ЭПИЛОГ
Четыре года спустя…
– Пааап, она к тебе ползёт!
Обычно Руслан даже не успевает разуться, как девчонки сбивают его с ног и бросаются на шею.
Нет, ну как на шею... Алиса, не давая папе совершенно никакой возможности пройти дальше порога, всегда с разбегу запрыгивает на него, крепко прижимаясь и обнимая за шею. Мира же пока ещё может разве что подползти и настойчиво дёргать отца за штанину, требуя внимания к своей важной персоне, громко пища.
Но сегодня Лисёнок замешкалась, оттирая ручки от разноцветного пластилина, и Руслан уже успел присоединиться к нам, подхватив радостного карапуза на руки.
Рождение Миры ознаменовало новый этап в нашей семье. В Руслане неожиданно проснулась мягкость и чрезмерная опека.
Заботливым он был всегда, даже если эта забота была помещена в жёсткую огранку. Но теперь он просто тает, когда они вдвоём одновременно на него залазят и ревностно перетягивают на себя его внимание. Он готов положить к их ногам весь мир, а мне приходится каждый раз устанавливать дозволенные границы.
За девчонок Руслан горло перегрызет кому угодно. Когда он смотрит на них, в его обожающем взгляде плещется такое счастье, такая нежность, что я до сих пор не могу налюбоваться мужем в эти моменты.
А ещё Алиса искусно вьёт из него веревки. Я даже иногда теряюсь и безуспешно пытаюсь понять, куда делся тот самый вечно недовольный, строгий, жёсткий человек. Периодически у меня возникает неудержимое желание подойти поближе и стукнуть супруга по голове со словами: «Ну нельзя же так вестись на эти умоляющие детские глазки!»
Я и подумать не могла, что он сможет так любить. Не догадывалась, что в его очерствевшем сердце окажется так много места для нас... Но я ошибалась.
Я вздрагиваю. Из нескончаемой вереницы туманных мыслей меня заставляет выплыть неожиданный звук. Такой, которому в нашей городской квартире совершенно точно взяться не откуда. Я перевожу насторожённый взгляд на внешне безразличного Руслана. Надеюсь, моя догадка не имеет ничего общего с действительностью! Пусть только попробует! Я ведь просила его! Ну не в квартире же!
И тут этот приглушённый звук раздаётся вновь, а Алиса резко вскидывается, подозрительно озираясь:
– Вы слышали? – мгновенно настораживается ребёнок и сосредоточенно, с надеждой в голосе прислушивается. – Папочка, это что собачка гавкает?!
– Да, я тоже это слышал. По-моему, звук раздался из коридора.
Наши с мужем взгляды скрещиваются. Он задорно улыбается во весь рот, а потом губы его смыкаются в самодовольную, радостную ухмылку. Любимый, снисходительно подняв брови, беззаботно пожимает плечами в ответ на мой строгий взор.
Я его сейчас точно прибью!
– Погоди, я с тобой, – кричит Руслан вслед уже несущемуся со всех за ног в коридор ребёнку и крепко прижимает к себе Миру. – А то мне около мамы сейчас оставаться крайне опасно!
Я их догоняю и резко останавливаюсь, не в силах больше пошевелиться.
Алиса с замиранием сердца дрожащими ручками отворяет дверцу шкафа. Приоткрывает рот от изумления и восторга, и тут её прорывает: по щекам резко устремляются тёплые, солёные потоки. Ребёнок не может сдержать эмоции. Она даже не вытирает слёзы, вода просто капает на её футболку, а малышка, не мигая, восторженно смотрит на милого щенка с шерстью молочного цвета и чёрным кожаным носом. Тот снова, в свою очередь, приветливо тявкает.
Напряжённая поза дочери и её такая искренняя, чистая реакция заставляют прослезиться даже меня.
Я расчувствовалась.
Полосую мужа стальным, но мокрым взглядом, а в ответ получаю молчаливое снисхождение в стиле: Я_же_говорил.
Лисёнок наклоняется и гладит малыша по голове и ушам медленно, трепетно, не веря своему счастью.
Кажется, дочь на минуту утратила дар речи. Алиса рыдает от счастья, потому что о своём «личном пёсике» она мечтает уже давно.
Щенок добродушно скулит и лижет детские пальчики, смело шагая навстречу своей хозяйке. Лисёнок трепетно поднимает долгожданного питомца и крепко прижимает к себе.
– Пап, это что, мне? Она теперь моя? Правда? – звонкий голос дрожит.
– Правда. Это твой новый друг.
– И она от меня никогда-никогда не уйдёт? И мама её не выгонит?
– Это мальчик. Да, он теперь твой. И мама его точно не выгонит, – твёрдо подтверждает Руслан.
Я люблю животных и даже очень, но держать такого шерстяного монстра пусть и в большой квартире (счастливый отец притащил ретривера), мне бы не хотелось.
Но теперь, видимо, придётся. Руслан, зная моё к этому отношение, всё равно сделал по-своему, как обычно лужицей растекшись от доверчивого взгляда, наполненного мольбой, и искренних, нескончаемых просьб.
