Глава 25
На протяжении двух месяцев Руслан периодически звонил мне. Первое время даже приезжал.
Но у меня получилось обозначить чёткие границы, за которые он не стал заходить, видимо, решив отстраниться и перестать полностью меня контролировать. И только потом я поняла, что он просто позволил мне так думать.
Каждый день я страшусь его реакции и окончания отведённого мне времени. Я, конечно, понимаю, что договоренность у нас так себе, но это хоть какая-то иллюзия моей свободы на ближайшее время.
Я частично поделилась с подругой своими переживаниями, намеренно умолчав о самом незавидном обстоятельстве – об измене мужу. Рита старается меня поддержать. Я искреннее ей за это благодарна, даже если и получается у неё неважно.
Я до сих пор пытаюсь разобраться с работой, найти хоть что-то подходящее, готова даже наплевать на последние месяцы института, хоть это огромная ошибка, но... Но я ничего не умею. Чувствую себя безрукой, глупой и неумелой. Даже с практикой я сама определиться не смогла, места, которые предоставлял вуз, уже распределили. Рита просила за меня отца, а тот, в свою очередь, согласился дать липовую справку.
Самочувствие моё, кстати, не слишком улучшилось. Меня точно так же, как и в самом начале беременности, периодически полощет. Тошнит постоянно. Утром ещё более-менее. А ближе к вечеру хочется надолго уснуть и проснуться уже перед родами.
Сегодня звонил Руслан, сказал, что нам через пару дней нужно присутствовать на важном мероприятии. Можно сказать, приказал подготовиться к вечеру. Я отнекивалась до последнего, в итоге сослалась на плохое самочувствие, надумав себе простуду.
Но наш разговор до сих пор никак не идёт у меня из головы. Потому что по телефону муж очень опасно заметил:
– Ты что меня перед людьми позоришь? Мне насчёт практики не могла позвонить?! – в ответ я едва разборчиво пробормотала что-то в стиле: «Не хотела тебя беспокоить», получив новую порцию недовольства. – Извинишься и со следующей недели выйдешь ко мне! Займёшься хоть чем-нибудь.
И то, что простуда не «прокатила», стало ясным уже к вечеру.
– Ев, ну не тормози! Пойдём, закроешь за мной!
– Бегу-бегу! – это, конечно, слишком сильно сказано, но я знаю, что подруга уже нехило опаздывает и ко мне заехала буквально на полчаса.
– Папа обещал подыскать тебе подходящее местечко у себя. Будем надеяться, найдёт. С мужем не планируешь мириться?
– Нет. Я ещё раз хочу попробовать разобраться с отцовской фирмой.
– Там ведь уже нечего спасать! Нет, я знала, что беременность может ощутимо на мозги повлиять, но чтобы таааак...
– Вот причём здесь это?! Я разговаривала с одним очень опытным консультантом. Он сказал, что шанс есть!
Распахиваю перед Риткой дверь и крепко обнимаю. Она мчится к своей машине, а я машу подруге на прощание, мягко улыбаясь. Уже собираюсь отвернуться, как тут мой взгляд натыкается на знакомую фигуру, размеренно приближающуюся.
Поборов в себе желание тут же захлопнуть дверь перед носом мужа, я всё-таки нахожу в себе силы стоять спокойно с умиротворённым лицом, пока Руслан ошарашено шарит поражённым взглядом по моему телу. На улице начало весны, но я выскочила на крыльцо лишь в плотно прилегающей футболке и шортах. Да, разумеется, из всего образа муж безошибочно выделил главное. Заметно подросший животик уже гордо выпирает из-под одежды.
Сталь в мужском голосе заставляет заслонить будущего малыша, нежно поглаживая округлившийся живот ладонями.
– Как я удачно заехал. Ещё несколько месяцев, и ты бы меня встречала не одна, да, Ева?
Мне нечего ему ответить. Я лишь упрямо встречаюсь с его взглядом.
