Глава 33 Праздник Дня и Ночи.

Утро нового дня принесло первый день праздника. Согласно регламенту официальная часть праздника начиналась в обед. Перед завтраком ко мне зашла эльфийка и сообщила, что меня приглашает правительственная чета.

Привела себя в порядок и пошла на завтрак. В коридоре меня нагнал мой эльф.

— Позволь, — предложил мне локоть.

— И вам благословенного дня, лорд Лауриндиэль, — официально и сухо поздоровалась с ним, но локоть приняла.

— Прошу, не сердись, — повернулся он ко мне лицом, не отпуская моей руки.

— Я люблю тебя, — сказала, пытаясь сгладить конфликт. — Это не изменить. Но любовь без уважения долго ли продержиться? Взаимоуважение — это немаловажная грань в отношениях.

Его лицо разгладилось, тревога ушла из глубины любимых зеленых глаз. Легкий поцелуй в висок.

— Я думал всю ночь. Обещаю, что буду с тобой правдив и буду думать о твоих чувствах.

Я подняла руку и провела по щеке, подмечая тени, залёгшие под глазами. Не врёт.

— Хорошо, я принимаю твой ответ.

За завтраком мы были образцовой парой. Я заметила, что родители с облегчением выдохнули и расслабились. Значит и до них дошла весть о нашей размолвке. Весь разговор крутился вокруг начала праздника. По традиции, в полдень, правитель торжественной речью приветствовал пришедших на праздник. Ах, да, забыла сказать — большинство приглашенных ночевали в палаточном городке, специально сооруженном на время торжества, потому что эльфы съезжались со всех уголков Ильмариона.

Полдень. На открытом пространстве собралась огромная толпа эльфов в праздничных нарядах. На высоком постаменте-сцене стоит правитель с женой, приветствуя свой народ. Его голос, усиленный артефактом, доносится до каждого присутствующего. Речь проникновенно торжественна. Все слушают внимая словам. По периметру установленные столы ломятся от яств.

— …Приглашаю, всех к столам, да будут благословенны наши земли, дарующие пищу телесную. В общении, узнавайте друг друга, обменивайтесь чувствами, эмоциями, укрепляйте родство духа со своим народом, — в заключение произносит правитель и поклонившись всем идет за стол.

На сцену выходят музыканты, играет музыка, позволяющая общаться друг с другом не перекрикивая. За столами стоит гул голосов. Вглядываюсь в лица. На лицах радость, предвкушение праздника. Я сижу между миледи Олеандрой и Таурэтари. Мои асуры сидят в рядочек напротив меня. Стараюсь не смотреть на них, но взгляд то и дело тянется туда. Ответные взгляды.

За каждым столом кто-то первый запевает, а остальные подхватывают балладу о жизни на Эланвире, как пришла великая беда, как эльфийский народ спасся на Ильмарионе, как велик и могуч эльфийский народ.

Вино льется рекой, голоса становятся громче, чаще звучат шутки. Никто не испытывает неловкость от разницы в социальном статусе. Сейчас все равны. Через время начинаются достаточно быстрые танцы. Женщин мало, поэтому это сольные мужские танцы, но подчинены определенной схеме, танцующие сходятся в хороводы и снова распадаются по одному. Очень интересно наблюдать за происходящим. Когда первая волна танцующих мужчин схлынула, в танцы стали приглашать женщин. Согласно рисунку танца женщины становятся во внутренний круг, а мужчины во внешний. Два круга в ритме музыки движутся в противоположных направлениях, вытянув руки навстречу друг к другу, почти задевая кончики пальцев. Движения плавные, текущие, пять кругов в одном направлении, пять в другом, смена круга с внутреннего на внешний, теперь мужчина придерживает партнершу за талию, смотрят друг на друга и снова движения по кругу. Всё просто, гармонично.

Таурэтари болтает без умолку, спеша рассказать об эльфах, сидящих за нашим столом. Я улыбаюсь, кивая в такт её рассказу, рассматривая тех, о ком она говорит. И натыкаюсь на недовольные, нахмуренные лица асуров. Чего им не празднуется? Мне весело… наверное…

Многие встали из-за стола и уходят гулять на соседнюю поляну, где установлены местные аттракционы, где организованы разного рода соревнования, конкурсы. Мы гуляем в толпе. Здесь на празднике я впервые вижу детей. Такие умильно хорошенькие. Таурэтари предлагает сбежать из-под охраны к лесному озеру. Шикарные цветущие кусты создают полог, под который мы с ней ныряем. Хочется веселиться, совершать дурацкие поступки, кружиться в хороводе, петь песни.

На берегу кроме нас еще несколько пар. Озеро теплое, поблескивает в лучах заходящих солнц. Таурэтари рассказывает, что озеро освящено богами. И если искупаться в нем в полночь, то исполниться желание. А ещё оно светится.

— Ярина, — раздается голос Богини за моей спиной.

— Инанна! — вскрикиваю от неожиданности. Мы на берегу вдвоем, рядом никого нет. Звуки праздника приглушены.

