ГЛАВА 19

Первым на меня бросился Ник. Налился багрянцем, напыжился, словно лесной еж, сжал кулаки и кинулся. Я подло сделал ему подсечку, уселся сверху, когда ловец упал, и несильно стукнул лбом о землю. Увы, не помогло. Ник сбросил меня, перевернулся и снова кинулся в атаку. Я отбросил его воздушным арканом, с сожалением ощутив, что резерв израсходован почти полностью. Подарки Изнанки закончились. Больше всего силы ушло на стабильный портал, открывать его в Пустоши — это действительно дорогое удовольствие. Сейчас мне не помешало бы немного отдыха, сочный кусок мяса и женщина, что поделится со мной силой. И то, что в перспективе не ожидалось ни первого, ни второго, ни, тем более, третьего — весьма меня огорчало. Настолько, что я снова приложил неугомонного Ника головой о камушек.

Сбоку тут же бросилась Лира, повисла на моем локте.

— Не трогай его! Не трогай!

Я стряхнул девчонку, обернулся. Похоже, резерв ледяной магички тоже приблизился к нулю, сейчас она была слаба, как новорожденный котенок. Серебряные косы разлохматились, в глазах — слезы. Жалкая…

Я сглотнул горечь во рту. Избиение младенцев никогда не доставляло мне удовольствия, а женщина должна служить источником наслаждения, а не вызывать желание надраться до беспамятства. А глядя на Лиру, мне хотелось именно этого. Бездна гнилая, мне действительно было жаль. Жаль, что наши с ней пути когда-то пересеклись. Жаль, что ее папаша был редкостной сволочью, и мне пришлось его убить. Жаль, что сегодня я сделал то, что сделал. Жаль. Но говорить я этого не стану.

Ник снова на меня бросился, даже успел приложить кулаком. Вот сученок! Скулу обожгло огнем, гадство… откинул ловца, развернулся. Ник рычал, глаза его налились кровью. Были бы у меня силы, обязательно бы съязвил что-нибудь, но Бездна! Надоело.

— Хватит, Ник. — Удивленно повернул голову на голос Харта. Тот накинул на Шило невидимую сеть, не давая снова броситься на меня.

— Ты его защищаешь? — вскинулся Ник. — Его? Этого… этого…

— Что, проблемы со словарным запасом? — не удержался я. — Учу вас, учу…

— Урод!

— Да? А бабам, вроде, нравлюсь…

Язык мой — враг мой… Ник снова зарычал, дергаясь в магических путах.

— Раут, уймись уже, — устало сказал Харт, опускаясь на траву. Его резерв тоже был истощен, поддерживать такой купол и в таких условиях — сложная задача. Я хмыкнул. Ник ругался, пытаясь вырваться. Здоровяк хмуро пыхтел, но поглядывал на меня недобро.

— Ты сволочь, Лекс, — наконец выдал Здоровяк умную мысль.

— Зато вы все образцы добродетели, — равнодушно протянул я. — Что-то я не заметил, чтобы вы пытались остановить меня, когда мы были в песках. Всех все устраивало на тот момент? Или очень было жаль свою задницу, что сгорела бы за считанные секунды, останься мы без злости Лиры?

Я окинул взглядом притихшую компанию. Усмехнулся.

— Очень удобно, правда? Когда есть, кого обвинять. Конечно, после того, как выжили.

— Ну, можно же было как-то по-другому… — растерянно и на удивление вменяемо пробормотал Ник.

— Нет, — хрипло сказал Харт. — Удержать холод может только стихийник. Я могу создать ледяную глыбу, но не то, что делала Лира. И, увы, — он бросил на девушку виноватый взгляд, — она действительно не смогла бы сделать этого без эмоций…

Лира сидела на траве, закрыв лицо руками. Ник бросил на меня еще один взгляд и подполз к ней, обнял.

Мы все отвели глаза. Гадко было, да.

— Лекс, а ты что, правда, убил ее папашу? — ожил Здоровяк. Харт окинул ловца таким взглядом, что тот съежился и замолчал, забормотал что-то себе под нос. Я засунул руки в карманы, развернулся и пошел… Подальше от всей компании. Тихий шорох за спиной заставил сердце подпрыгнуть и сжаться. Обернулся.

— А, это ты…

— Кажется, ты надеялся увидеть кого-то другого, — Лантаарея подняла бровь. Пожал плечами.

— Ланта, у тебя случайно нет чего-нибудь горячительного? — потер ноющую скулу. — Я был бы тебе весьма благодарен… Не поверишь, как надраться охота.

Она покачала головой.

