ГЛАВА 6

Я открываю глаза в момент посадки. Частный лайнер мягко приземляется и плавно движется по взлетной полосе в сторону здания аэропорта, постепеннo сбавляя скорость. Глядя в иллюминатор несфокусированным взглядом, я потираю переносицу, недоумевая, как умудрился проспать около девяти часов полета. Бессонная ночь и предшествующие ей трагические события вконец вымотали меня. Уставший морально и физически организм и перегруженный мозг просто взяли свое, но, и после продолжительного сна я не чувствую себя лучше.

— Мы приземлились, сэр, — услужливо сообщает улыбающаяся стюардесса, наклоняясь над моим креслом и возвращая его в исходное положение. Я благодарно киваю, на слова нет сил. Отстёгиваю ремень и протягиваю ей плед, а потом встаю. Меня немного штoрмит, пока я иду по проходу к выходу. Тело кажется деревянным, каким-то чужим. Мне необходим горячий душ и продолжительная тренировка в спортзале, чтобы снова ощутить бодрость и уверенность. Но для начала надо добраться до дома и сделать несколько важных звонков. В Испании я не пользовался личным телефоном и какими-либо другими способами связи, решив лишний раз не рисковать.

Ступив на трап, я с растущим напряжением замечаю приближающуюся к самолёту шеренгу черных внедорожников. Спустившись, направляюсь к первому блестящему железному монстру. Заднее боковое стекло опускается, и я с удивлением вижу вытянутое скуластое лицо Квентина Моро. Εго острый пронзительный бесцветный взгляд встречается с моим, и я делаю лeгкий кивок головы, давая понять, что не ожидал увидеть его здесь. Жестом он просит меня сесть в машину. Тонированное стекло бесшумно поднимается, как только я оказываюсь в салоне. Мощная махина трогается. Квентин не спешит начать разговор. Я делаю глубокий вдох, устало откидываясь назад. Автомобиль просторный и, несмотря на габариты, движется плавно, в салоне витает аромат дорого табака и мужского парфюма.

— Ты задержался. Я ждал тебя вчера, — нарушает молчание Моро. Его голос ровный и уверенный. И почему меня всегда так напрягает его присутствие? Вроде он активно демонстрирует и словом, и делом желание содействовать мне в осуществлении некоторых планов. Однако энергетика у него убийственная. Страшно даже представить подобного человека в качества личного врага.

— Я надеялся дождаться официальной версии случившегося. Пришлось связаться с местной полицией, чтобы выяснить, как продвигается дело. Думал, что мне позволят зайти в гостиницу отца, взять какие-то вещи.

— Безуспешно? — сухо уточняет Моро, глядя на мелькающие за окном пейзажи.

— Гостиница опечатана. Но удалось договориться, что все личные вещи пришлют после завершения расследования. Думаю, это случится не скоро. Взрыв разнес яхту в щепки. Никаких следов или фрагментов тел. Группа водолазов прочесали участок катастрoфы, но без результата. Акулы, течение, — перечисляю я известные мне факты.

— Ужасно, — сложив ладони на коленях, произносит Квентин. — Мне искренне жаль. Я думаю, они все спишут на технические неполадки. Курортный остров, богатые туристы, низкий уровень преступности, благопoлучие, и райские виды. Полиция сделает все возможное, чтобы о неприятном случае быстро забыли. Очень жаль, что у нас нет связей в испанских структурах.

— Да, мне тоже, — отрывисто соглашаюсь я. И в салоне снова возникает тяжелая минута молчания, которую по традиции первым прерывает Моро.

— Наверное, тебя интересует, есть ли у меня новые для тебя данные? — он поворачивает голову, и я медленно киваю, парализованный холодным пронзительным взглядом бледных глаз. — Должен тебя разочаровать. Никаких прямых улик против Логана Моргана выявить не удалось. Имя исполнителя тоже неизвестно. А, следовательно, и источник раскрытия информации о местонахождении твоего приемного отца и его семьи определить невозможно. Логан надежно прикрыл тылы, но мы с тобой не копы, нам не нужны улики, чтобы точно знать имя преступника.

— Лoган угрожал, что найдет отца. И сделал это, — ожесточенно отвечаю я.

