Глава 14

— Она меня примет! — из прихожей раздавался визгливый голос, не узнать который было просто невозможно.

Первой мыслью, мелькнувшей, но, впрочем, и пропавшей тут же было спрятаться в своей комнате, чтобы Женефра, а это явно пришла она, до меня не добралась. Подавив трусливый порыв, шагнула навстречу несостоявшейся свекрови.

— Пропустите меня сейчас же! — бушевала лиария, стараясь преодолеть оборону Шеллиса, стоявшего насмерть. Вот уж где оценишь бабушкину изгородь, которая просто не пропустила бы скандалистку к дому. — ИльРиса, дочка, — увидела меня Женефра, простирая руки в мою сторону. — Как я рада тебя видеть!

Поморщилась, но Шеллису кивнула, чтобы пропустил. Ничего хорошего от разговора не жду, но и избегать ее не стану. Пусть говорит, зачем пришла и убирается!

Вместо приветствия кивнула. Начинать разговор первой… нет. Рейзенары мне неприятны сейчас все, оптом. А эта лиария и до вскрывшихся событий не слишком-то к себе располагала.

— Шеллис, оставьте нас с лиарией, прошу вас, — кивнула арису.

— Как скажете, лиария Туаро, — склонился он. — Прикажете подать чай и закуски?

— В этом нет необходимости, — отказалась. — Лиария не задержится надолго.

Женефра в ответ на эти слова поджала губы и нахмурилась, но промолчала. Надо заметить, и выглядела она сегодня совершенно необычно. Максимально скромное, закрытое томно-синее платье, волосы убраны в тугую прическу, никаких украшений, на лице не видно косметики. Будто на похороны пришла, — почему-то возникла ассоциация.

— ИльРиса, дочка, как жаль, что обряд не завершился! — трагично заявила она. — Ивис так переживает! Он не спал ни одной ночи с того дня! Не ест совсем, похудел так, что только красные опухшие глаза и видны, — она картинно поднесла платочек к сухим глазам и что-то там промокнула.

— Вы пришли говорить о сыне? — без тени улыбки спросила я. — Если так, прошу вас уйти.

— ИльРиса, ты не должна на него сердиться, мой мальчик…

— Лиария Туаро, — резко перебила я. — Обращайтесь ко мне лиария Туаро! Ваш мальчик меня не интересует. Он должен радоваться уже тому, что не угодил в застенки башни стражей.

— Ох, девочка, — наигранно расстроилась Женефра. — Я понимаю, как ты расстроена, только… дело молодое, все совершают ошибки.

— Ошибки? — изумилась я. — Это не ошибка, лиария Рейзенар. То, что сделал ваш сын — преступление! Повторю, у меня нет ни малейшего желания говорить о нем с вами или с кем бы то ни было. Если это все, мне пора, — и развернулась в сторону выхода, намереваясь позвать Шеллиса, чтобы он выставил наглую лиарию вон.

— Подожди, — Женефра схватила меня за руку. Отдернула, брезгливо вытерев о край рубашки. Мой жест не укрылся от женщины, но она все равно продолжила. — Лиария Туаро, в память обо всем хорошем, что между вами было… поговорите с отцом, прошу вас. Пусть он оставит моего мужа в покое и не снимает с должности. Ваши отношения с моим сыном не должны отразиться на карьере Лоуэрса.

— Лиария Рейзенар, — обалдела я от ее наглости. — Ваш муж неоднократно нарушал закон, плохо исполнял свои обязанности, превышал полномочия… Уж поверьте, проблемы в его карьере никак не связаны с недавними событиями. Пусть лиар Рейзенар обсуждает проблемы в карьере с лиаром Сохар или моим отцом, и уж точно вмешиваться я не стану. А теперь уходите, вам пора. Шеллис! — арис появился тут же, будто караулил за дверью, а может и правда караулил. — Проводите лиарию Рейзенар, она уже уходит.

Не дожидаясь, пока непрошенная гостья уйдет, первой торопливо зашагала прочь. Зашла в комнату, захлопнула за собой дверь и тяжело привалилась к ней спиной. Разговор выпил последние силы. Нужно скорее уезжать из Луидора, больше нет смысла здесь оставаться.

