ГЛАВА 8

Майами, США

— Ух ты! — восклицает с восхищением Фей, глядя на пришвартованную в порту трехпалубную белоснежную яхту длиной более сорока метров. Логан Морган не мог выбрать менее пафосный вариант. Да и уровень приглашенных обязывает. Очередная игрушка миллиардера Логана Моргана не удивляет, но подчеркивает положение владельца. Я с легким раздражением смотрю на покачивающийся на волнах элегантный флагман, не позволяя волнению и злости повлиять на мою уверенность. Обтекаемый роскошный дизайн, и, я уверен, не менее шикарная начинка. Возле трапа пара парней внушительного телосложения, бросающие на нас напряженные пристальные взгляды. Логан меня не ждет, и я не рассчитываю на радушный прием, но с пропуском проблем не возникнет. Морo позаботился о том, чтобы нас с Фей внесли в список приглашенных.

— Нам точно сюда? — уточняет моя обворожительная спутница, оглядываясь и неуверенно улыбаясь. Признаться, последние несколько секунд я пялился на ее потрясающий вид сзади, а не на сверкающую в теплом солнечном свете моторную яхту. На ней красное атласное платье с открытыми плечами, обтекающее ее стройное женственное тело, как вторая кожа. Туфли с острыми носами на высоком каблуке вытягивают ее силуэт, делая еще изящнее. Белокурые волосы собраны в высокую причудливо-переплетную прическу, на шее сверкают бриллианты, которые я подарил утром. И она благодарила меня… долго и горячо. Фей Уокер имеет надо мной эротическое превосходство. Я болен ею и не хочу исцеляться. Понятия не имею, как смогу жить вдали от нее, и стараюсь не думать об этом сейчас. У нас есть еще день и ещё ночь и следующее утро.

Она выглядит шикарнее, чем яхта, чем миллион самых дорогих яхт. И глядя на нее сейчас, я поддаюсь минутному сомнению, вспоминая о предложении Логана. Свобода… Далеко от грязного мира Морганов, от смертей и потерь. Только я и Фей. Звучит и выглядит, как мечта, но я хожу по грешной земле и живу в реальном мире, в котором нет места фантазиям. Нет места мечтам и свободе.

— Да, крошка. Похоже на то, — киваю я. Алые под цвет платья губы Фей раздвигаются в широкой улыбке, отражающейся в бирюзовых глазах. Близость воды делает их оттенок насыщеннее и глубже. У меня дух захватывает, когда я смотрю на нее. Εсли бы существовал критерий совершенства, то Фей стала бы его пределом.

Я обхватываю ее запястье и веду за собой к трапу. Она робко жмётся к моему плечу, испытывая неловкость.

— Ты поразишь этих ублюдков своей красотой, милая, — наклоняясь, ободряюще шепчу я. — Они побрасывают от досады своих невзрачных любовниц за борт.

— Как я должна себя вести?

— Молчать и улыбаться, — отвечаю я, целуя ее в кончик носа. — Ты справишься. Представь, что ты на приеме у Президента Америки.

— Успокоил, — игриво стукнув меня сумочкой по бедру, фыркает фей.

— Просто расслабься и веди себя естественно. Ты очень красивая, я просто дышать не могу, когда смотрю на тебя, — обвиваю ее талию рукой, привлекая ближе. — И думать тоже, — бархатистым голосом добавляю я, замечая, как розовеет от удовольствия ее лицо.

— Ты редко делаешь комплементы, но зато я всегда знаю, что они от души, — мягко отвечает Фей, благодарно улыбаясь, и ласково прикасаясь к моей щеке длинными пальцами. — Ты тоже очень красивый.

— Знаю, — с важным видом киваю я, и мы смеемся, как парочка идиотов.

Секьюрити сверяют наши имена с имеющимся у них списком и, вежливо пожелав удачного дня, освобождают проход. Мы поднимаемся по центральной лестнице, на главную палубу, откуда доносится музыка и оживлённые разговоры, которые сразу стихают, как только мы проходим в элегантный открытый салон, пронизанный светом. В центре располагается круглый стол с изысканным закусками, вокруг удобные диваны, обтянутые белой кожей, мини бар с oбилием выставленных напоказ элитных алкогольных напитков, на откидных балконах удобные кресла и столки, украшенные вазами с цветами и предусмотрительно поставленными хрустальными пепельницами. Однако я здесь не для того, чтобы любоваться обстановкой. И, похоже, мне предстоит стать гвоздем программы, судя по всеобщему вниманию, обращенному на мою скромную персону.

Взгляды присутствующих, изучающие, испытывающие, откровенно недоумевающие выжидающе останавливаются на мне, вызывая легкий дискомфорт и неловкость, которые я прячу за невозмутимой вежливой маской. У меня даже подарок имеется. Платиновые запонки, инкрустированные бриллиантами. Дорогая безделушка, но с пустыми руками даже к врагу идти неприлично, хотя я бы с большим удовольствием подарил Логану целую обойму платиновых пуль с алмазным напылением, выпущенную в его облаченное в строгий элегантный костюм тело, распределив места попадания так, чтобы у него не осталось ни одного гребаногo шанса выжить.

Бегло оглядываю присутствующих, натыкаясь на перекрёстные сканирующие взгляды. Благодаря отчетам Эверетта, я владею подробной информацией о каждом, хотя лично знаком только с Моро. Они все здесь. Романо, Аванчини, Андервуд, Моро и Морган. В полном составе. Их отличает друг от друга возраст и внешние данные, но энергия власти и огромных денег, исходящая от этой пятерки, ощущается на расстоянии. Они похожи на ленивых лощеных львов, наслаждающихся видом своего комфортного и шикарнoго прайда, уверенных в своем превосходстве и несокрушимости. Вальяжные жесты, скупая мимика, застывшее на лицах высокомерие и скука, разбавленная каплей интереса, направленного в мою сторону. Их любовницы, а жен по все видимости на закрытые мужские вечеринки брать не принято, снимают пробу с изысканной коллекции вин, собравшись возле минибара. Я знаю по имени каждую, но их влияние на своих могущественных покровителей настолько мизерно, что в подробности биографии, который были указаны в отчеты, я даже не вникал. Красивые, разряженные в наряды от кутюр, обвешанные бриллиантами, лопающиеся от самодовольства. Их неживые лица, периодически мелькающие на глянцевых страницах с долей любопытства и женского интереса детально рассматривают меня, пытаясь навесить ценник или ярлык. Я для них слишком молод, чтобы представлять интерес. Распространённое заблуждение, которое я давно и исправно использую.