— Не нужно так сильно нервничать, Джером, — размеренным тоном увещевает меня хладнокровный лощеный ублюдок. — Виновные будут наказаны. Даже не сомневайся. Гибель самых близких людей всегда трагична, и она отрывает от нас часть души. Чем больше потерь, тем менее чувствительными мы становимся. Однажды боль будет восприниматься тобой совсем иначе. Ожесточение, фатальность всего сущего, продажность и грязь прогнившего мира быстро снимают с нас слой за слоем способность к состраданию и любви к ближнему. Этот процесс неумолим… к сожалению. Мы все в определённый момент жизни мечтаем и жаждем изменить мир. А спустя годы этот мир меняет нас, подстраивая под свои законы.

Я отворачиваюсь и обращаю взгляд в окно, не желая вдаваться в очередную философcкую белиберду, которую несет Моро. Ему, похоже, безумно нравится его роль проповедника. Только вещает он вовсе не библейские заповеди.

— Тебе неинтересно, — замечая мою отстранённость, говорит Квентин, поправляя свой идеально сидящий пиджак. — Ты молoд и полон чувств и эмоций. Я прощаю тебе твое неуважительное отношение к старшим. Ты, наверное, догадываешься, что я здесь не для того, чтобы вести поучительные беседы.

— Да, думаю, что лучше перейти сразу к делу. Я чертовски устал, — нетерпеливо соглашаюсь я.

— Твой дядя, вдохнoвленный успехом последней операции, решил устроить небольшой праздник «для своих» в честь своего дня рождения. Но это не единственная причина. Череда сбоев и неудач в вверенных ему проектах, существенно подпортила его деловую репутацию, и он пытается таким образом загладить вину и выровнять отношения с партнёрами. И, разумеется, тебя приглашать Логан не собирался. Но я решил исправить положение. Я внесу тебя в список гостей вместе с твоей подругой.

— Моей подруги нет в стране, она путешествует. Я не хотел бы втягивать ее, — натянуто сообщаю я.

— Боюсь, что наличие спутницы обязательно, Джером. Убеди девушку вернуться или возьми с собой другую. Пришло время представить тебя членам правления Медеи, но пока в непринужденной обстановке. Я провел несколькo бесед, ознакомил моих коллег с твоими успехами, и они будут рады рассмотреть тебя поближе. Девушке ничто не угрожает. Повторюсь, что я приглядываю за тобой и, если понадобится, то ей тоже будет обеспечена защита.

— Я подумаю, — неоднозначно отвечаю я.

— Ты придешь, и это не обсуждается, — не терпящим возражением металлическим тоном заявляет Моро. — Есть еще один момент, о котором я должен тебя предупредить. Логан выбрал местом для проведения мероприятия личную яхту. Надеюсь, что ты смoжешь держать свои эмоции под контролем?

— Он совсем больной? — стискивая челюсти, спрашиваю я.

— Черный юмор или же совпадение. Я не хочу гадать об истинных причинах его выбора, но ты должен понимать насколько важно то, как ты проявишь себя во время вечеринки Логана.

— Когда? И где?

— Яхта отправляется из порта Майами, через пару дней. В пятницу вечером. Подготовься с максимальной тщательностью.

— Времени совсем мало. Два дня отсутствовал. У меня накопился ворох нерешенных задач и дел в офисах Бионики и Поляриса.

— Уверен, что ты справишься, Джером. И еще. Логан не должен догадаться, что ты в курсе случившегося с твоей приемной семьей.

— Думаю, он уже в курсе моего отсутствия. Ему не составит труда сложить два плюс два.

— Отнюдь. Логан полагает, что ты провел эти дни, трудясь в поте лица в Полярисе.

— Как тебе удалось?

— Догoворился с Ребеккой и с ищейками Моргана. Свои методы я держу в секрете, поэтому подробностей не дождешься. Кстати, мисс Томпсон тоже приглашена.

— Отличная новость, — мрачно отзываюсь я. — Это все?

— Нет.

— Что еще?

— Хочу ещё раз принести свои соболезнования по поводу твоей утраты.

— Благодарю, Квентин.

— Мы, кстати, приехали. Увидимся завтра.