Через пару часов все вещи были уже сложены. Целый сундук самых простых и обыденных — белья, пижам, домашних платьев, все это надарила бабушка. А еще я купила несколько наборов для ухода за волосами, коробку душистого мыла и заказала духи, которые изготовили лично для меня, вторых таких ни у кого во всем Рашиисе больше нет. Духи обошлись в приличную сумму серебром, но платил отец и делал это, как мне кажется, с удовольствием, так что я не стеснялась и заказала большой флакон. А еще папа сделал заказ на мое имя, который как раз недавно доставили. Теперь моя кухня будет оборудована еще лучше. Из Луидора вместе со мной отправится новенькая нарядная посуда. Это и повседневные чашки, тарелки, приборы, и праздничные наборы. А также разнообразная посуда для приготовления и разделывания. Большущий короб. Он дожидается в кладовой внизу.

— Лиария, — в дверь поскреблась Мариса. — Лиар Эндлерон внизу, просит вас спуститься.

— Дедушка здесь? — крайне удивилась, но торопливо пошла на выход, не желая заставлять его ждать.

Кубарем скатилась по лестнице и вбежала в гостиную.

— Подарочек! — вопреки ожиданиям в гостиной меня ждал Каэль.

— Дядя? — удивилась я. — Что-то случилось?

— Собирайся. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Не мешкай, экипаж уже ждет.

— Я готова, — растерянно оглядела себя. — Или нужно одеться как-то по-особенному? Куда мы поедем?

— За город. Ты прекрасно выглядишь, племянница! Просто лиарии обычно меняют наряд несколько раз в день, а уж перед выходом из дома непременно. Вот я и подумал, что и ты захочешь, — пояснил он.

— Нет, мне это не нужно. Только следует предупредить папу, куда мы едем, чтобы он не переживал.

— Оставим ему записку. И можем взять с собой кого-то из твоих стражей, если так тебе будет спокойнее.

— Нет, с тобой мне нечего опасаться, — польстила лиару, подходя ближе. — Идем в кабинет, там есть все для письма. Или можем подняться ко мне в комнату? — предложила неуверенно.

— В кабинет.

Каэль написал на листке неизвестный мне адрес, пояснил, что забрал меня на несколько часов и подписался. Оставив листок на столе, мы вместе направились к выходу.

Экипаж Каэль взял открытый, благо погода позволяет и я, наконец-то, смогла насладиться видами Луидора.

— Луидор не самый большой город Рашииса, — пояснил Каэль. — Самый большой — Синагпу. Это прибрежный город, со множеством портов и многоэтажной застройкой. В Синагпу несколько военных производств, множество мастерских, там самое большое население, но живут в основном арисы. Зато Луидор точно самый красивый и самый ухоженный. Я обожаю Луидор! — с чувством заявил Каэль. — Кажется, даже горожане здесь не такие как везде.

Дом отца расположился в самом центре и по мере удаления от него дома становились пониже, ближе друг к другу, участки все меньше. На окраинах Луидора я впервые увидела целые кварталы двух и трехэтажных домов. Длинных, барачного типа. Но даже они построены были из камня, а после выкрашены в яркие цвета. Перед этими постройками нашлось местечко и для зеленых уголков, где можно было заметить множество бегающих ребятишек. Взрослых очень мало, скорее всего, все на работе.

По мере продвижения я заметила несколько храмов, построенных по единому образцу. Высокие арочные двери в храмах распахнуты настежь, приглашая любого зайти в дом Богов. Никаких особых ритуалов ни арисы, ни лиары, придя в храм, не совершают. Здесь с Богами говорят на равных. Да, просят о помощи и заступничестве, но чаще приходят просто рассказать о тревожащих событиях, попросить совета. Как я сама могла убедиться Боги и правда участвуют в жизни своих детей, помогают, наставляют, иногда наказывают. Для меня эта сторона рашиисцев новая, немного даже пугающая. После несостоявшегося обряда я так и не заставила себя прийти в храм, хотя и бабушка, и отец очень на этом настаивали, убеждали что, выплеснув из себя накопившуюся горечь, мне станет легче.

Мы пересекли всю столицу насквозь и, проехав через южные ворота, выехали за ее пределы. Луидор постепенно разрастался и уже выплеснулся за пределы городской стены, ставшей более ненужной. Стражей у ворот не было.

— Стражей в Луидоре полно, но они патрулируют сам город, не досматривая никого на въездах уже лет двадцать, — пояснил Каэль. — Помню раньше, особенно в последние годы перед этим нововведением, на въездах в Луидор была невообразимая толчея. В иные дни можно было простоять в очереди на въезд и целый день. Постепенно въезды в столицу стали свободными, но, как ни странно, преступность в столице не повысилась. С увеличением числа стражей, патрулирующих город, Луидор стал безопасен в любое время суток.