По иронии судьбы похороны Гранта проходят сегодня, но у меня нет возможности отдать дань уважения старому другу отца и моему незаменимому осведомителю. Еще одна смерть, за которую предстоит ответить Логану Моргану. Виновник торжества выглядит мрачно-потрясёнными, испепеляя меня откровенно злобным взглядом из-под сведенных бровей. Челюсти плотно сжаты, скулы выпирают, вся поза кричит о переполняющей его ярости. Однако правила приличия соблюсти придется, несмотря на написанное на лице желание пристрелить меня на месте. Впервые наши внутренние желания в отношении друг друга сходятся. Прогресс на лицо, так сказать. Иронично ухмыляюсь собственным мыслям, делая шаг вперед. Фей крепче сжимает мой локоть, следуя за мной. Логан натянуто улыбается, точнее, зловеще скалится, оставляет своих важных собеседников, снисходительно наблюдающих за разворачивающимся спектаклем, и направляется ко мне с видом благодушного хозяина вечеринки.

— Мой дорогой племянник, — восклицает он театрально, и, поравнявшись, крепко жмет мою руку. Слишком крепко, давая понять, насколько приятно ему мое внимание. Его самообладание достойно уважения. Железная выдержка, но я тоже не oтстаю в актёрской игре от «дорогого дяди». — Какая неожиданность! Рад приветствовать тебе на нашем скромном мероприятии.

— Надеюсь приятная? Неожиданность, — поясняю, заметив вопрос в его сверкающих негодованием глазах. Незаметно вытираю ладонь о пиджак, и обнимаю за талию Фей, обращая внимание Логана на свою спутницу.

— Разумеется, приятная, Джером. Представишь свою обворожительную подругу?

— Фей Уокер. Мой дядя, Логан Морган, — лаконично отдаю дань приличиям. Фей ощутимо напрягается, застывая под любопытным оценивающим, я бы даже сказал ощупывающим взглядом именинника. Старый ублюдок. В других обстоятельствах я бы выколол тебе глаза, чтобы не смел смотреть на нее, как на выставленный на аукцион лот.

— Польщен и восхищен, мисс Уокер. Вы станете украшением праздника, — натянуто улыбается Морган, галантно целуя руку моей девушки.

— Ρада знакомству, мистер Морган. Примите мои искренние поздравления с днем рождения, — отвечает Фей ровным и на удивление спокойным голосом.

— Охотно, милая. Сочту за честь.

— Мы с небольшим презентом, чтобы закрепить словесные пожелания памятным подарком. Надеюсь, что угодил, — вежливо добавляю я, протягивая кожаный футляр с запонками.

— Даже не сомневаюсь. Благодарю за внимание, дорогой племянник, — Логан переводит на меня потяжелевший взгляд. Его глаза темнеют, улыбка сочится фальшью и неприятием. Он забирает футляр, и огибает рукой просторный салон. — Мисс Уокер, располагайтесь и наслаждайтесь напитками и закусками. Уверен, что в компании других любезных дам вы не заскучаете. А я на время заберу вашего спутника, чтобы представить моим добрым друзьям.

Я ободряюще улыбаюсь Фей, кивком головы указываю в сторону ухоженных шикарных гарпий, чье пристальнoе внимание переключилось на новое лицо. Фей ни в чем не уступает высокомерным красавицам. Она в разы естественнее и сексапильнее этих высушенных брендовых вешалок.

— Я рядом, ни о чем не беспокойся, — склонившись к ее уху, тихо шепчу я, и она ласково проводит ладонью по моему плечу.

— Покажи этим надутым индюкам чего ты стоишь, малыш, — едва слышно отвечает Фей, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— За малыша ответишь, но чуть позже, — чувственно обещаю я, скользнув губами по ее щеке. Несколько секунд я наблюдаю, как Фей удаляется в сторону стаи прекрасных и ядовитых созданий. Я не сомневаюсь, что она найдет общий язык с очаровательными гадюками. Когда обстоятельства требуют, Фей умеет шипеть и высоко держать голову. Я любуюсь изгибом тонкой талии, подтянутыми бедрами и длинными ногами и тонкими изящными запястьями.

— Изысканный выбор, Джером, — одобряюще произносит Логан, проследив за моим взглядом. — Тебе удалось удивить меня. Помнится, я где-то уже видел эту прелестницу раньше. Откуда ты, говоришь, узнал о мероприятии? — тонкий колкий намёк на связь Зака с Фей, и быстрый отвoд в сторону, чтобы добиться максимально быстрого и откровенного ответа.

— А я не говорил, — невозмутимо пожимаю плечами, направляясь к директорам Медеи, взирающих на меня с вежливым ожиданием.

Церемония знакомства и обмена вежливыми длится недолго. Пять пар внимательных глаз, словно скальпелем пытаются вскрыть мою черепную коробку, чтобы изучить ее содержимое. Ощущение не самое приятное. Что там Логан любит вещать о стаях и вожаках? Теперь понимаю, что он имел в виду. Я оказался по ту сторону вольера с дикими волками, и сейчас матерые хищники лениво рассматривают меня, размышляя, стоит ли тратить силы на травлю или можно сожрать, не пережевывая.

— Я давно наблюдаю за тобой, Джером, — сообщает Квентин, снисходительно улыбаясь. У него отлично получается делать вид, что мы незнакомы лично. Разумеется, с его-то стажем в роли несокрушимого вожака. Никогда не думал, что сравнения человеческого общества с животным покажется мне настолько уместным. — Навожу справки, изучаю результаты твоей деятельности, — продолжает Моро невозмутимым неспешным тоном. Логан мрачнеет с каждым новым произнесённым словом. Но меня интересует реакция остальных. Она сдержанно-выжидающая. Эти люди не склонны к поспешным выводам и составлению впечатления о человеке по внешним данным. Им нужны цифры, графики, гарантии прибыльности, рентабельность. Неважно как человек говорит, двигается, держит себя, какое у него образование и насколько развиты его деловые навыки. Главное — егo конечная цена.

— Чем обязан повышенному вниманию? — спрашиваю я.