— Я даже не могу переместиться здесь, повелитель. Слишком нестабильны силовые потоки. Твой портал был невероятен, Лекс.

Я хмыкнул.

— Ты нас всех спас.

Покосился изумленно на черноволосую красотку.

— Постой-ка, Ланта, — с подозрением протянул я. — Ты что это… меня утешаешь?

Пухлые красные губки сложились в очаровательную улыбку. Но вот удивительно, я поймал себя на том, что совершенно перестал испытывать к Лантаарее желание.

— Кажется, это делают друзья, мой повелитель. Утешают. Иногда.

Я воззрился на нее во все глаза. Да уж. Неожиданно.

— Правда, — невозмутимо добавила девушка, — ты, как всегда, сделал спасение на удивление гадким.

Я хмыкнул. Вот так-то лучше, а то мне показалось, что Ланту подменили.

— Слушай, — я покосился туда, где сидели мои спутники. — Ты могла бы…Посмотреть шрамы. У Лиры. Их можно убрать?

— Я боюсь, что основные шрамы этой девушки внутри, а не снаружи, — задумчиво протянула Лантаарея. — А с ее лицом справится лишь очень хороший целитель, мой повелитель. Тот, в ком есть живая сила родника.

Я вздохнул. Да уж. Родником, или способностью оживлять мертвые ткани, обладали лишь несколько человек в Империи. Первый — отшельник, давно пропавший где-то в Драконьих Горах. Второй — личный императорский целитель. И третья — сама принцесса Сильвия, младшая дочь нашего правителя. Добраться до одного из этой троицы было так же нереально, как полетать на императорском дирижабле. Хотя…

Я сжал зубы. Вот гниль вонючая!

— Даже боюсь предположить, что происходит в голове моего повелителя, — негромко протянула Ланта. — Тебе жаль эту девочку, не так ли? И ты хочешь помочь.

— Никому об этом не рассказывай, — пробормотал я. — Иначе моя репутация поганого чернокнижника отправится коту под хвост.

Ланта тихо рассмеялась. И вдруг осторожно погладила мою ладонь.

— Я рада быть твоим другом, Лекс. И еще больше рада, что никогда не испытаю к тебе других чувств. Это, наверное, невыносимо…

— Ты сейчас меня похвалила или обругала? — не понял я.

— Я лишь сказала правду, — улыбнулась она и посмотрела туда, где виднелась кромка леса. — Кстати, впереди озеро.

— И ты молчала? — вскинулся я.

Лантаарея улыбалась, но я уже не слушал. Вода, скрытая высокой травой, блеснула через два десятка шагов. Я на ходу сбросил сапоги, рубашку и штаны, так же на ходу закинул в озеро поисковик, убедился, что опасности нет, и с разбега нырнул. Прохладная вода обняла тело. Странно, но погрузившись довольно глубоко, я так и не нащупал дна, даже водорослей здесь не было. Бездонное озеро. Когда воздух внутри закончился, я шевельнулся и всплыл, лег на спину, рассматривая ленивые облака над головой. Читал где-то, что люди порой видят в них картины воздушных замков, зверей или птиц. Я тоже видел, правда, давно, в детстве. И почему-то всегда лишь еду: отбивные, сочные колбасы или куски сыра, иногда — воздушные десерты, которых никогда не пробовал. Впрочем, неудивительно. В то время я всегда был голоден…

У берега раздалось еще несколько плюхов, значит, остальные тоже нашли озеро. Я перевернулся и поплыл, общения с «друзьями» мне пока достаточно. Проведя в воде столько времени, что кожа на пальцах стала напоминать сморщенную сливу, а нутро настойчиво требовать хоть какой-нибудь еды, я поплыл к берегу. Подтянулся, выбираясь на отвесный склон. На плоском камне сидела Одри, с ее мокрых волос капала вода, платье тоже было влажным. Значит, и она успела поплавать.

Молча подобрал свои штаны, скривился. Темная ткань покрылась бурой коркой от песка и грязи. Выругавшись, присел у воды, прополоскал штаны. Одри все это время молчала, я лишь чувствовал, как жжет спину ее напряженный взгляд. Я развесил штаны, взял рубашку.

— Лекс, — не выдержала златовласка. — Это все… правда?

— Что именно? — уточнил я, усмехнувшись. Правда… она так относительна. Нет истинной правды. Есть лишь событие, а вот правда ли это… Обернулся, прищурившись. Одри сглотнула и попыталась отвести взгляд от моего мокрого тела. — Смотря о чем ты спрашиваешь, детка. Если о том, убил ли я папашу Лиры, поджег ли ее дом и отымел ли ее, то — да. Все это правда.