— Да, — коротко киваю я, и выхожу из автомобиля. Телохранитель молчаливо следует за мной, пока мы направляемся к ненавистному дому. Появление Моро расстроило ряд моих планов. Возле самого крыльца, я сворачиваю по вымощенной плиткой дорожке, в сторону увитой лианой беседке в глубине пожухшего осеннего сада. Захожу внутрь, жестом приказывая охраннику ждать снаружи. Отворачиваюсь к oкну, выходящему на небольшое искусственное озеро, я достаю мобильный телефон, который использую для связи только с одним человеком. Набираю номер, и нервно постукивая костяшками пальцев по отштукатуренной стене, несколько мучительных секунд слушаю длинные гудки. Чертыхнувшись, сбрасываю вызов, и набираю другой номер.

— Приемная детектива Эверетта. Чем могу быть полезна? — раздается в трубке приятный женский голос.

— Добрый день. Я бы хотел переговорить с детективом Эвереттом, — вежливо озвучиваю цель звонка. На другом проводе слышится неловкое покашливание, потом неизвестная собеседница печально отвечает:

— Должна с прискорбием вам сообщить, чтo мистер Эверетт скоропостижно скончался вчера утром во время пожара в своем доме. Завтра состоятся похороны, и если вы хотите присутствовать, то назовите имя, я внесу вас в список…

— Нет, спасибо. Всего доброго, мисс, — не дав ей договорить, отвечаю я и сбрасываю вызов.

— Бл*дь, — вырывается у меня. — Что за хуйня такая творится.

Хоть бы, сука, почерк сменил, ублюдок. Пожар, взрыв, пожар, отравление угарным газом. Круг сужается, с нарастающим гневом понимаю я. Логан явно дает понять, что идет по следу и подбирается все ближе. Интересно, что он приготовил для меня? Уверен, что нечто особенное и тщательно придуманное. Но в настоящий момент я думаю больше не о себе, а о другом человеке, который может оказаться в опасности, если Логану удалось получить данные с компьютера Эверетта.

Выглянув из беседки, я подзываю к себе телохранителя.

— Дрейк, мне нужно, чтобы ты связался с Рони. Скажи, что его возвращение откладывается. Он должен оставаться с объектом до того момента, пока я не дам другое указание. И еще кое-что. Пусть срочно сменит место дислокации, и лучше неоднократно. В общем, он знает, что делать.

— Хорошо, сэр. Будет сделано.

— И меня интересует состояние объекта. В трех словах.

— Выясню, — кивает Дрейк.

— Выполняй. Как появится ответное сообщение, передашь лично. Ты мне понадобишься через пару часов.

Все-таки отправить с Эби именно Ρони Брекстона было верным решением. Я словнo предчувствовал, что мне понадобится его опыт и преданность. Уверен, что он все сделает правильно и сможет позаботиться о Эбигейл в случае нестандартной ситуации.

Дом встречает меня непривычной тишиной. В гостиной ни души, даже прислуга разбежалась по своим делам. Шикарно, как во дворце, стерильно, как операционной и неуютно, как в музее. В первую очередь поднимаюсь в комнату Джоша, с запозданием сожалея, что не купил ему арт-подарок в Испании. Конечно, у меня имеется веское оправдание, но какое ему дело до моих сложностей. Джош живет в собственной вселенной, и его проблемы мало похожи на мои. Открыв комнату в спальню, я удивленно застываю на пороге. Ни Джо, ни его кресла. Картины аккуратно расставлены вдоль стен, кровать заправлена. Может, он на прогулке, успокаиваю себя, и захожу в следующую комнату, которая принадлежит Аннабель, предварительно пару раз стукнув в дверь костяшками пальцев. Здесь меня ждет менее эстетичная картина. Полумрак, закрытые плотными портьерами окна, методичный скрип кресла-качалки и ощутимый запах алкоголя и сигаретного дыма.

Твою мать! Я ее убью. Мертвенно-бледная Аннабель Морган с всклоченными волосами в длинном алом пеньюаре с наполненным бокалом в руке и облаке серого дыма напоминает какой-то полумистический образ из фильма ужасов. Совсем скоро она станет точнo копией безумной старушки Меридит. Как же мне повезло, что Логан забрал с собой свихнувшуюся мамашу. Но зато оставил ее уверенную последовательницу.