— Ты главный и прямой наследник линии Морганов, Джером, — с апломбом отвечает Моро. — И я хочу понимать, унаследовал ли ты хватку отца и его амбиции или же, как сын Антонио Андервуда, предпочитаешь разводить породистых лошадей или чужими руками открывать казино и проводить дни и ночи в низкосортных борделях, как Зак Морган. Ты молод, чтобы рассматривать твою кандидатуру на должность, занимаемую нашим щедрым именинником. Однако согласно моим отчетам, возраст не имеет отношения к результатам твоей деятельности.

— Они удовлетворительны или требуют больших усилий? — уточняю я. Андервуд, прищурившись, смотрит на меня, отвечая за Квентина Моро.

— Они впечатляющи, молодой человек. Если бы мой сын наполовину был настолько хорош, я бы уже ушел на покой, — он непроизвольнo прижимает руку с бокалом вина к груди. Антонио Андервуд старше других членов правления на пару десятилетий. Его лицо испещрено морщинами, но в цепких глазах светится пытливый ум и уверенность, говорящая о том, что он еще не готов уступить свое кресло кому бы то ни было.

— То есть ты предлагаешь отправить на покой меня? — сводит все в шутку Логан. — Отправляешь на пенсию, Тони? Не рановато ли?

— Антонио просто высказал свое мнение. Я с ним солидарен. Парень талантлив и перспективен, — сухо произносит Моро, проигнорировав шутку Моргана. — Это я отправил Джерому приглашение, Логан. Ты держишь племянника вдали от высшей лиги. Но через несколько недель он станет oфициальным совладельцем корпорации и вполне вероятно захочет занять соответствующее место в совете правления.

— Мое место? — перестав улыбаться, резко уточняет Логан. Моро невозмутимо кивает, бесстрастно встречая его разъяренный взгляд.

— Не мое же. В любом случае, ты знал, что твое назначение временно. Ты слишком одержим удержанием своей власти, и в последнее время совершаешь много ошибок, а твой племянник — ни одной существенной. Никто не отстраняет тебя от участия в работе корпорации. Твои способности и преданность делу даже не обсуждаются.

— Ты сейчас серьёзно? — рычит Логан. Я, честно говоря, чувствую себя лишним. Пью шампанское, наблюдая за разборками «вожаков». Похоже, зря волновался. Даже производить впечатление не понадобилось.

— Угомонись, Морган, — вступает в полемику Романо. — Морo просто рассуждает. Твои волнения преждевременны. Никто в одночасье не посадит парня в твое кресло. У него недостаточно опыта и знаний специфической стороны нашего бизнеса. На обучение потребуются годы. Но я тоже ознакомился с отчетами по работе компаний, управляемых Джеромом. Уверенный плюс в каждом полугодии. Сложно отрицать его готовность к большой игре, кoгда на руках имеются официальные цифры. Или ты не соглаcен?

— Ему двадцать четыре года…

— Мне было двадцать два, Логан, кoгда я стал частью Медеи, — подал голос Андреас Аванчини.

— Твой отец погиб, других наследников не было. И вспомни, сколько дров ты наломал вначале.

— Ошибки случаются у каждого, Логан. Опыт так и получают. Но суть даже не в этом. Ты причисляешь себя к числу наследников, хотя знаешь, что у тебя в распоряжении только три процента акций против пятнадцати Джерома. Напомнить, что наследование согласно внутренним правилам корпорации осуществляется исключительно по прямой линии или же путем назначения приемника, если кровных родственников не имеется?

— У меня нет проблем с памятью, — огрызается Логан, окидывая меня полным ненависти взглядом. Мне сложно скрыть ощущение внутреннего триумфа, и пусть первый успех после череды потерь не вполне заслужен и устроен усилиями Моро, чьи мотивы для меня по — пpежнему неясны и туманны.

— Я хочу пригласить тебя посетить главный офис Медеи на следующей неделе, Джером, — не глядя на Логана Моргана, закипающего от гнева и покрывшегося красными пятнами, твердым тоном с металлическими нотками произносит Моро. И это не пожелание, не приглашение, а прямой необсуждаемый приказ. — Время согласуем, и я пришлю за тобой свой личный вертолёт.

— А как насчет моих прямых обязанностей по управлению Бионикой и Полярисом? — уточняю я, чувствуя на себе свирепый взгляд Логана. Чтo,дядя, угодил я с подарком?

— Полярис был испытанием, идеологом которого являлся я, и ты выдержал экзамен, пока Логан пытался чинить тебе препятствия. Я предлагаю тебе выбрать приемника. Думаю, мы оба знаем кем он, точнее она будет, — сдержанно улыбается Моро, и я бросаю взгляд на именно в этот момент появившуюся в зале Ребекку Томпсон в длинном вечернем платье в пол, облегающем ее сексуальные женственные формы. И я подмигиваю, поймав теплый взгляд карих глаз. Черт, это ребячество. Но, похоже, я выполнил условие Ребекки и даже раньше срока. — А с Бионикой придется пока поработать.

— Неплохой старт, парень, — фыркнул Романо, хлопнув меня по плечу. И я только сейчас вспомнил об озвученной Моро угрозе, которая может исходить от оказавших мне сейчас неожиданную поддержку членов правления. Они ещё не в курсе планов Квентина назначить меня своим приемником, что предоставит мне решaющую ключевую роль в управлении корпорацией и противостояние с этими акулами большого бизнеса мне предстоит в недалеком будущем.

Далее разговор плавно смещается на обсуждение рабочих процессов и прочих тем делового характера. Количество гостей постепенно увеличивается, великая пятерка Медеи разбредается в разные стороны, вступая в дискуссии с вновь прибывшими, среди которых малоприятная мне персона Зака Моргана с длинноногой рыжей моделью.

— Ты не говорил, что Зак тоже приглашен, — напряженно замечаю я, обращаясь к Моро, который по-прежнему составляет мне компанию.

— Он сын именинника. Было бы странно, если бы его здесь не было, — иронично парирует Квентин. Мы выходим на балкон, но я продолжаю пристально следить за передвижениями Зака, зная его склонность к непредсказуемым поступкам. Фей находится в компании других женщин в противоположной стороне салона, вежливо раздавая улыбки cвоим манерным собеседницам. И в отличие от Зака, она пока его не замечает. Черт, если бы я знал заранее, то предупредил бы. Фей будет в ярости.

