Не удивляюсь. Она поддерживает тебя?

— Эбен там же. У нас общее волнение.

— И судьба переплетенные. Если я могу помочь.

— Ты уже, — ответила за меня военная, — Привет, Анна.

— Жду вас, девочки, после жарких дней. Вы обязаны мне помогать, а детей сплавим на мужчин. У меня тонкая талия последний месяц, имею я право на праздник?

Последняя встреча с Анной состоялась на лестнице. Она не могла нас проводить и глаза подруги отражали скорбь. Позднее она и Генри рисковали собственными жизнями, чтобы спасти нас. Они проложили нам дорогу к городу и сейчас женщина сняла с плеч огромный груз. Все ее речи о третьем ребенке не более, чем шутка. За своих двоих и за будущего она легла бы под колеса бронированной машины. Представить трудно, что пережила Анна, понимая, что, становясь диверсантом, подвергает собственных детей опасности.

— Эмбер, Мита? — К нам вошел молодой лекарь. Он был в черном костюме и в белой маске, — Операция прошла по плану. В ближайшее время Даттон и Андерсон отойдут от наркоза, и вы сможете побыть с ними.

— А сейчас? — Я прижала устройство к груди и подошла ближе, — Пожалуйста.

— Не уверен, что…

— Хотя бы одним глазком увидеть!

— Хм… Ладно. Идемте.

Я поспешила за лекарем, Мита следом.

— Анна, тут…

— Ничего, я все слышала. А ты переживала! Передавай привет мужу и до встречи!

Госпиталь маленький, а я неслась по его коридорам, в жутком нетерпении встречи. Адам и Эбен недосказали. Они утаили от меня и от Миты истину. Зайдя в палату, мы увидели нескольких хирургов, а еще двое контролировали коды на экране. Я успела понять, что это была программа связи между волком и человеком. Оборвав ее не верно, лекари и программисты в буквальном смысле могли подпечь мозг человеку и животному.

Зная истину, я бы умоляла Адама отказаться. Но для него и для Эбена свобода от зверя и от властей Андариона оказалась ценнее. Оба рискнули.

Я присела прямо у постели супруга. Их только переместили на кровати у аппаратуры для отслеживания показателей здоровья. Никаких отдельных палат. И у одного, и у второго была перевязана голова с затылочной к лобовой части.

— Удивительно крепкий организм, — пожилой мужчина положил руку мне на плечо. Он был в маске и смотрел на спящего Даттона, — Такого я еще не встречал. Способность к регенерации сохранится и передастся вашим детям и детям Эбена. В остальном связь с волком отныне потеряна. Они оба свободны от влияния властей города.

— Эбен с юности был Рыцарем. Адам же считал себя свободным от чипов, но был обманут. Он решился на эту операцию, потому что мысль о рабстве в системе ему противна, — я подняла голову к лекарю, — Спасибо.

— Будьте здоровы.

Адам очнулся через пару часов. Полное сознание пришло через три. К вечеру мы делали первые шаги по госпиталю. На восстановление ушло три дня. Я безотрывно находилась рядом с ним. Лекари так же наблюдали за состоянием обоих «волков». Они сказали, что обычному организму потребовались бы месяцы, в то время как Адам и Эбен на четвертый день покинули шатер. Нам предстояло начать новую жизнь. В тот момент я не знала с чего начать. У Адама было дело, а мне роль сидящей дома женушки претила. Но я не знала, что у землян есть планы на меня.