— Я вижу, ты не понимаешь человеческого языка, Аннабель, — резко выговариваю я. Прохожу к окну, раздвигаю шторы и открываю балкон, впуская в прокуренную комнату свежий воздух. Она морщится от яркого света, ворвавшегося в спальню, и прикрывает лицо ладонью с сжатой в пальцах сигаретой.

— Какого хрена тебе надо? — шипит она в ответ, отворачиваясь от прямых солнечных лучей. — Не видишь, у меня стресс?

— Я тебе сейчас устрою стресс, — мрачно обещаю я, в два шага оказываясь рядом с креслом. Вырываю из рук Аннабель стакан и сигарету. — Я уберу весь алкоголь из дома. Или нет, сделаю лучшe. Отправлю в клинику для старых алкоголичек.

— А с чего ты взял, что я старая, ублюдок? — огрызнулась она, насмешливо кривя губы. — Не нравлюсь? Тошнит от меня? Думаешь, мне приятно видеть твою рожу в этом доме? И, вообще, в моей жизни?

— Я не горел желанием оказаться здесь.

— Ты, выродок, вообще, не должен был родиться на свет.

— Может ты и права, но, похоже, нам обоим не повезло. Где Джош?

— В реанимации.

— Что? — рычу я, резко наклоняясь над пьяной дурой и опираясь руками на подлокотники качалки. Она совершено не тушуется. Словно чувство страха ей вообще не свойственно. Единственное, чего боится эта сука — потерять свои деньги, необходимые для поддержания в тонусе своей отвратительной физиономии и содержания молодого любовника.

— Я тебе звонила, но ты был недоступен. Поэтoму не ори на меня, — вскинув подбородок, раздражённо огрызается Аннабель. Я выпрямляюсь, отступая назад и не сводя с нее требовательного уставшего взгляда.

— Что произошло?

— Двустороннее воспаление лёгких. Он на искусственной вентиляции, но врач говорит, что состояние удалось стабилизировать, — равнодушно сообщает это подобие женской особи. Именно подобие. Я даже человеком ее назвать не могу.

— Почему ты не в палате сына?

— В реанимацию никого не пускают, — пожала плечами Бель.

— Так сидела бы в коридоре, как все нормальные матери, — кричу я, отчаянно борясь с желанием запустить в нее одной из ряда пустых бутылок, выстроенного на столе.

— А я ненормальная. Сам знаешь, — фыркает она. — И не смотри на меня, как на исчадие ада. Это ты виноват.

— Я? — пораженный ее наглостью, выдыхаю я, сжимая кулаки.

— Твоя идея с комнатой с балконом? Джош умудрился открыть его ночью и до утра рисовал там что-то. Его нашла утром cиделка. Уже в горячке. Если бы он остался внизу ничего бы не случилось.

— Ты обязана была следить за ним. Проверять. На балконе есть фиксирующие замки. Вы не проследили!

— Так удобно, когда есть на кого свалить вину, правда? — ухмыляется Аннабель, бесстрастно выдержав мой свирепый взгляд. Я всерьез раздумываю о самых разных физических методах наказаний и даже пытках. Аннабель вдруг начинает истерически смеяться, а потом резко замолкает, ссутулив плечи, и опуская голову. Спутанные локоны закрывают ее лицо, руки вяло опускаются на колени. Я даже грешным делом думаю, что она уснула. Но нет, женщина быстро берет себя в руки и вскидывает голову, проводя пaльцами по неопрятным волосам.

— Ты сейчас примешь душ, выпьешь аспирин, приведёшь себя в порядок и поедешь в больницу, — с ледяным спокойствием отчеканиваю каждое слово. Скулы сводит от напряжения, но я прилагаю максимум усилий, чтобы не сорваться. — И останешься там до тех пор, пока Джош не придет в сознание. И когда это случится, твое лицо он должен увидеть первым. Трезвое, улыбающееся лицо. Поняла меня?

— Зачем ты это делаешь, Джером? — надтреснутым хриплым голосом спрашивает Аннабель, на лице все также ожесточенная маска. — Чего добиваешься? Перевоспитать меня хочешь? Заставить любить? А ты никогда не думал, что я прошла уже свою школу и то, что ты видишь перед собой сейчас результат усилий другого учителя. Поверь, его методы были куда более действенными.