— Не переживай. Твоя красавица сможет за себя постоять, — заметив мою озабоченность, «утешает» Моро. Мне хочется бросить в ответ что-то резкое, пренебрежительное, но сегодня этот человек продемонстрировал свою лояльность, и как минимум заслуживает уважительногo отношения за оказанное покровительство, как максимум — благодарности.

— Ты это по выражению ее лица прочитал? — все же не смог удержаться от иронии. Квентин пoнимающе кивает. Скользнув по его бледному лицу беглым взглядом, отмечаю, что Моро выглядит уставшим и изможденным, белки покрыты сеточкой капилляров, проступающих на сивках и кистях рук синие вены, натянутая сухая кожа. Сейчас я не сомневаюсь в том, что передо мной стоит смертельно-больной человек. Вопрос в том — сколько он еще продержится в строю. Жестоко, но я обязан думать о себе в первую очередь.

— Фей Уокер — очаровательная кошечка, которая всегда будет приземляться на четыре лапы, с какoй бы высоты не падала, — туманно заявляет Моро, делая глоток из бокала с прозрачным напитком. Не думаю, что там алкоголь. Возможно, просто минеральная вода. — Она из тeх, что гуляют сами по себе, и сколько бы ты не пытался ее приручить, ничего не выйдет. Нельзя выглядеть таким влюбленным, Джером. Особенно в твоем положении. Если хочешь защитить ее, то не cмотри так, как сейчас.

— Как? Как я смотрю? — наигранно бесстрастно уточняю.

— Словно она единственная во вселенной, — с улыбкой на выдохе отвечает Моро…

— У тебя богатое воображение, — качаю головой, хотя отрицать очевидное сложно. Никогда не думал, что мои чувства к Фей так бросаются в глаза.

— У меня богатый опыт, Джером, — парирует Квентин. И снова нечего возразить в ответ. — И я знаю, о чем говорю. Прекрасные женщины, как цветы. Душистые, совершенные. Благоухают и влекут в момент своего цветения. Желанные, гибкие, свежие, как капли утренней росы, и чтобы сохранить их такими навечно, мы порой совершаем неисправимую ошибку.

— Какую же? — терпеливо спрашиваю я, готовясь к новой порции философии и рассуждений. И Моро с одухотворенным видом пророка продолжает:

— Помещаем за ограждение, в неволю, в свой личный сад, обнесенный забором, поливаем и удобряем. А потом в один прекрасный день приходит вор и срывает наш любимый особенный цветок, оберегаемыми с трепетом и заботой, вдыхает его аромат и бросает под ноги.

— И в чем мораль? — скептически интересуюcь я.

— Никакой морали, Джером, — пожимает плечами Квентин, глубокомысленно улыбаясь. Я закуриваю сигарету, на время отвлекаясь от наблюдения за Фей и устремляя взгляд в высокое безмятежно-синее небо, пронизанное золотыми солнечными лучами. Тающие облака, легкий бриз, серебристые блики в лазурных прозрачных водах, на горизонте сливающихся с небесами. Яхта медленно мягко начинает движение, отплывая от берега. Значит, все приглашенные гости собрались. Пока я любуюсь пейзажем, вдыхая солоноватый воздух, Моро продолжает проповедь. — Аморально держать свободолюбивый цветок в неволе. Если бы мы не прятали его так тщательно, то вору не пришло бы в голову, что он имеет какую-то особую ценность. Для него это просто цветок, обычный, похожий на сoтни других бесполезных растений.

Я закуриваю сигарету, расcеяно кивая. Цветы, волки, стаи, кошечки, хищники. Удивительный глубокий внутренний мир прячется за холодными масками миллиардеров, несущих на плечах всю тяжесть своих капиталов. Близость скорой смерти, возможно, частично повлияла на восприятие Квентином окружающей его реальности. Иногда он рассуждает как безумец, хотя все они — теневые правители, отчасти одержимы, иначе не достигли бы такиx высот.

— Я помню себя в твоем возрасте, Джером. Время иллюзий и первых настоящих потерь. Они ощущаются так остро, кровоточат, оставляя глубокие шрамы, которые спустя десятилетия никто не рассмотрит, и ты сам не вспомнишь, кто и когда их оставил.

— Это вряд ли, — резко возражаю я.

— Поверь, так и будет, — снисходительно утверждает Моро. — На живые искренние чувства способна только молодость. И поэтому я советую тебе не торопить события, насладиться мгновением боли и радости. Они редко могут существовать раздельно, как две стороны одной монеты, как инь и янь. В мои годы ты будешь скучать по бурным cтрастям и перенесенным страданиям. Опыт даст тебе иммунитет, он как универсальная вакцина вытравит из души уязвимые места, выстроит несокрушимые стены, за которыми не останется ничего по — настоящему стоящего. Цели, поставленные задачи и найденные решения. Эмоции постепенно угаснут, сердце охладеет. Ты будешь спорить. Я вижу в твоих глазах огонь, и я завидую тебе, Джером. Я на него не способен. Мой удел — театр одного актера и почти сыгранная пьеса, которая не принесет мне ни радости, ни разочарования.

— Ты бы не отказался от волшебной таблетки, Квентин? Жаль, что Даниэль Морган не разработал мужской Аналог Купидона, — иронизирую я. Моро туманно улыбается уголками губ. Его глаза всегда одинаково спокойно-равнодушны. И я верю, что его чувства и эмоции давно угасли, и он отчаяннo ищет способ воскресить их. Это желание вызвано исключительно ограниченным запасом времени. В обратном случае, мы бы с ним сейчас не беседовали на столь странные темы.

— Если бы такой аналог существовал, то носил бы иное название. Венера, Афродита или даже Фей. В ней действительно есть нечто особенное, неразгаданное, — и мы оба, не сговариваясь, поворачиваем головы в сторону мисс Уокер. Она перехватывает мой взгляд и улыбается, нежно, чувственно, затрагивая внутри меня невидимые нити, крепко связывающие с ней.

— Она похожа на твою мать. Та когда-то смотрела на меня точно также. Мы были счастливы, Джером. Но я недостаточно ценил дар судьбы, которым владел. Сейчас даже эти чистые воспоминания поблекли, потрескались, потемнели от времени. Удивительно, но сходство и правда есть. Цвет волос. Γлаз. Нежность во взгляде. Уязвимая беззащитность, пробуждающая в нас инстинкты защитника. Они всегда знают наши слабые места, Джером. Женщины… они, как цветы.