— Тот лиар, к которому мы едем, он живет за городом?

— Да, осталось совсем немного. Потерпи.

Дом, к которому мы подъехали спустя около пятнадцати минут, утопал в зелени и цветах, как, впрочем, и большинство домов и поместий вблизи Луидора. Размерами дом не поражал, средний такой особнячок, довольно ухоженный, стены выкрашены в персиковый цвет, большие распахнутые настежь окна, покатая крыша…

— Здесь живет моя хорошая знакомая со своим сыном, — уже на подъезде пояснил Каэль. Посмотрела на него вопросительно, требуя пояснений. — Пойдем, ты сама все поймешь.

Выйдя из экипажа, мы прошлись немного пешком. Подъездная дорожка здесь сужалась и двойка дъяртов бы не прошла. Я смотрела по сторонам, наслаждаясь красотой и гармонией ухоженного сада перед домом. У крыльца уже ждала молодая симпатичная лиария, нервно теребящая край светлого платья. Она переводила тревожный взгляд с меня на Каэля и обратно.

— Все хорошо, Люцила, — Каэль ускорился и взял лиарию за руки, нежно глядя на нее. — Это моя племянница ИльРиса, — шепнул он девушке, но я услышала. — Иль, — Каэль обернулся ко мне, — позволь представить тебе лиарию Люцилию Доррхан. — Люци, это моя племянница, лиария ИльРиса Туаро.

— Рада с вами познакомиться, — учтиво заявила лиария.

— И я рада нашему знакомству, — кивнула в ответ, все еще не понимая, что происходит и зачем Каэль привез меня к своей, очевидно, любовнице.

— Прошу вас, — Люцилия сделала приглашающий жест, первой входя в дом.

Под ноги нам выкатился мальчуган лет пяти. Он бежал, не разбирая дороги. Остановился, только врезавшись в Каэля, со смехом подхватившего мальчишку на руки.

— Каэль! — радостно взвизгнул ребенок. — Давай кататься!

— Не сейчас, Ишти, — щелкнул мальчика по носу дядюшка. — Нам с твоей мамой нужно поговорить.

— А ты до завтра останешься? — непосредственно спросил малыш. — Можно я с вами буду спать?

— Иштимар! — окрикнула сына побагровевшая Люцилия. — Ты шел в сад? Вот и прекрасно, нужно полить горицветы и синельники. Займись этим.

— Хорошо, мамочка, — мальчишка вывернулся, соскочил с рук Каэля и выбежал на улицу.

— Простите моего сына, он еще мал, чтобы соблюдать приличия, — выдавила из себя хозяйка.

— Я люблю детей, — с улыбкой заявила ей, недоумевая в душе, где же отец мальчика.

— Люци, у тебя еще осталась настойка, что ты сама делала? С водяникой, тьеросой…

— Один флакон, — медленно, неуверенно ответила лиария, с удивлением глядя на Каэля. — Но она мне больше не нужна, ты же знаешь? — полу вопросительно, полу утвердительно сообщила девушка.

— Знаю, милая, — Каэль, не стесняясь, поцеловал девушку в висок и прижал к себе. — Чувствую. Она нужна моей племяннице, — тихо пояснил он. — Иль, — повернулся ко мне. — Люци — прекрасная травница. Она чувствует растения и может составить лечебный, укрепляющий, сонный, да какой угодно сбор. Я не просто так привез тебя сюда. Ты уже видишь, что нас с Люци связывает нечто большее, чем просто дружба. Я люблю эту лиарию и непременно добьюсь ее согласия на обряд со мной! — с улыбкой заявил дядя, глядя, впрочем, не на меня. Он не сводил горящего взгляда с той, кому и были адресованы эти слова.

— Вы обедали? — перебила лиария, неловко выворачиваясь, уходя от темы, чем распалила мое любопытство еще больше. — Ишти уже поел, а я не успела. Составите мне компанию?

— С удовольствием, — согласилась, хотя гораздо сильнее голода меня мучило любопытство.

— Однажды ты не сможешь избежать ответа, — уверенно заявил Каэль. — Всю жизнь бегать не выйдет, милая, — прозвучало, по-моему, даже угрожающе.

— Лиария Туаро, Каэль мне немного рассказывал о вас, — когда первый голод был утолен, сообщила девушка. — Ваша история звучит невероятно. Я бы даже сказала немыслимо. Неужели вы и правда выросли в другом мире? Не на Галлее?