— Вижу, что у тебя всё налаживается. Четверых из шести ты считаешь своими. Двоих признала, но не приняла полностью, — всматриваясь в моё лицо говорила она. — Всё наладиться. Недопонятость между вами исчезнет. Понимание друг друга будет основой ваших отношений. Разочарование смоет вода озера. Искупайся в нем и оно одарит тебя.

Она склонилась и опустила ладони в озеро, отпуская свет.

— Если что-то потеряешь, то просто призови назад, — таинственно улыбается Инанна. — Отдыхай, веселись, наслаждайся жизнью, — приобняла меня за плечи. — Спасибо тебе, — и растворилась, только куст, так похожий на глицинию качал свои ветви.

Она сегодня не разговорчивая. Что это за обещание подарка? Возвращение потери? Нет, чтобы напрямую объяснить. Сплошные загадки.

Звуки праздника возвращаются, я снова среди эльфов. Таурэтари тянет меня за рукав и шепчет:

— Ярина, идем танцевать. На последний танец вечера женщины сами приглашают понравившихся мужчин.

Смотрю на своих, так и стоящих вместе, попивающих вино. Ты смотри, развеселились к концу вечера. Шутки, смех. При моём приближении замолчали, следя, как хищники за главной добычей. Хотя почему как. Они и есть опасные хищники. Стайка девушек направляется в их сторону пригласить на танец почетных гостей. Чуть склонив голову наблюдаю, как они тушуются оглядываясь на меня. Мне нужно сделать выбор первой.

— Лорд Лауриндиэль, — зову эльфа на правах невесты, — разрешите пригласить вас на танец.

Уверенная рука обхватывает меня за талию, увлекая в хоровод танца. Мы кружимся, глядя глаза в глаза.

— Спасибо, что подарил мне этот праздник.

Тройной звук рога знаменует окончание первого дня праздника. Все расходятся на ночлег. Уставшие и довольные мы с Таурэтари возвращаемся, в сопровождении асуров, в замок.

Второй день — это день скорби в память о тех, кого с нами рядом нет. Этот день молчания и тишины. Каждый эльф вспоминает своих умерших предков. Этот день погружения в себя, очищения, единения с Вечным лесом. Вечерний лес озаряется тысячами огней. Это огоньки памяти (похожи на маленькие ломпады), которые держат в руках эльфы. Раздается печальная мелодия флейты, которая усиливает чувство скорби. Ночное небо озаряется тысячами огней, отпущенных на волю магических шариков, символизируют освобожденные, упокоенные души, отправленные на перерождение. Этот день оставил в душе след, всколыхнув воспоминания о собственной утрате родителей. Заставил вспомнить и пережить заново счастливые моменты моей с ними жизни до их смерти. Заставил поверить, что никто не уходит бесследно, пока жива память о нём. В эту ночь мне, до боли в сердце, не хватало присутствия моих мужчин, чтобы я могла разделить боль утраты, найти утешения.

Третий день — это день радости за тех, кто обрел новый дом на Ильмарионе, и снова веселая музыка, шумные застолья, танцы в кругу, соревнования, ярмарка на которой обмениваются товарами. Хвалебные речи воспевающие Ильмарион, плодородные земли, полноводные реки, богатый Вечный лес.

— Когда-то мы с Лауриндиэлем тоже так веселились и танцевали, — заговорила со мной Элениэль, отпивая вино из тонкого высокого фужера.

— Я не пойму, что вы ожидаете от меня, леди Элениель? — я стояла и смотрела на эту холодную прагматичную красавицу. — Вы сами выбрали для себя свою судьбу, — повела головой в сторону наследника, скучающего за столом. — Я выбрала для себя свою. Как и Лауриндиэль выбрал меня.

Злость исказила прекрасные черты, губы искривились:

— Вы не знаете какой он. Если будете делать не так как он хочет. Он подавит вас своей силой, мощью. Он жесток, эгоистичен. И он не простит если вы допустите ошибку.

— У меня уже успело сложиться собственное мнение об этом эльфе, так что не старайтесь, леди Элиниель. Более того, я хочу вас поблагодарить за то, что вы расстались с ним. Теперь он только МОЙ на века! — припечатала я. Она отшатнулась от меня, как будто бы я ее ударила. Ничего не говоря ушла прочь.

Четвёртый день — день прощения всех обид. Это утро стало необычным в череде предыдущих дней. Я проснулась от присутствия кого-то в комнате. Разлепив сонные веки встретила взгляд абсолютно чёрных глаз.

— Что-то случилось? — с тревогой в голосе спросила чёрного дракона. Взгляд Сайранана был сосредоточен и неотрывно смотрел на меня.

— Ты отдалилась от меня, — голос твёрдый, слова произносит не в запале, а обдуманно.

Я скрестила руки на груди, отгораживаясь от него. Мой голос срывается в какую-то сиплость: «Что тебя привело к такой мысли?»

Он внимательно смотрит, не моргая, не отрывая взгляд.

— То как ты смотришь на меня… — он поморщился. — Я вижу разочарование в твоём взгляде.