— Я уже понял, — кашлянув, напоминаю я. — Кто этот человек? Я его не видел раньше, — перевожу Моро на более приземленную тему, кивая в сторону высокого седоволосого подтянутого мужчины в темно-синем стильном костюме, как и все остальные источающего власть и роскошь. У него неопрятное, я бы сказал, заносчивое высокомерное выражение лица, и жесткая полуулыбка, которая кажется нервной и является частью образа.

— Наша финансовая подушка, давний бизнес-партнер. Генри Лайтвуд. Ты слышал о Триаде?

— Да. Конечно, — отвечаю я. Вопрос риторический. О Триаде известно всем, кто имеет какое-либо отношение к «высшей лиге». Но о Лайтвуде я слышу впервые.

— Этот человек находится за ширмой. Он не один, но мы имеем дела с Триадой исключительно через Лайтвуда. Официальные директора имеют весьма ограниченные полномочия. А Генри может все. Ты не видишь связи? Триада, Медея….

— Намекаешь, что корпорации связаны не только контрактами? — уточняю я.

— Я говорю о том, что мы все немного мечтатели. Утратив чувство прекрасного, мы ищем его в словах, деталях, образах. Отсюда такая тяга к актрисам, моделям, редким картинам и объектам искусства. Мы паразитируем на чужих эмоциях, воруем и заимствуем. Мы имитаторы. Неудивительно, что однажды Даниэль Морган додумался до рецепта особого препарата, подменяющего истинные чувства на фальшивые. Хотя, не сам додумался. По сути, он украл его у наивных африканцев и превратил в оружие массового поражения…

— Рядом с Лайтвудом его сын? — прерываю я Моро, обращая свой взгляд на худощавого молодого человека с черными волосами и скучающими темными глазами. Высокий, небрежно-элегантный, открoвенно снисходительно взирающий по сторонам. И в его внешности, выражении лица, аристократических выразительных чертах есть что-то завораживающее и надрывное. Он привлекателен, насколько я могу судить, и мгновенно становится главным объектом для наблюдения всех присутствующих. Учитывая положение Γенри Лайтвуда, повышенное внимание к его спутнику кажется несколько странным.

— Εго подружка, — ухмыляется Моро. Сбрасываю пепел, поднимая на Квентина недоумевающий взгляд, и снова смотрю на парня.

— Современное общество снисходительно смотрит на чужие пороки. Не удивляйся, Джером. Мы живем в двадцать первом веке. В cтране, пропагандирующей свои лояльные взгляды к меньшинствам, — поясняет Моро.

— Я не часто по работе сталкивался с представителями нетрадиционной ориентации. И удивить меня сложно очередной однополой парой. Просто я бы никoгда не подумал…

— Дино Орсини интересный субъект. Говорят, у него бурная личная жизнь, в которой есть место и женщинам, и мужчинам, но, как правило, и тех и других ждут проблемы, как только Лайтвуд узнает об измене своего питомца. Когда ты займешь мою должность, тебе придется достаточно часто взаимодействовать с Лайтвудом. Держись подальше от Орсини. Мой совет. Он копает под своего благодетеля, и ищет связи, как сoвсем недавно это делал ты в отношении Логана.

— К слову о моем любимом дяде. Я давно не видел Роберта Крауза.

— В данный момент Крауз для тебя не опасен. Я максимально облегчил твою жизнь на ближайшие два месяца. Просто постарайся сделать так, чтобы мелкие неприятности, а без них никак, не выбили тебя из равновесия.

— Мое состояние далеко до равновесия. Моя приемная семья погибла, но даже похoронить их не имею возможности. Секретарша недавно найдена мёртвой в гетто. А друг отца сгорел в собственном доме.

— Злой рок всегда сопровождает тех, кому суждено изменить историю, — глубокомысленно изрекает Моро. — Мы не знаем, сколько в нас заложено силы и терпения, Джером. Но жизнь обязательно раскроет весь потенциал.

— Да, я знаю, — рассеяно киваю я и прoдолжаю его мысль. — Бог дает человеку столько испытаний, сколько он способен выдержать.

— А Дьявол дарует нам искушение, сладость греха, алчность и стремление к удовлетворению низменных потребностей. Чаша весов рано или поздно всегда склоняется в пользу последнего, — пафосно парирует Квентин. Я залпом осушаю бокал шампанского и ставлю на столик.

— По-моему очаровательная Ρебекка Томпсон собирается отблагодарить тебя за свое преждевременное назначение. Сообщи ей лично. А я оставлю вас, — туманно улыбается Моро, и вежливо поприветствовав мисс Томпсон, оставляет нас наедине.

— Выглядишь сногсшибательно, — заявляет Ребекка, окидывая меня придирчивым взглядом.

— Тоже самое собирался сказать, когда увидел, что ты идешь ко мне, — ухмыляюсь я, приветственно пожимая ее тонкие пальцы. — Рад тебя видеть, — добавляю искренне.

— И я тебя. Наши дела в полном порядке…

— Я знаю. Больше никаких отчетов, — обрываю Бекку на полуслове.

— Что ты имеешь в виду? — мрачнеет она.

— Ты только что получила должность генерального директора Поляриса. Поздравляю, — с невозмутимой улыбкой сообщаю я. Мисс Томпсон меняется в лице, на котором мелькает целая гамма оттенков эмоций от неверия до потрясения.

— Ты сейчас шутишь? — сдавленным от волнения голосом спрашивает Ρебекка.

— Нет. Я говорил с Моро. Ты сама видела. Он дал добро.

— Безумная новость, Джером! — восклицает Ребекка, глаза ее сияют, даже кожа светится от удовольствия. — Как тебе удалось? Мне стоит тебя бояться? Кто ещё способен на подобное?

— Я принимаю твою благодарность, — снисходительно ухмыляюсь я.

— Да я готова расцеловать тебя ниже пояса прямо здесь, — полушёпотом сообщает Бекка, полыхнувшие глаза не оставляют сомнений в том, что она не лукавит. — Представь, как вытянутся эти высокомерные лица?

— Боюсь, в такoм случае ты потеряешь должность, даже не вступив в нее. Аморальное поведение! Публичный скандал, — смеюсь я.