— Зовите меня просто ИльРисой, — первым делом попросила я. — Мне так привычнее.

— Тогда я для вас просто Люцилия или Люци, — последовала ответная любезность.

— Я и правда выросла в другом мире, — спокойно подтвердила я, не желая в очередной раз вдаваться в подробности. Рассказ о моем прошлом успел порядком поднадоесть, столько раз я уже повторяла одно и тоже.

— И о… последних событиях мне известно, — осторожно, косясь на Каэля, выдала девушка. — Мне очень жаль, что так вышло. Вы еще довольно молоды, наверняка успеете встретить того, с кем жреческий настой не понадобится.

— Признаться, мне сейчас не до новых отношений, — отложив приборы, заявила я. — С прошлой привязанностью бы разобраться.

— Я с готовностью отдам вам оставшийся флакон травника. Если вы не побоитесь его взять, конечно. Я не заканчивала академию, никогда не училась. Самоучка, — с горечью пожала плечами Люцилия. — Но мне сбор помог.

— Люци, Иль наверняка теряется в догадках, зачем я ее сюда привез, — взял слово дядя. — С твоего разрешения я расскажу племяннице твою историю? Тогда и про травник станет понятнее. — Дождался согласного кивка и продолжил. — Подарочек, как ты уже знаешь, союзы в Рашиисе все больше заключают под воздействием жреческого настоя. История Люци не исключение. Ее родители много лет назад сговорились с одним уважаемым семейством. Семейством Доррхан. Когда Люцилия родилась, у них уже рос сын, на тот момент ему было двадцать пять или двадцать шесть… не важно. Не в том суть. Семьи дружили, но кроме того, их связывали еще и деловые отношения. Причем, деловые, наверное, в первую очередь, дружба зародилась на основе именно этих связей. Отец Люци — известный торговец, он возит товары со всей Галлеи, у него множество лавок по всему Рашиису. А лиар Доррхан его главнейший деловой партнер. Они начинали вместе, и всю жизнь семьи тесно связаны между собой. Но это все прелюдия. Уважаемые лиары решили позаботиться о совместном детище — торговой компании и решили, что если Жозеус Доррхан не встретит своей пары к пятидесяти годам, их дети пройдут обряд единения под воздействием жреческого настоя. Еще лет тридцать назад такие союзы были редки, потому контракт заключен не был, они просто устно договорились. Однако же Люцилию в возрасте пятнадцати лет передали в семью Доррхан. Нет, пока еще не как жену для молодого лиара, пока нет. Жозеус тогда, кстати, проходил обучение и дома практически не появлялся. Люцилию обучала лиария Доррхан. Не тому, как обращаться со своим даром, как развивать его, нет. Обучала тому, как вести дом, радовать будущего мужа и воспитывать детей. Молодые присматривались друг к другу. Жозеус в те дни, когда жил дома старался показать себя с лучшей стороны, так прошло несколько лет.

— ИльРиса, вы не думайте, — перебила Люцилия, — что я была несчастлива или меня к чему-то принуждали. Вовсе нет. Жозеус мне нравился, он был довольно красив, хорошо воспитан, долгие годы учился, умел поддержать разговор, со мной был неизменно ласков и добр.

— Но вы оба все же стали принимать люпистору, — ворчливо вмешался Каэль, которому явно не понравилось, как Люцилия отзывается о муже. Бывшем муже? Что-то я запуталась.

— Это так, — мягко согласилась девушка. — Понемногу, в начале это были капли настоя, просто чтобы нас слегка тянуло друг к другу. Мне было слишком мало лет для полноценной связи. Но вместе с тем родители боялись, что мы можем увлечься кем-то другим.

— Они лишили вас шанса встретить пару? — выдохнула я, пораженная. — Родители? Осознанно?

— Нашим отцам слишком сильно хотелось породнить наши семьи, — тихо пояснила она. — За несколько лет, что я прожила в семье Доррхан, все удостоверились, что мы с Жозеусом прекрасная пара, сможем быть счастливы вместе.

— Как ты поняла, Люцилия взрослела одурманенная, — снова взял слово Каэль. — Ее родители не считали это проблемой, напротив, все умилялись, как здорово ладят между собой молодые. Когда Люци исполнилось двадцать, доза люписторы резко возросла. Обряд провели почти сразу же. В храме ни Люци, ни Жозеус не почувствовали отвращения или неприятия друг к другу, они много времени проводили вместе, капли люписторы делали их мягче по отношению друг к другу все эти годы… В общем, обряд состоялся, — зло сообщил Каэль. — В этом же году род Доррхан пополнился юным Иштимаром. И все шло просто прекрасно, — скороговоркой выдохнул он.