– Зачем ты приехал?
– Зачем бы я ни приехал, теперь, очевидно, планы меняются. Вещи собирай. Мы уезжаем.
Отступаю в дом, предоставляя мужу самому решать. Захочет он остаться на пороге или пройти внутрь. И он следует за мной.
Внешне он выглядит очень спокойным. Но я-то знаю, что внутри него всё кипит. И лучше бы мне вовремя сориентироваться и занять верную оборонительную позицию.
– Я не поеду. Я подаю на развод, Руслан.
– Тааак, понятно, – он хватает меня за локоть и настойчиво ведёт к выходу. Я бы даже сказала, тащит.
– Руслан, перестань!
Весна, конечно, в этом году выдалась тёплая, но противно влажная и ветреная, дольше нескольких секунд находиться на улице в домашней одежде уже явный перебор.
Разъярённый мужчина останавливается только у машины, швыряет меня на переднее пассажирское сидение, собственноручно пристёгивая.
– Ну что ты делаешь-то?!
– Я дал тебе время немного остыть! В качестве моих извинений и сожалений! Но теперь с меня довольно! Я больше с тобой договариваться не собираюсь!
– Я никуда не поеду! Все мои вещи остались в доме!
– А я предлагал тебе забрать и их. Ты сама заартачилась.
Дверь с громким хлопком закрывается, муж широкими шагами обходит свой мерседес и опускается на соседнее сидение.
Машина плавно трогается с места.
Изначально я собиралась молчать всю дорогу. Но уже через пять минут просто не выдерживаю. Гнетущая тишина бьёт по нервам.
– Руслан, я понимаю, что ситуация...
– Помолчи, – вместо ответа холодный плевок в мою сторону.
Ледяная ярость снова исходит от этого человека сносящими с ног волнами. Но позволить зловещей тишине ухудшить и без того безвыходную ситуацию сейчас не самая здравая идея. Главное – говорить спокойно. Или хотя бы попытаться, потому что потом будет только хуже.
– Я не смогла аборт сделать. Руслан, пойми, это ведь может иметь очень серьёзные, непредсказуемые последствия...
– Заткнись, Ева!
Его реакция ожидаема, хоть я и думала, что будет хуже. Намного.
Что сказать... Я виновата сама. Обвинять некого.
Как только машина плавно паркуется возле дома, Руслан выскакивает, как ошпаренный, и идёт до моей двери. Тянет её на себя и протягивает мне руку.
Я жалобно смотрю на него, не желая даже прикасаться к раскрытой мужской ладони. Стараясь придать голосу уверенность, произношу тихо, но отчётливо:
– Я в состоянии сама выбраться из машины.
А в ответ слышу бешеное:
– Сюда иди!
Он хватает меня за запястье, с силой тянет на себя. А я, совершенно отчаявшись найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, со всей дури обрушиваю на его грудь свой кулак.
– Хватит меня швырять! Я к тебе в машину не напрашивалась! – мои нервы не выдерживают.
А ему, кажется, вообще фиолетово. Даже не поморщился! Он больно впивается пальцами в тонкое запястье и чуть ли не волоком тащит меня за собой.
И только когда мы оказываемся в холодном, чужом для меня пространстве его кабинета, а он надёжно запирает дверь на ключ, Руслан отпускает мою руку, добровольно ослабляя стальную хватку, и отходит подальше.
Я молча наблюдаю за его напряжённой спиной, не совсем понимая, что именно он собирается говорить и как конкретно планирует выпутываться.
– Ева, у тебя мозги на месте? – на удивление он на меня не орёт. – Я вдруг странным образом стал сомневаться, что с твоей головой всё в порядке.
– Руслан. Я тебе сразу сказала, что аборт делать не буду. Но ты не стал слушать.
– Я-то как раз стал тебя слушать. И, как идиот, купился на твоё: «Руслан, я хочу жить отдельно»! Мог бы и догадаться, что ты неспроста предложила!