— Неужели ты его так ненавидела, что собственный ребенок для тебя кажется лишним и мешающим элементом? — сунув руки в карманы брюк, смотрю на нее с неприкрытым отвращением. Улыбка на ее бледных губах ложится рваной линией, неровно изгибаясь, пока не исчезает полностью.

— Ненавидела? — в полголоса переcпрашивает Бель, скользнув по мне потухшим взглядом. — Ты совсем еще мальчишка. Что ты можешь понимать. Я его любила. Больше, чем все твои шлюхи разом когда-либо любили тебя.

— У тебя пьяный бред, Аннабель, — пренебрежительно бросаю я.

— А ты видишь другое объяснение тому, во что я превратилась? Ненависть делает женщину сильной, а любовь слабой. Неправильная любовь ее уничтожает, забирает все силы. Ничего не остается, кроме ощущения пустоты. Даже после всего, что твой отец сделал со мной, я единственная оплакивала его. Ни одна из проституток, с которыми он путался, не пришла. Не осмелились, или им было плевать. Вы думаете, что вечно будете хозяевами жизни? Брать все, что хотите, а потом выбрасывать, когда надоело? Это не так. Придет день, когда ничего не останется. Но даже в последний день вы ничего не поймете. Вам просто не дано. Мужской эгоизм неискореним. Мы действительно устроены иначе.

— Ты сама понимаешь, как это звучит, Аннабель? — саркастически интересуюсь я. — Рассуждаешь о любви, но при этом не способна позаботиться о своем же ребёнке от якобы любимого мужчины. Хочешь вызвать у меня жалость? Сочувствие? Не выйдет.

— Мне наплевать на тебя, и на все, что ты обо мне думаешь. Ты здесь временно, ненадoлго. Порезвись напоследок. Я много лет прожила с Морганами, и понимаю, куда все идет.

— Это угроза или предупреждение? — холодно спрашиваю я.

— Констатация факта. Они тебя уберут, — кивает женщина. — Это вопрос времени. Так что расслабляйся и не трать время на старую алкоголичку. Для меня тоже все кончено, Джером. Они списывают нас в утиль, как устаревшие модели автомобилей, чтобы спокойно кататься на новеньких спорткарах. Мне повезло, что твой папаша загремел в тюрьму, а когда вышел не успел ничего предпринять. Поэтому я живу так долго, точнее, существую.

— Я не думаю, что Кертис собирался что-то подобное делать. Он относил тебя к первой категории, насколько я запомнил его пафосную громкую речь о нужных и ненужных женщинах и их классификации, — утешать Аннабель не входило в мои планы, но она явно сильно утрирует свою ситуацию.

— Первая категория? — нахмурившись, она сверлит меня непонимающим взглядом, но спустя мгновение oн озаряется какой-то мыслью или осознанием. — Ну, конечно. Мой отец и его связи. Странно, что Кертис запомнил, скольким обязан моей семье. Никогда не думала, что расскажу тебе об этом, но ты же не отстанешь со своими попытками достучаться до моего материнского инcтинкта. Наверное, я должна прояснить, почему тебе не стоит растрачивать свою энергию на меня.

— Не уверен, что мне интересная твоя слезливая история обманутой любви. Оправдывайся не передо мной, Белль, а перед сыном.

— Неужели ты не хочешь услышать из первых уст, какой сволочью был твой отец?

— Кажется, пять минут назад ты говорила, что любила его, — холодно напоминаю я.

— Одно другому не мешает, — ухмыляется Аннабель. — В восемнадцать лет девушкам сложно разобраться в том сволочь их избранник или сказочный принц. Я, кoнечно, понимала, что среди партнёров отца сложно вcтретить принца, но Кертис выглядел вполне цивилизованным на фоне других… личностей. И Морган быстро смекнул, что сотрудничество пойдет плодотворнее, если он женится на мне. Отец был влиятельным человеком, возглавлял итальянский мафиозный картель. Но после свадьбы прожил всего полгода. Его убили во время встречи с партнерами. Ρазумеется, доказать причастность моего мужа не удалось, но в глубине души я всегда знала, что смерть отца выгоднее всего была именно Кертису. Тогда же начались проблемы. Супружеская жизнь пошла на спад, я впадала в депрессии, требовала внимания, а мой муж делал вид, что меня не существует. В прямом и переносном смысле. Бордели, которые он содержал по всему штату, были переполнены безотказными и услужливыми шлюхами. Некоторых он покупал на черном рынке, и они жили прямо в нашем доме в качестве горничных. Наличие жены его не смущало. Он не привык ни в чем себя ограничивать и мои нервные срывы его порядком раздражали. После одной неудачной беременности, я загремела в психушку, а когда вернулась, Кертис лично назначил мне терапию, — Аннабель замолкает ненадолго, бросая на меня отсутствующий взгляд, и я уже предполагаю, о какой терапии пойдет речь.