Муж на минуту передаёт мне Миру, а оставшуюся компанию относит в гостиную с речью, обращённой к старшей дочери:
– Теперь ты несёшь за него ответственность. Ты должна постараться и выбрать ему ошейник, миску и корм. Поэтому после ужина едем в магазин.
– Дааа!!! – Алиса вновь бросается папе на шею, без передышки зацеловывая улыбающееся лицо.
– Следи за Мирой, будь внимательна, и вместе думайте имя для нового члена семьи. А маму я забираю, потому что её ещё нужно уговорить.
Ребёнок, задорно вытащив язычок, коротко подмигивает Руслану и приподнимает большой палец вверх, давая понять, что задача ей ясна, а довольный отец, собрав в комнате весь наш детский сад, плавно закрывает дверь гостиной за своей спиной. Цепляет меня за руку и настойчиво ведёт в спальню.
– Я думаю, их лучше не оставлять без присмотра.
– Это ненадолго. Я же обещал тебя уговорить.
С невозмутимым лицом закрывает дверь на ключ и толкает меня на кровать. Ложится сверху, вжимая в матрас весом своего тела, надёжно удерживая в уверенном долгожданном плену. Его колено настойчиво вклинивается между моих ног, но мне есть, чем возразить.
– Я боюсь оставлять детей с собакой! Руслан, подвинься!
– Ты видела этого лизунчика? Максимум что он может им сделать – это уткнуться мокрым носом в лицо.
– Нет, ну ты обалдел? Сейчас Мира куда-нибудь влезет!
– Да никуда Мирка не залезет! А если ты не будешь сопротивляться и активно подыграешь, то мы вернёмся уже через две минуты.
– Нет уж, уговариваешь, так по полной программе, – улыбаюсь в жёсткие губы, а сама плавлюсь от мужской настойчивости. – Поэтому давай вечером...
– Сейчас хочу.
– Руслан... – он точно улавливает момент, когда я начинаю сдаваться яростному напору и голодному взгляду. Его губы касаются шеи и торопливо спускаются до декольте. Тому, что моя одежда давно уже задрана до талии, я даже не сопротивляюсь.
Чувствую твёрдый, рвущийся на свободу мужской интерес, показательно прижатый к бедру, нарушающий границы моего спокойствия. Желание томительно долго, слишком чувственно пробуждается и расплывается по всему телу, и я прикрываю глаза, едва справляясь с нехваткой воздуха и уже учащённым сердцебиением. На мужа я реагирую всем своим естеством, и он это видит, но я борюсь до последнего, хоть и сама стремлюсь к своему поражению.
– Когда ты уже перестанешь их баловать... – замечаю довольно строго и тут же замолкаю, отворачиваясь, не в силах сдержать тихий стон наслаждения, потому что губы Руслана уже сомкнулись на набухшем соске, яростно его терзая, посылая тревожные, покалывающие импульсы по всему телу, которые, разливаясь по венам, разгоняют кровь. И, кажется, запах кожи горячо обожаемого мною супруга уже проник глубоко в лёгкие, заполняя собой каждую частичку меня, отдаваясь приливом крови к вискам молчаливыми криками: «Люблю!»
– Никогда, – слышу шелест его ширинки и чувствую, как он твёрдо касается пальцами кромки белья и, ни секунды не мешкая, отодвигает в сторону мои трусики, а после лёгкими движениями проникает внутрь. Но необходимости в этом нет никакой. Я уже и так вся мокрая и готова принять мужа, что не ускользает от его внимания, он довольно улыбается. – Я всегда буду их баловать. Так же, как и тебя.
На секунду отстраняется и, приподнимаясь на локтях, дотрагивается до своих губ – зачем, я поняла чуть позже.
А затем снова вжимает меня в матрас и нежно целует. Одним мучительно медленным толчком заполняет меня полностью, а его язык, вторя движению члена, лениво проникает в мой рот, проталкивая в него что-то твёрдое и... металлическое.
Первая мысль, пришедшая в голову, оказалась довольно странной. Он язык прокол?
Ещё несколько настороженных движений выходят у нас очень медленными.
Руслан отрывается от моих губ и выжидательно на меня смотрит.
Покорённая его зовущим, обволакивающим взглядом я касаюсь подушечками пальцев своего рта, проникая внутрь, цепляя инородный металлический предмет.
Совершенно неожиданно для себя достаю кольцо. Удивлённо разглядываю блестящий жёлтый кругляшок, крутя его перед лицом, и перевожу недоумённый взгляд на Руслана.
– Оригинальная подача.
– Я вообще большой оригинал: сначала заводить семью, а потом стоить отношения.
С нежностью любуюсь на нежданный подарок, но Руслан и тут продолжает доминировать.
– Потом рассмотришь. У нас всего две минуты... – я вновь улыбаюсь, потому что Руслан тоже переживает за детей. Одним ловким движением он принимает кольцо, и тут же оно оказывается на моём пальце. Всего на мгновение супруг переключает внимание, и правый уголок его рта трогает довольная ухмылка. – Как раз.