– А не нужно меня одну во всём обвинять! Ты и сам не был образцовым мужем! Никогда!
– Ева, ты себя слышишь? Да, у меня были связи на стороне! Но я чужого ребёнка тебе на воспитание не приводил!
– А я не прошу его воспитывать! Я прошу меня отпустить!
– Так, ладно, – он отходит и резко переводит тему разговора, пропуская мимо ушей моё последнее замечание. – Отец кто? Ломановский?
Что?! Почему именно он?!
Злость в глазах мужа придаёт мне решительности, усиливая желание защитить малыша. Мои ладони уже болят от того, насколько сильно я впиваюсь в них ногтями. Поднимаю взгляд на Руслана. И медленно отрицательно качаю головой.
– Он знает? – муж не отстаёт.
– Не знает.
– Почему?
Ответить мне нечего, всё ведь и так ясно. Сердце колотится, как сумасшедшее, изнутри меня прожигает отчаяние. От этого разговора мне было никуда не деться. Но я всё равно оказалась к нему не готова.
– А хочешь, я тебе объясню, почему? – мужчина пристально сощуривает глаза. – Потому что ему в хуй не упёрся этот ребёнок.
Согласно прикрываю глаза. Всего раз. К чему отрицать очевидное? Олегу я не нужна была изначально.
– А я хотел, Ева, – он подходит к бару и медленно отворяет дверцу. Вальяжным движением плещет на дно бокала янтарной жидкостью и одним рывком быстро опрокидывает в себя всё содержимое. Тут же наливает ещё. – Я его знаю?
– Нет!
Слишком поспешный и напряжённый ответ выдаёт меня с потрохами.
Руслан вскидывается в ту же секунду. Резко оборачивается и делает шаг в мою сторону.
– Ты… Ты… – если он меня сейчас ударит, я не сильно удивлюсь. – Ты что, спишь с моими знакомыми?!
Отступать больше некуда. Я почти упираюсь спиной в стену.
– Совсем охренела, да?!
Будто в замедленной съёмке я наблюдаю, как Руслан замахивается рукой, в которой держит бокал с виски.
Понимая, что он, скорее всего, не услышит, тихим шёпотом я всё равно искренне произношу:
– Прости меня...
Вспышка ярости, и бокал уже летит в мою сторону.
С тихим вскриком я успеваю отвернуться и крепко зажмуриться, когда хрусталь с громким, мелодичным звуком рассыпается на мелкие осколки, а по стене стекает отвратительное мокрое пятно.
Сознание молчаливо подсказывает, что если бы Руслан хотел попасть в меня, он бы не промахнулся.
– Почему я должен за тобой всё это разгребать? Почему, Ева?!
– Я не прошу разгребать! – слёзы всё-таки успевают перелиться через край от невероятно сильного эмоционального потрясения. – Забирай всё, что хочешь, и давай с тобой, наконец, разойдёмся!
– А всё, что хочу, уже не получится! И хрен тебе, а не развод, ясно?!
– Ты не сможешь помешать! Я всё равно уйду! Я с тобой жить не буду!
– Ева, ты идиотка?! Какой тебе, блядь, развод? Ты беременна, тебе жить не на что, негде и не с кем! Уж будь уверена, о последнем я позабочусь! Ты вообще не привыкла думать? Или тебе элементарно нечем?! Ну ладно мозгов нет! Но ни работы! Ни жилья! Ничего! Так куда ты собралась уходить?!
– Я разберусь как-нибудь.
– Ты будущая мать! Тебе нужно не как-нибудь, а так, чтобы ребёнку было комфортно, иначе для чего ты рожаешь?!
– Я найду себе работу и сама решу.
– Не найдёшь, это я тебе обещаю.
– Ты теперь будешь меня шантажировать?