Одри прижала ладони к губам. Я смотрел зло, ощущая, что горечи во рту становится больше. И огонь обжигает пальцы. Да, с контролем у меня проблемы. Кажется, большие.

— Я надеялась… я думала… Что…

— Что? — оборвал я. От злости натянул мокрые штаны, забыв об аркане просушки. — Что ты думала, златовласка? Что я твой разлюбезный жених Армон? Или принц на белом единороге? Что?

Она сжала зубы.

— При чем тут Армон?

При чем? При том, что я не убиваю его своим заклятием лишь по той простой причине, что прежде хочу увидеть желтоглазую морду своего напарника и сказать ему пару ласковых слов.

— Подожди… — Одри вскинула голову. Ее глаза расширились. — Ты что же… Лекс… ты что… ревнуешь? К Армону? Ты?

Я подобрал свой сапог, засунул левую ногу. Скривился и переобул на правую. Одри рассматривала меня широко раскрытыми глазами, и меня это… злило. Вот прямо наорать хотелось. Или гадость сказать. Чтобы не смотрела.

— Это все, что ты хотела узнать? — грубо бросил я, разобравшись с сапогами.

— Нет.

— Что-то еще? — недобро прищурился я.

— Знаешь, что самое плохое, Лекс? — как-то отчаянно сказала она. — Просто ужасное. Что я ведь все понимаю. О тебе. Все-все. Понимаю, какой ты. Понимаю, сколько в твоей душе темного, злого, порочного. Понимаю, что ты никогда не изменишься, и что самое лучшее — это держаться от тебя как можно дальше. Ты — средоточие всего того, что я ненавижу и презираю. И все это я прекрасно, просто отлично понимаю! Но… но все равно чувствую…

Сказанное дошло не сразу. Бездна с дохлыми орками. Демоны, Бездна, гниль и смрадная задница! Когда дело касается Одри, я как-то резко и катастрофически тупею. Склонил голову, всматриваясь в ее лицо. Это она сейчас о чем?

— Что чувствуешь?

Злость? Ненависть? Желание убить меня?

На ее щеки легли нежные мазки румянца, и Одри отвернулась. А у меня дыхание перехватило. Чтоб я сдох. Идиот тупоголовый.

Шагнул к ней, ощущая странный страх. Желание схватить ее и страх сделать это. Я же ошибаюсь, да? Она не могла иметь в виду то, что мне показалось?

— Что чувствуешь, Одри? — голос охрип. Все-таки зря я провел столько времени в холодной воде…

— Неважно…

Я задохнулся и схватил ее за плечи, разворачивая, не давая уйти или отвернуться.

— Что ты чувствуешь, Одри? Скажи.

— Это неважно! — выкрикнула она, уставившись мне в глаза. — Это ничего не меняет! Потому что ты — это ты, Лекс! Ты не изменишься, я знаю это…

— Скажи мне! — я сжал ей плечи, чувствуя, как кружится голова. Гнилье, никогда не ощущал такой дикой потребности услышать несколько слов. Мне казалось, что это все изменит… — Скажи мне, Одри!

— Я…

В ее глазах расширялся зрачок, затапливая серую радужку, скулы покраснели, и приоткрылись вечно искусанные губы. Кажется, на этот раз в их припухлости виноват я… И я смотрел ей в лицо, почти не дыша. Демоны… так, наверное, ощущают себя приговоренные, когда глашатай объявляет решение: казнить или помиловать. И вроде, знаю, что будет — казнить. Но… надеюсь.

— Скажи…

— Я не могу, — она закрыла глаза, вздохнула и вырвалась из моих рук. — Не могу! Ты… ты даже не понимаешь, насколько все это ужасно! Ты… ничего не ценишь, все разрушаешь, чувства для тебя лишь игра…! Я не могу так! — Одри сжала кулаки. — Ничего не выйдет, Лекс…

Злость взметнулась внутри и выжгла глупую надежду. Все-таки — казнить…

— Ничего не выйдет? Не помню, чтобы обещал тебе что-то, детка. Ну, разве что отличный секс, здесь я всегда к твоим услугам, обращайся.

Она сжала зубы, румянец пропал, скулы побелели.

— Я подумаю над твоим предложением, — с холодной любезностью выдала Одри. — Правда, не уверена, что стоит… Кажется, ты начал повторяться, Лекс. И сегодня я не… увидела ничего нового.

Я уставился в ее злые глаза, в которых сузился зрачок. Как кошка, право слово…

— Тебя потянуло на что-то новенькое? — изогнул бровь. — Уже?