Жёсткие губы раскрываются и накрывают мои, тёплая ладонь скользит по рёбрам вверх, а пальцы уже обрисовывают контур соска, оттесняя всё остальное восприятие на второй план.
Муж вновь начинает двигаться, на этот раз быстро ускоряясь, рыча мне на ухо неприличные слова, а ещё через пару смелых толчков он уже ощущает, как моё тело охватывает дрожь, заставляя полностью раствориться в чувстве единения с любимым мужчиной. Интимные мышцы ритмично сокращаются, сжимая член в захлестнувшей феерии оргазма.
Внутри расцветает нежный цветок, купаясь в ласковых, солнечных заливах тепла и счастья. Под моими пальцами приятная ткань мужской рубашки, и я с наслаждением глажу мужа по спине. Медленно. Чувственно. Так сладко к нему прикасаться даже сквозь одежду и жадно вбирать аромат его парфюма.
Руслан словно душу мою пригубил. Каждый раз отпивает больше предыдущего. А я безропотно готова отдать себя всю без остатка. И только ему.
Наверное, все испытания, выпавшие нам, предназначались свыше, как гарант будущей стабильности и уверенности друг в друге. Мы прошли через многое. Прошли и не сломались. И даже шрамов не осталось, потому что вовремя научились любить. Потому что вовремя научились ценить и дорожить друг другом. Поддерживать и доверять.
Семья – великая сила. Но понять и ощутить на себе её целебное воздействие сможет далеко не каждый. Нам с Русланом это тоже удалось не сразу.
Все в жизни совершают ошибки. Но не каждый способен их признать, исправить и идти дальше, научившись дорожить кем-то, впустив в свою жизнь другого человека. Это сложно, как бы нам не казалось обратное.
И ты тоже ошибся, папа. Руслан – лучшее, что могло со мной случиться. Ближе мужа у меня никогда никого не будет. Наши хрустальные чувства закалились со временем и теперь превратились в надёжный стальной стержень, ставший для нас серьёзной опорой.
В нашем семейном шкафу хранится много скелетов. Спрятаны они надёжно от посторонних глаз. Но и я, и Руслан неизменно помним о них. Помним, но не припоминаем. Не стараемся забыть, но и не пользуемся ими. Не достаём их на свет. Счастье каждого совместного дня в настоящем без преувеличения неоднократно выстрадано нами в прошлом.
Старые ошибки сделали нас сильнее, мудрее и взрослее. Нам судьбой было предначертано преодолеть все сложности, пройти сквозь все преграды, чтобы научиться любить и почитать. Чтобы научиться видеть друг в друге равноценных партнёров. Чтобы сохранить самое ценное, что только есть в жизни человека – семью.
Я улыбаюсь собственным мыслям и тихо произношу:
– Я так понимаю, собака точно остаётся?
– Ева… – настороженность и деликатность мужского тона несколько меня озадачивают. Такое чувство, что он собирается поговорить совсем не о щенке ретривера.
Супруг с надеждой заглядывает в мои глаза, и от молящего, тоскливого, щемящего серого взгляда у меня мурашки ползут по спине. Я оказалась абсолютно не готова к последующему вопросу.
– Давай возьмём ребёнка из детского дома.
Смотрю, не мигая, на мужа. Даже шелохнуться боюсь. Я понимаю, с чего такие мысли. Я понимаю, с чего такая внутренняя боль и надрыв. Я понимаю, откуда такие надежда и желание. Я всё понимаю...
Задавать неуместные вопросы: зачем, почему, для чего, – просто не имеет смысла. Я уже «слышу» ответ на каждый из них.
– Я даже знаю, из какого.
– Из моего, да, – согласно кивает головой. – В этом мире будет на одного счастливого ребёнка больше. А ты всегда будешь самой лучшей мамой. Пацана давай возьмём?
Поднимаю руку и дотрагиваюсь до коротких волос, плавно веду ладонью вниз к его щеке. Обрисовываю подушечкой пальца контур жёстких губ.
– Ты давно об этом думаешь?
– Давно. Как Мирке полгода стукнуло, – сейчас младшей дочери уже год, и она вот-вот начнёт ходить…
– Руслан, это очень серьёзный шаг, и повернуть назад уже не получится. Ты уверен, что хочешь этого и готов?
– В себе я уверен. И для меня это важно. Я понимаю, что всё серьёзно, я понимаю, что ты относишься к этому иначе, поэтому никогда не стану настаивать и упорствовать. Я просто прошу тебя подумать. А затем, через какое-то время, может быть... – столько чувства в его глазах и столько уверенности в голосе, но мне сейчас нечего ответить ему. Я слишком ошарашена. Не думала, что у Руслана НАСТОЛЬКО большое и доброе сердце. И для него это действительно важно.
– Как-нибудь потом мы с тобой обсудим?
– Да. Хорошо. Обсудим.