– Шантажировать? Ты голову включай хоть иногда! – он приближается на шаг, с силой постукивая себя по лбу. – Кому такой работник нужен? Ты и так вся зелёная, без слёз не взглянешь! Любой работодатель тебе даст от ворот поворот! У меня полхолдинга таких вот героинь, которые спят и видят, просто мечтают, как бы побыстрее свалить с работы!
Каждое его слово режет по живому. Потому что это правда. Я пыталась найти работу. Подбирала другое жильё, потому что дом, в котором я жила последние два месяца принадлежит только мужу. Никак не мне. Меня никуда не хотели брать. А своих денег у меня нет – только то содержание, которое мне до сих пор выделяет Руслан.
У меня вообще ничего нет, кроме мнимого капитала на фирме отца... и того, что до сих пор моё самочувствие оставляет желать лучшего...
Вот так и получается, прежде чем начинать «взрослую» жизнь и ложиться в постель с тем, с кем хочется, нужно хотя бы ни от кого не зависеть.
Жаль, что я слишком поздно это поняла.
В самом начале у меня пару раз мелькала мысль рассказать обо всём Олегу. И попросить помощи. Но я лучше буду терпеть бесконечное унижение от Руслана, чем обратно приползу на коленях к бывшему любовнику.
– А как я буду выглядеть в глазах деловых партнёров, когда моя беременная жена ходит и побирается, ты не подумала?!
– Я не побираюсь!
– Да рот ты уже свой закрой и слушай меня! Значит так! – он замолкает, делает два глубоких вдоха и продолжает уже тише. – Мне сейчас нужно успеть на очень важные переговоры. Приеду часа через три. За это время съездишь и заберёшь все вещи, которые тебе нужны. Тебя отвезёт мой человек.
– Охрану приставляешь?
– Да я бы ещё и пояс верности на тебя надел. Но, боюсь, что поздно уже.
– Руслан!
– Не смей перебивать меня! – серые глаза горят ярким огнём. От мужчины исходят волны ярости. – Потом готовься к приёму у Мазуровского. Форма одежды тебе, разумеется, известна. Завтра в семь. И не дай бог хоть раз за вечер улыбка сойдёт с твоего лица…
– Но я не хочу ехать!
– А тебя никто не спрашивает. Я предупреждаю. Без меня тебе даже есть будет нечего. И негде. Не рассчитывай перекантоваться у друзей. Против меня никто не пойдёт.
– Послушай, мне не до приёмов, я реально себя плохо чувствую, ну Руслан!
– Предполагаешь, меня это волнует? Придумай что-нибудь. Ты когда к любовнику бегала, была более сообразительной и предприимчивой.
Я быстро разворачиваюсь и направляюсь к двери, потому что этот разговор мне ещё нужно переварить, и в спину слышу возмущённое:
– Знаешь, что меня убивает больше всего? – моя рука тянется к ключу и замирает в воздухе. – Ты даже со мной настаивала на защите, а на стороне, так пожалуйста! Имейте меня все, как вам больше нравится!
Чуть прикрываю глаза от раздирающей душу обиды. Я, пожалуй, только с одним человеком по-настоящему дала волю своим желаниям, потому что они были очень сильные, яркие и трепетные. Но при этом я пила противозачаточные таблетки, чтобы перестраховаться и не забеременеть даже от мужа, если он будет слишком уж настаивать на интимной близости.
– Я уже сказала тебе. Я предохранялась. Ты постоянно спал со своей любовницей и до сих пор к ней ходишь. Так если наш брак изначально был похож на игрушку, обычную сделку, почему я должна была хранить тебе верность, ведь ты сам этого никогда не делал? Я виновата лишь в том, что таблетки не сработали. И я это признаю.
Далее заставляю себя закрыть рот и как можно медленнее выдохнуть.
– Да заебись, Ева! А меня, значит, ставить в известность о том, что ты пьёшь противозачаточные, не надо?!
Мои нервы и так напряжены до предела, и пускаться в этот спор себе дороже. Всё же дотягиваюсь до ключа, проворачивая его пару раз, и выхожу прочь.