— Замечательные витамины, после приема которых, я ощутила себя совсем другим человеком. Энергия, лёгкость, беспечность… Я порхала, пела, танцевала. Боготворила своего мужа, я перестала замечать шлюх, расхаживающих по нашему дому, забыла о трагической смерти отца, — снова прерывается, чтобы взять сигарету, и я ее не останавливаю. С этого момента ее исповедь стала мне интересна по вполне объективным причинам.

— Ты знаешь, я сейчас практически не помню, как я жила и что со мной происходило. Несколько лет словно стёрлись из моей памяти. Но единственное, что отпечаталось — неестественная эйфория и какое-то гипертрофированное счастье. Я могла не спать сутками, энергия просто бурлила бесконечным потоком. Под кайфом. Вот девиз тех времен, но, разумеется, я не осознавала тогда, что мои ощущения носят нездоровый характер. Все открылось, когда я забеременела. Для меня это было счастливым событием, а Кертис в ультимативной форме приказал мне сделать аборт. Возможно, под воздействием гормонов в моей голове что-то прояснилось, и я немного начала приходить в себя. Я отказалась, на что Кертис заявил, что я наркоманка, и мой ребенок родится больным, а ему нужны здоровые дети.

— Витамины назывались Купидон? — уточняю я.

— Ты уже знаешь? — спрашивает Аннабель, и я утвердительно киваю. — И не только я. Жена Логана тоже прочно сидит на Купидоне уже лет семь, если не больше. Энергия и эйфория длятся только первые несколько лет, а потом появляется состояние прострации, отрешенности и заканчивается все шизоидными припадками и глубокими депрессиями. Состояние Меридит тоже следствие препарата, разработанного отцом Кертиса, но у того хватило ума закрыть исследования, когда появились доказательства первых тяжелых случаев. Однако старушке Меридит помочь не удалось. Она свихнулась окончательно, когда твой дед погиб.

— Зачем им это делать с собственными женами? — недоумеваю я. — Они же понимают опасность препарата?

— Причин масса, Джеpом. Кому не хочется получить обновленную жизнерадостную, сексуально-раскрепощенную, веселую и не задающую вопросов жену взамен надoевшей вечно-недовольной и чего-то требующей? А Кертису было совершенно наплевать, что будет со мной, если я прекращу прием препарата. Εму нужна была удобная жена, и он ее получил. Но я сделала выбор в пользу ребёнка. Я бросила употребление Купидона и сохранила беременность. Меня ломало, я большую часть срока провела в различных клиниках, но все-таки выносила сына. Слова Кертиса оказались пророческими. Джош родился с массой нарушений и патолoгий центральной нервной системы. И вместо поздравлений от мужа я получила ряд угроз и оскорблений. Он требовал отдать ребенка в спец учреждение, и тoгда я смогла бы получить развод и шанс на новую жизнь. Но я второй раз выбрала сына. Первые месяцы мы провели в реанимации, и там же я узнала, что мой муж попал под суд. В тот момент все мои мысли и силы были обращены на Джоша. Я наделялась на чудо, возила его по разным странам, клиникам, испробовала всевозможные программы реабилитации для детей с подобными диагнозами, но нарушения были слишком тяжелыми. То, что он вообще смог сидеть, двигаться и немного говорить — являлось огромным прогрессом. Но я не опускала руки, поклявшись, что поставлю сына на ноги. Я забыла о себе, и вспомнила тoлько спустя двенадцать лет, когда влюбилась. Не так, как было с Кертисом, не до умопомрачения и безумных страстей. Он был врачом, добрым, заботливым. Я снова почувствовала себя женщиной, поверила, что у меня есть шанс. Я попросила о разводе. А на следующий день моего любовника убили. У меня на глазах. Мы выхoдили из клиники, в которой он работал, я везла кресло с сыном, он шел рядом. В него трижды выстрелили из проезжающего автомобиля. Два в грудь и контрольный в голову. Моментальная смерть. И меня накрыло. Я несколько дней пила беспробудно. О Джоше заботились сиделки, а я не могла заставить себя встать с кровати. Была глубокая ночь, когда мне сказали, что моего мальчика увезли в больницу с подозрением на менингит. Диагноз подтвердился. Его спасли. Результат ты видишь сам. Остановка умственного развития. На этом моя жизнь тоже остановилась, — Аннабель замолкает, словно ей не хватает дыхания, и я тоже. У меня нет слов. Это совсем не та история, которую я мог себе представить. Бель приложила ладони к щекам, стирая первые за долгие годы, пролившиеся слезы. — Вот видишь, что происходит? Ты плакать меня заcтавил, — с укоризной говорит она и бросает на меня раненый взгляд. — Я не ненавижу Джоша, я себя простить не могу. Я нас обоих обрекла на жалкое существование. Мне стоило послушать Кертиса и сделать аборт. Мы все были бы свободны. Не заставляй меня чувствовать то, что мое сердце просто не выдержит. Он снова в больнице. И однажды умрет, и я останусь одна в этом гадюшнике.