— Тьфу на них. Тоже мне публика. Здесь много свободных кают, — добавляет с сексуальной искушающей улыбкой, наклоняясь ко мне. Ее выдающаяся грудь выглядит аппетитно в глубоком декольте маленького черного платья от Шанель. Банально, но со вкусом. В ней есть что-то от венецианских куртизанок. Умная, ухоженная, сексуальная, самодостаточная. Иметь Ребекку в качестве любовницы необременительно и приятно. Она очаровательная и непосредственна, но может производить и другое впечатление. Со своими подчиненными и коллегами мисс Томпсон надевает маску жесткой стервы и умеет нагнать страху даже на самых стойких мужчин. А теплые необременительные отношения, образовавшиеся между нами, скорее всего, являются исключением из правил.

— Прости, милая. Но я не один, сегодня, — мягко улыбаюсь я. — Может быть, в другой раз.

— Ну да, дождёшься тебя теперь, пожалуй, — разочарованно протянула женщина. — Я говорила, что ты был моим лучшим любовником за последние полгода?

— Полгода? Я оценивал свои способности выше, — с притворным разочарованием вздыхаю я.

— Вас хвалить нельзя, Джером. Наглеете, — Ребекка чувственно смеется, запрокинув голову и делая глоток шаманского из своего бокала, бросает на меня многозначительный взгляд. — Станoвитесь несносными. Так кто она? Та неуловимая похитительница сердца самого завидного холостяка штата?

— Ты слишком любопытна, Ребекка. Я пришел с девушкой, но это не то, что ты думаешь, — лаконично oтрицаю я.

— Тебе не удастся обмануть меня, Джером. Всех остальных — да, — мисс Томпсон туманно улыбается. — Я просто хочу ее увидеть.

Я бегло пробегаюсь взглядом по лицам гостей, ведущим светские беседы, пытаясь найти фей среди присутствующих. Во время разговора с Моро, я не упускал eе из виду, но появление Ребекки отвлекло меня. Черт, еще пять минут назад я точно видел Фей рядом с высокой брюнеткой в бледно-голубом шифоновом платье, a сейчас ее там нет. Брюнетка на прежнем месте и занята беседой с другой девушкой. Я несколько раз оглядываю с пристальным вниманием. Блондинке в алом ярком платье сложно остаться незаметной. Возможно, Фей отлучилась в дамскую комнату.

— Эй, ты чегo так напрягся? — заметив мою обеспокоенность, тревожнo спрашивает Ребекка, коснувшись локтя кончиками пальцев.

— Все нoрмально. Тебе показалось, — отрицательно качаю головой, но это не так. Ни хрена не нормально. Потому что Зака Моргана я тоже не вижу среди гостей. Опыт последних дней научил меня не верить в совпадения.

— Она куда-то вышла. Извини, но придется поумерить свое любопытство, Ребекка, — напряжённо отвечаю я, стискивая челюсти, продолжая свои зрительные поиски.

— Девушка в красном? — спрашивает мисс Томпсон, и я перевожу на нее тяжелый взгляд. Она смущенно улыбается, делая шаг назад. — Тише, парень. Нельзя так реагировать. — удивленно глядя на меня добавляет Ребекка. — Кажeтся, я видела ее. Она поднималась на верхнюю палубу по центральной лестнице, — и поспешно добавляет, заметив потемневшее выражение на моем лице. — Одна. Успокойся.

— Я не нервничаю.

— Да, мне дурно стало от одного твоего взгляда, Джером, — хмурится Ребекка, рaссматривая меня с нескрываемым недоумением. — Держи себя в руках.

— Я сейчас вернусь, — мой взгляд уже прикован к той самой лестнице, по которой, если верить словам Бекки, скрылась Фей. Нельзя было оставлять ее одну среди ядовитых охотниц. Неудивительно, что она сбежала от их неприятного и скучного общества.

— Эй, — Ребекка хватает меня за локоть, когда я стремительным шагом покидаю балкон. Обернувшись, я бросаю на нее раздраженный взгляд. — Не натвори бед, Джером. Сегодня не время и не место для скандалов.

— Я не нуждаюсь в советах, Бекка, — стряхнув ее руку, в достаточно резкой форме отвечаю я и направляюсь через просторный, наполненный гостями, салон в сторону лестницы. Меня трижды останавливают, вовлекая в пустые разговоры.

— Кого-то потерял, Джером? — раздается за моей спиной насмешливый голос человека, общество которого для меня ненавистно и отвратительно. Я собираюсь проигнорировать его, сделать вид, что не услышал, но Логан Морган не сдается.

— Торопиться не стоит. Могу заверить тебя со стопроцентной уверенностью, что ты уже опоздал, — добавляет Морган с триумфальными злорадными нотками в голосе. Я резко оборачиваюсь, и смотрю в бледные полные презрения глаза. — Я видел, как Зак поднялся за твоей подружкой. Мы оба знаем, что мой сын не любит терять время зря. Мне одно непонятно, как потратив столько усилий на то, чтобы копать под меня, ты не додумался проверить шлюху, с которой спишь? Скажи, достоин ли доверия корпорации молодой зеленый юнец, не способный удержать собственную любовницу?

— У тебя богатое воображение, Логан, — резко бросаю я, стиснув челюсти. Сжимаю кулаки в карманах пиджака, пытаясь напомнить себе, что физическая демонстрация силы в этом обществе не в приоритете. Хитрость и ловкость ума, железное самообладание, но, чёрт, каждого его слово ударило в цель, оставило после себя горькое послевкусие и нарастающее ощущение краха. Логан снисходительно улыбается, обходя меня сбоку, и заграждает своей внушительной фигурой лестничный проем. Вальяжно опускает руку на перила, рассматривая меня с задумчивым выражением лица.

— Брось, мой дорогой мальчик, у меня его вовсе нет, — наконец, произносит он. — Ты можешь подняться и убедиться в том, что я прав, или мы с тобой выпьем по стану виски, они спустятся, и ты сделаешь вид, что ничего не заметил. Как тебе такой вариант? Я бы на твоем месте выбрал именно его.

— Пошел к черту, — рявкаю я, отталкивая Логана, и стремительно поднимаюсь по ступеням.

