59

Фургон, в котором мужчины ехали в прежнем составе, но уже с поднятыми масками, мчался по трассе, прорезая рассветные сумерки яркими фарами. Настроение у всей банды было двояким. Кто-то отдыхал после напряженных дней, отведенных на планирование операции, а потом на внесение стремительных изменений в последние несколько часов. Кто-то анализировал все происходящее. Кто-то дремал, не обращая внимания на товарищей по команде.

Данил сидел здесь же, среди своих людей. После драки все тело ломило, кулаки гудели, ушибленные ребра ныли. Каждая мышца звенела от честной победы. Арканов выплеснул весь гнев, скопившийся за полгода, на виновника всех своих бед. Почти всех.

Второй фургон, в котором на место проведения операции прибыли люди Беса, мчался в противоположную сторону, вслед за черным внедорожником самого Бессонова. Ажуров тоже предпочел не возвращаться в город. Но прощаясь, крепко до хруста стиснул руку Арканова в пожатии и коротко выплюнул:

- Завтра, в полдень, в клубе.

И Данил прекрасно понимал, что именно означает эта отсрочка. Таким образом Ажуров давал шанс ему, Данилу, и позволял переговорить с Емельяной.

Емеля в это время уже находилась в своей квартире в приятной компании Люси. Девушка полчаса назад отчиталась в коротком сообщении, что Ажурова пьет крепкий кофе и угощает гостью бутербродами.

Данил провел рукой по лицу.

Не Ажурова она. А Арканова. Носит его фамилию. Сама. По своей воле.

Дан не собирался питать напрасных надежд. Однако все мысли то и дело возвращались именно к их браку. Очень даже законному, юридически оформленному и документально подтвержденному.

Погруженный в свои мысли о последних напряженных часах, Данил прокручивал последнюю встречу с Емельяной. Не ту, когда они всей командой ворвались в бункер Конюхова. А ту, когда он с надвинутой на глаза кепкой, в куртке курьера с логотипом ближайшей пиццерии, вошел в лифт. Емельяна поднималась на свой этаж. Охранники, как и каждый день до этого, должны были проводить ее до двери. Но в этот раз сообщили, что хотят размять ноги и подняться по лестнице. И если Емельяна заподозрила что-то, то не сказала ни слова. Слишком задумчивой она была после встречи с Конюховым, а потом с отцом и крестным.

Задумчивой настолько, что не успела отреагировать, когда курьер вошел в кабинку лифта.