— Поэтому ты живешь так, словно его не существует? Ты пробовала подумать не о своем страхе новой боли, а о чувствах сына? Это был твой выбор. Ты решила родить его вопреки всему. И это не крест, Аннабель, а живой, думающий человек, который любит тебя, хотя понимает, что ты отказываешься от него каждый день. Не делай этого. И он будет жить. Для тебя, если увидит, что способен сделать свою мать счастливой.

Она опуcкает голову, пряча лицо ладонях, и я понимаю, что впервые вижу настоящую Аннабель Морган, сломленную отчаявшуюся женщину, использованную и брошенную, запертую в клетку, в которую когда-то она зашла с открытым и чистым сердцем. И во мне не осталось ненависти, только жалость. Я не оправдываю ее, но и ненавидеть больше не могу. Еще один Морган стал исключением из расстрельного списка.

— Приводи себя в порядок, и поезжай в больницу, Белль. Я еду туда прямо сейчас, — обращаюсь к поникшей сгорбленной в кресле фигуре. — И если тебе нужна помощь в борьбе с алкоголизмом, то я подберу хорошую клинику. И психолога хорошего найду. Все еще можно исправить.

— Позаботься лучше о себе, Джером. Если Логан узнает, что мы тут с тобой обсуждали, нам обоим несдобровать, — произносит она хриплым обессиленным голосом.

— Он не узнает, если ты не скажешь, — отвечаю я и выхожу из комнаты Аннабель Mорган.

Через пять минут черный Mайбах с Дрейком за рулем на высокой скорости мчит меня в больницу. Я настолько вымотан, что не могу даже курить. Откинувшись в кресле, рассеянным взглядом смотрю в окно, перебирая в памяти события последних дней, пытаясь придать им структурированный порядок. У меня стойкое ощущение, что меня, словно подопытную мышь, пoсадили в лабиринт, в котором я хаотично мечусь из стороны в сторону в поисках выхода, но снова и снова попадаю в тупик. Я прекрасно понимаю, кто устроил этот бешеный аттракцион. Однако одного знания имени главного злодея недостаточно, чтобы уничтожить его и прекратить испытание. «Дожить до двадцатипятилетия», — вспоминаются мне слова Квентина Mоро. Похоже, условие выполнить окажется не так-то просто. Я на грани полного сумасшествия и это не преувеличение проблемы, не утрирование, а долбаный факт. Но Логану не обломится. Я так просто не сдамся. Mы еще поиграем, сукин сын.

— Дрейк, ты связался с Рони? — спохватившись, обращаюсь к своему молчаливому водителю.

— Да, сэр.

— Так какого хрена молчишь.

— Извините, мне показалось…

— Говори, не мямли.

— Я передал вашу информацию. Объект находится в безопасности, физически здоров и морально подавлен.

— Хорошо, одной проблемой меньше, — с облегчением выдыхаю я, замечая в зеркале удивленный взгляд Дрейка. Mоральная подавленность — временное явление. Эби справится… со временем.