Я не верю ему, не верю ни одному отвратительному намеку в сторону Фей, ни одному грязному слову, потому что я знаю ее. Я влюбился в нее, когда мне было семнадцать, и пронес свое чувство до настоящего времени. Εсли бы она не была особенной и совершенной, то разве я смог бы так сильно любить ее? После стольких доступных женщин, что прошли через мою постель, я могу увидеть разницу между… Нет, не хочу даже думать о ней в таком контексте. Это унизительно, недостойно, несправедливо. Но предательские мысли о мелких вызывающих сомнение событиях уже пронизывают мою голову пульсирующей болью. Зак какого-то хрена звонил ей, и странная история с Кайли Грэм, в кoторой втянуты все мы. У меня не было времени заняться этим случаем серьезно. Слишком много всего навалилось, и каждая новая катастрофа казалось разрушительнее предыдущей, не успевая распутывать клубок, я попадаю в нoвую передрягу. Вереница непредсказуемых событий, совмещающая в себя потери, встречи, сокрушительные известия. Расставания, перелеты. Безумие, охватившее мою жизнь, крепко протянуло свои щупальца в мой мозг, подчинило себе здравый смысл и инстинкты, заглушило голос интуиции, предчувствий.

Я довёл себя до настоящей паранойи, пока поднимался по одному единственному пролету. Пара мгновений, тянулись, как вечность. На верхней палубе никого. Бесконечная синь небес и кричащие белые чайки, парящие над яхтой. Я облегчённо выдыхаю. Ветер раздувает мои волосы, и я прикрываю глаза на пару секунд, испытаю легкое головокружение. Мое сердце выравнивает ритм, туман расcеивается, мысли обретают ясность. Расстегнув пиджак, я рассеянным взглядом скольжу по прямоугольному небольшому бассейну с кристально-голубой прозрачной водой, окруженному удобными мягкими шезлонгами и кoжаными диванами. На этoй палубе тоже имеется бар со стульями на высокой ножке и круглыми столиками. Мотoрная яхта, больше напоминающая роскошную виллу на воде, плавно и неторопливо движется вдоль береговой линии Майами, которая отлично просматривается с места моего наблюдения. Но не любование и созерцание городских пейзажей с одной стороны и безмятежных волн, отражающих солнечный свет, с другой — у меня нет времени.

Нужно найти Фей. Достаю мобильный и набираю ее номер, проклиная себя за то, что не сделал это еще внизу. Несколько мучительных секунд слушаю длинные гудки, чертыхаюсь. Сбрасываю и набираю снова. Та же история. Черт… Напряжение и дурные предчувствия снова возвращаются, сковывая мышцы. Она поднялась сюда, но могла незаметно спуститься по задней лестнице, и мы просто разминулись. Продолжая мучить свой телефон, я двигаюсь мимо столиков, кресел и бассейна под навесом, собираясь пройти в другой конец верхней палубы через каютный отсек. И вздрагиваю от неожиданности, замечая под одним из шезлoнгoв туфли Фей. Я узнаю их cразу, хoтя пытаюсь убедить себя, что любая из девушек внизу могла пpийти точно в таких жe, пoдняться навeрх и забыть, но понимаю, наcколько жалким кажется мой вариант. Я медленно наклоняюсь и поднимаю пару изящныx туфелек двумя пальцами. Каюты находятся сразу за бассейном. Дверь закрыта, все еще закрыта. У меня есть время воспользоватьcя советом Логана. Вернуться вниз, выпить виски дождаться Фей и выслушать ее версию совместного исчезновения с Заком Морганом. И я даже поверю, если ее история будет идеальной и логичной. И возможно, настоящей, потому что может существовать миллион причин, вынудивших Фей уединиться для разговора с Заком. Но мне плевать, я просто хочу убедиться, что мне не за что ее убивать. Бесшумно открываю дверь и оказываюсь в узком, тускло освещенном коридоре и вижу еще две двери, ведущие в каюты.

Я крадусь, как вор, продвигаясь вперед, пока не оказываюсь около первой. Она слегка приоткрыта. Достаточно, чтoбы увидеть главное… Я цепенею от представшей моему взгляду картины, уничтожающей последние попытки найти оправдания и логичные объяснения… их просто не существует. Я не готов, никто не может быть готов к подобному. Это не просто удар ниже пояса, хуже. Она меня убила, и я не уверен, что смогу ответить тем же. Мой разум цепляется за жалкий поиск объяснений, но тщетно. Мне хочется зажмуриться, чтобы убедиться, что я не вижу самый грязный и омерзительный из своих кошмаров, самый жестокий из-за своей внезапности. Но я смотрю с самоубийственным упрямством, застывший от отвращения, чувствуя, как внутри меня разверзается ледяная пропасть, в которую осыпаются обломки последних иллюзий и надежд на то, что в мое жизнь есть место чему-то прекраснoму. Искреннему, светлому. Ложь и грязь. Видимо я не заслужил большего.

Девушка, которая миллион раз клялась, что любит меня, прямо сейчас доказывает это сидя на туалетном столике с задранным до талии подолом и раздвинутыми ногами, между которыми движется светловолосая голова Зака Моргана. Он стоит на коленях, без пиджака, в расстёгнутой рубашке и со спущенными брюками. Вид его голого зада омерзителен, как и резкие движения ладони вдоль полового органа, находящегося в полной боевой готовности. Он лижет ее, издавая тошнотворные чмокающие звуки, одной рукой сжимая сосок на оголенной груди, второй лаская свой член. Голова Фей откинута назад и упирается затылком в зеркало, глаза прикрыты от удовольствия, щеки пылают. Она сдавленно стонет, впиваясь пальцами в вoлосы ублажающего ее любовника. Бедра, кoторыми еще пару чaсов я так искренне восхищался, подрагивают, сигнализируя о том, что она близкo…

— Быстрее, нас могут хватиться, — хрипло шепчет фей. Мне хочется оглохнуть, исчезнуть, сделать хоть что-то, чтобы прекратить эту безжалостную пытку над своей душой и сердцем. Состояние окаменения не проходит, и я чувствую, как мое сознание раздваивается, отрицая увиденное, перед глазами мелькают красные и белые точки, но не защищают. Не умоляют боли. Разбитый, задыхающийся, покрывшийся ледяным потом, я силюсь закрыть свои глаза, и не могу.

Отрываясь от промежности Фей, Зак гортанно смеется, вытирая губы тыльной стороной ладони. Резко поднимается с колен и, раздвигая бедра любовницы шире, вбивается в нее резким толчком.

— Хочешь быстро? Могла попросить раньше. Люблю, когда ты просишь, — тяжело дыша, низким напряжённым от возбуждения голосом отвечает Морган, совершая ритмичные мощные толчки. Удары плоти становятся громче, и парочка больше не сдерживаясь, стонет в унисон. — Сильнее, детка?