Я перевела взгляд на окно. С болью в голосе сказала ему: «Ну что же, ты прав… Для меня ты стал первым якорем в этом мире, — перевела взгляд опять на любимое лицо. — Мне казалось, что ты чувствуешь меня и понимаешь, как никто другой, но я ошиблась. Придумала себе тебя.»

Встала, подошла к окну, чтобы он не видел затопивших меня эмоций. Сердце бешено колотилось, хотелось плюнуть на всё и окунуться в его объятия. До зуда в руках хотелось прикоснуться к любимому. Я ждала его слов в страхе, от того, что сейчас услышу — мы станем целым, или между нами разверзнется пропасть.

Он вздрогнул, как от удара. Сейчас они вместе с драконом смотрели на свою пару. Тонкая, маленькая, в кружевной воздушной рубашке, подчеркивающей все прелести девичего тела, такая хрупкая, такая желанная. Только от увиденного, в штанах болезненно напряглась сдерживаемая плоть, дракон стремился вылезти наружу, сграбастать её в лапы, дышать её запахом.

Мысли чехардой неслись, не позволяя зацепиться хотя бы за одну. Лучше бы она кричала на него, била своими маленькими кулачками в истерике, чем это отстранённое выражение лица и боль во взгляде. Он сам виноват — не захотел услышать, отмахнулся от её слов, как сделал бы в общении с любой другой самкой. Дракон всегда прав! Сейчас впервые в жизни испытывал чувство вины и липкий страх. Что будет если она не простит? Кулаки сжались, непроизвольно выпущенные когти разорвали матрас, на котором сидел. Подошел к ней, встал за спиной. Накрыл своей ладонью ее подрагивающую руку, вцепившуюся в створку распахнутого окна…

Дверь открылась, впуская в комнату ураган под именем Таурэтари, за спиной которой стоял Лауриндиэль. Эльфийка в удивление застыла, глядя на нас, развороченную кровать, покраснела, перевела взгляд на лицо брата.

Для Земли это бы была комичная ситуация, как из анекдота “…возвращается муж из командировки…” Но мы на Ильмарионе и я была рада, что именно сейчас они так неожиданно прервали этот тяжелый разговор, ибо страшилась узнать ответ.

— Сайранан, Ярина, — заговорил эльф, — нас приглашают в храм. Все ждут только вас.

Такая гамма чувств пробежала по лицу дракона, что я еле сдержала порыв, кинуться, прижать его к себе.

— Мы договорим позже, — сказал он, глядя только на меня, сжав мою руку сильно, до боли, но тут же отпустил.

Протягиваю руку чтобы накрыть его сжатую в кулак, но он одёргивает. Это движение унынием отзывается во мне, уязвляет, оставляя горечь. Стремительно выходит прочь.

Нет сил быстро одеться, руки — безвольные плети. Глаза горят, но слез нет.

— Лауриндиэль, — выдыхаю его имя, не в силах высказать, что мне нужна помощь. Мой эльфийский принц все понимает, чувствует меня. Так вовремя, так правильно, подошел, обнял, поглаживая по спине, стремясь успокоить. Нам не нужны слова. Легкий поцелуй в макушку, и он увлекает меня за собой одеваться.

Таурэтари все это время молчит, вжавшись в стену, смотрит на нас широко раскрытыми глазами. Только сейчас я замечаю ее состояние. Вроде бы нужно что-то сказать, но не хочется.

В молчании собираюсь, в том числе и с духом. Пятеро из шести сейчас находятся на зыбкой грани. Ссора, которой не должно было быть, оказалась пропастью, в которую на скорости летит без тормозов хрупкое доверие, зародившееся между мной и ими в столичном храме Богини, когда я призналась им. Дарелишш, он столько уже принес мне боли и разочарования, и когда мы все преодолели я думала, что именно он уже стал безоговорочно моим. Мои с ним отношения — бесконечный круг взлетов и падений. Матиас и Таймен, еще не единые со мной. Первые шаги, попытки нащупать с моей стороны за что ухватиться, что бы отношения стали полноводной рекой, чтобы чувства затопили, как уже произошло с четырьмя. От того что они выберут будет зависеть все… Вилмар моя нежная, игривая Рысь. Он так молод. В моем мире мы были бы ровесниками. Наверное, именно поэтому я так легко приняла его. Станут ли наши отношения глубже, прочнее? Лауриндиэль единственный оказался способный понять, что я хочу от отношений с ними и принять это практически сразу. Думаю, этому способствовала пережитая трагедия в отношениях с Элениэль.

— Я готова, — улыбнулась моему эльфу. Я действительно готова встретить моих мужчин. Сейчас мои мысли, как никогда чисты. Я четко знаю, чего хочу. — Идемте.

Наш путь в храм, ритуальные подношения подарков богам Ильмариона проходят фоном. Остаются смазанной картинкой в воспоминаниях. В храме кроме меня других не эльфов больше не было.

Сегодня день прощения всех обид, как символично для сложившейся ситуации. На обратном пути замечаю Лауриндиэля, что-то нетипично для него, эмоционально высказывающего наагату, ирлингу, грифону, оборотню. Они хмуры, подавлены, но полны решительности. Только решительности для каких действий? Дракона нигде не видно.