— Можно дальше я расскажу? — тронула Каэля за руку Люцилия, привлекая внимание.

— Конечно, милая, — дядюшка моргнул, будто отгоняя неприятное видение и нежно поцеловал пальчики на тонкой ручке, позволяя продолжить рассказ лиарии.

— С Каэлем мы познакомились пять лет назад на приеме в честь рождения Иштимара. Лиария Доррхан устраивает такие ежегодно. Повод не так важен, это может быть чей-то день рождения или удачная сделка, или что-нибудь еще. Лиары на таких приемах больше работают, чем отдыхают. Каэль в то время закупал через уже практически совместную компанию материалы для строительства, так он оказался на приеме в нашем доме. Ничего необычного или особенного. Познакомил нас мой муж, — грустно констатировала она. — Каэль пригласил меня на танец… и все время танца меня не отпускало ощущение, что я его знаю давным-давно. Это ощущение родства, близости, его сложно передать, нужно испытать самому. А еще меня влекло к малознакомому лиару, и это пугало. Я постаралась больше не встречаться с ним. Даже пришлось сказаться больной, чтобы не выходить к общему завтраку на следующий день.

— Ох, Подарочек, а что я почувствовал во время того танца! — весело вмешался дядюшка. —  Ты себе даже представить не можешь! Это она — я понял сразу! Она, моя половина, и она была несвободна. Так молода и уже несвободна. Я почувствовал ее отклик. Даже под люписторой ее тянуло ко мне. Но она была несвободна, в союзе уже был наследник. Это было тяжело, невыносимо тяжело, но я отошел в сторону. Не стал искать встреч, не стал пытаться сблизиться, но… присматривал, не мог выбросить из головы, не мог не вспоминать ее запах, не мог перестать думать.

— Два месяца назад мы встретились снова. На обряде прощания с моим мужем, — Люцилия поднялась и отошла к окну. — Несколько лет назад случилось несчастье — крупное судно со множеством пассажиров попало в сильнейший шторм посреди океана. Выжили лишь трое стихийников, никого больше спасти им не удалось. Мой муж… не был стихийником, Жозеус работал с камнем. Почти три года я верила, что он спасся, что его еще найдут, но больше обманывать себя было нельзя. Род Доррхан не простил мне обряда прощания с Жозеусом, они до сих пор верят, что сын мог выжить и ждет помощи где-нибудь на отдаленных островах. После обряда прощания нам с сыном пришлось уйти из дома. Но я уверена, что поступила правильно! — Люцилия резко повернулась и смотрела на меня с вызовом, будто ждала осуждения.

— Ты поступила правильно, — Каэль приблизился к лиарии и нежно обнял. — Ты ни в чем не виновата, такова воля Богов.

— Но… зачем вам сбор, убирающий наведенные чувства?

— Видите ли, — усмехнулась Люцилия, — даже спустя два года с момента, как мы виделись с Жозеусом в последний раз, эффект люписторы не исчез. Я продолжала его любить и ждать.

— Не исчез даже спустя два года? — в ужасе выдохнула я.

— Именно так, — Люцилия отстранилась от Каэля, нежно высвободившись из его объятий. — Я прочла много различной литературы на эту тему, множество раз бывала в храме, просила помощи у жрецов и у богов, пробовала множество раз сама сделать сбор… все время чего-то не хватало. Потом я поняла, чего именно. Мой сбор действует, если рядом уже есть кто-то, на кого сердце и душа готовы откликнуться. Когда рядом со мной появился Каэль, — Люцилия нежно посмотрела на дядюшку, — я сумела наконец избавиться от эффекта люписторы.

Сглотнула, в полном ужасе от перспективы мучиться навязанными чувствами к Ивистану годами. Ведь рядом со мной нет моего Каэля, мне только предстоит его найти.

— Люци испробовала настойку на себе, Подарочек, и я уверен, с удовольствием поделится с тобой, — по-своему истолковав мои сомнения вмешался дядюшка.

— Дело не в этом, — решила поделиться. — Ведь основного не хватает. Того самого, на кого откликнется сердце, — пояснила, видя недоуменный взгляд дяди.

— Подарочек, не дури! — резко выдохнул он. — Только последний идиот не понял, что младший Сохар едва не разнес храм в щепки не просто так!