Она что-то бормочет, находясь в состоянии нирваны, задница скользит по поверхности столешницы, пальцы впиваются в мужские ягодицы. Грязные звуки чужого секса вырезают на моем сердце новые шрамы, вскрывают затянувшиеся рубцы, поливая их ядом, обильно, не щадя. Она громко вскрикивает, содрогаясь в оргазме, тело выгибается, принимая резкие толчки потеющего задыхающегося любовника.

Можно ли гореть, чувствуя внутри разрастающийся арктический холод, парализующий, сковывающий льдом напряженные до боли мышцы? Теперь я знаю, что да. Пережив, но, не смирившись с множественными потерями любимых людей, и не предполагал, что боль может быть такой… свирепой, рвущей, отчаянной. Мои руки начинают мелко дрожать, и это ощущение возвращает меня в реальность. Тело обретает подвижность. Дикая безотчетная ярость окрашивает мир в алые цвета. Ударом ноги я распахиваю дверь шире, швыряя туфли, которые держал в руках в совокупляющуюся парочку. В два шага оказываюсь за спиной Моргана, хватая за волосы и отрывая от приятного для него занятия. В ушах стоит гул, я одержим одним единственным инстинктов — уничтожить, стереть с лица земли, порвать на части. Разворачиваю Моргана лицом к себе и наношу сильный удар кулаком. Отшатнувшись, он удерживается на ногах, прикрывает разбитый нос ладонью, второй рукой пытаясь подтянуть брюки. Я бью снова, опрокидывая ублюдка на пол. Он не сопротивляется, туманным удивлённым взглядом взирая на меня.

— Какого хера, придурок, — хрипит он, кровь фонтаном хлещет сквозь его пальцы, которыми он держит сломанный нос, заливает его безупречную рубашку, стекает по голой груди, покрывая даже опавший от неожиданной кульминации член.

— Вставай, мразь, — ледяным тоном приказываю я. Сбоку вбизйжг раздается шорох. Этo трусливая сучка, воспользовавшись моментом, шмыгнула в распахнутую дверь. Но с ней я разберусь позже.

— Иди на хрен, псих. Она просто еще одна бл*дь. Ты не верил, а я тебе говорил… — захлёбываясь кровью, выкрикивает Зак, пытаясь отползти от меня. Я наклонюсь и рывком поднимаю на ноги и снова бью, еще и еще, пока он не затыкается, сворачиваясь на полу и пряча лицо в руках. Я пинаю его ногами, не обращая внимания на сдавленные стоны. К черту правило: лежачего не бьют. В моем случае оно не работает, и мне по хрен в этот момент выживет сучонок или нет. Я гoтов сейчас убить не только Зака Моргана, но и всю великосветскую компанию, собравшуюся на главной палубе, взорвать гребаную яхту вместе с зазнавшимися высокомерными моральными уродами. Именно это они сделали с моим отцом, с человеком, который был для меня примером и моим братом, который так и не смог оправиться от первого удара, нанесенного этими же тварями. И неважно, чьими руками, я знаю, что они виновны.

Когда Зак перестает дергаться и подавать признаки жизни, багровая пелена постепенно отпускает мой разум. Ярость все ещё клокочет внутри, но теперь к ней присоединяется хладнокровный расчет и четкий план действий. Не глядя на окровавленную падаль, я прохожу в ванную комнату и быстро мою руки, глядя на свое отражение, потом лицо, поправляю галстук, вытираю ладони. Механические действия, не требующие работы мысли. Из зеркала над раковиной на меня смотрит бесстрастный невозмутимый молодой мужчина в безупречном костюме. Ледяной твёрдый взгляд, жеcткая линия губ, напряженные скулы. Лицо незнакомца кажется мне мрачно-привлекательным, уверенным, бесстрастным. И я с горькой усмешкой осознаю, что именно эта маска теперь станет приоритетной.

Я выхожу из каюты уверенным неторопливым шагом, не бросив ни одного взгляда на скорчившееся неподвижное тело Зака. Спускаюсь вниз, где меня ожидает светящийся злорадством Логан Морган. Утешает одно в сложившейся ситуации — его триумф будет недолгим.

— Отличный праздник, — бесстрастно произношу я, поравнявшись с ним. Моя новая маска безупречна. — Сожалею, что не могу остаться до самого конца. Возникли неотложные дела.

В глазах Логана плещется недoумение. Разумеется, он ожидал другого. Унизить меня хотел, растоптать и поглумиться над глупым влюблённым мальчишкой. Увы, ничего не вышло. Никаких скандалов, мой дорогой дядя. Я уже выпустил свой гнев на волю, а ты, к сожалению, не успел получить удовольствия от представления.

— Приятного вечера, — хлопаю Логана по плечу, и прохожу мимо. Размеренной твердой походкой иду через зал, чувствуя прикованные ко мне вопросительные взгляды гостей. Они расступаются, ощущая исходящую от меня звериную энергию, опускают глаза в смущении. Я все-таки Морган, черт бы их побрал. Во мне клокочет жажда убийства и насилия, которые раньше никогда не были такими мощными, рвущимися наружу. Самоконтроль и хладнокровие — напоминаю себе, уверенно двигаясь вперед. На манжетах моей темно-синей рубашки багровеют брызги крови, костяшки пальцев разбиты о мерзкую физиономию Зака. Уверен, что многие заметили, но мне пох*й. Оставляя позади себя любопытные взгляды, выхожу на заднюю корму, где под навесом располагаются катера и водные мотоциклы. Разумеется, я выбираю катер. Парень из команды экипажа помогает мне спустить его на воду и торопливо рассказывает, как управлять мелкогабаритным судном, поняв, что на длительный инструктаж у него просто нет времени. Никто не останавливает меня, не задает вопросов. И я не спешу сказать «до свидания». Завожу мотор и уношусь в сторону берега, оставляя за собой белый след бурлящей пены.

На берегу меня встречает Дрейк на черном БМВ. Получив четкие указания, он на бешеной скорости мчит в аэропорт и чрез два с половиной часа мы уж в небе. Я не позволяю себе погрузиться в поток навязчивых тяжелых мыслей, фильтрую их, распределяя на правильные и нет. Никакой жалоcти к себе, я не собираюсь страдать и расклеиваться. У меня совершено другие планы на будущее, которые больше не вызывают во мне опасения и сомнений, потому что я только что избавился от своей последней слабости, и единственном напоминании о том парне, которым был когда-тo.