— Может, не на что-то, а на кого-то? — усмехнулась она. — Ну, чтобы убедиться в том, что ты действительно неплох. Все познается в сравнении, знаешь ли…

Я сдержал желание свернуть ей шею. Или прямо здесь доказать, что никого лучше меня нет и быть не может. Одри смотрела с насмешкой, интересно, когда она этому научилась? И у кого?

— Ушам своим не верю, — протянул я. — И это говорит девушка, воспитанная монахинями Богини.

— Ах, эта устаревшая мораль, — она пренебрежительно махнула рукой. — Такая глупость. Никто уже не верит в это. Я молода, красива и пока свободна, так почему бы не познать все радости жизни до замужества? Ну и потом, — она снова любезно улыбнулась. — Я ведь иллюзион. Никто даже не узнает, как я выгляжу на самом деле. Очень удобно, правда? Я могу прикинуться кем угодно, герцогиней Ильен или известной актрисой Лоель Золотой Туфелькой. — Одри постучала пальчиком по губам. — В общем, у меня большие планы на жизнь.

— Похвально, — я снял с плеча ее локон, накрутил на палец. Одри чуть заметно вздрогнула от этого движения. — Только осторожнее, детка, — склонился к ее уху. Тонкое тело девушки напряглось вполне ощутимо, и снова внутри меня проснулся зверь, желающий владеть… — Очень осторожно. Потому что если кто-то узнает о твоих милых способностях, тебя выкрадут и запрут в каком-нибудь доме фиалок. Иллюзионы — очень ценный товар, Одри. Твой дядюшка Гнидос не зря отдал тебя в монастырь, он как никто знает об охотниках за такими способными девочками. — Она вздрогнула, осознавая мои слова. — Иллюзионов крадут, чтобы выполнять прихоти богачей, которые желают увидеть в своей кровати ту самую Лоель или принцессу. Или принца, тут уж, как повезет. — усмехнулся и отодвинулся, не спуская с нее глаз. — Правда, опыт ты там точно получишь. Неоценимый.

Пожал плечами, сдернул с ветки свою рубашку и пошел туда, где расположились «друзья». Чтоб они все в бездну провалились.

Одри осталась за спиной, тараня мне взглядом затылок.

* * *

На полянке было довольно тихо, как ни странно. Ник угомонился и больше не пытался меня убить, Лира игнорировала. В целом, меня это устраивало. А вот еды не было — это меня не устраивало. Харта и Здоровяка тоже не было, надеюсь, они отправились на охоту. Но, увы, я ошибся. Следом за мной явились ловцы, Флай сделал знак Нику.

— Поднимайтесь. Нам надо добраться до городской стены к закату.

— Может, стоит отдохнуть для начала? — Ник поднялся, бросил настороженный взгляд на Лиру. Девчонка действительно выглядела плохо — бледная, изможденная…

— Тут оставаться опасно, — отрезал Харт. — Мы рядом с поселением земляных кошек, а они гостей не любят. Надо уходить и немедленно.

— Что еще за кошки? — оглянулся Здоровяк, словно ожидая за ближайшим кустом увидеть монстра.

— Полулюди-полузвери, — неохотно отозвался Харт.

— Оборотни, что ли?

— Слушай, что ты ко мне пристал? — неожиданно разозлился Флай. — Сказано же, надо уходить. Ты забыл, кто старший в нашем отряде?

— Кажется, не ты, — вспомнил я. — Но согласен, давайте двигаться, мои заклятые друзья, если верить Харту, который является экспертом по Пустоши, мы уже недалеко от города.

— Пожрать бы сначала, — проворчал Здоровяк, засовывая в свой мешок не пригодившийся котелок.

— Главное, чтобы нас не сожрали, — рявкнул Харт. Он явно нервничал, и мне было весьма любопытно — отчего. Нашего невозмутимого ловца напугала перспектива встречи с местными жителями? Ну-ну.

Только вот в очередной раз съехидничать мне не довелось. Потому что от озера вернулась Одри. Я покосился на нее и насторожился. Бледная до серости, глаза затянуты мутной пленкой. Сделала шаг, покачнулась. И стала медленно заваливаться вперед. Я подхватил ее у самой земли, несильно похлопал по щекам.

— Одри, раздери тебя бездна!

— Вполне возможно, что скоро так и произойдет, — мрачно отозвался Харт. — Надо торопиться, Лекс. Марашеры вытягивают из нее силы.

— Проклятье, но я ведь поделился своими! — взвыл я.

— Значит, они сожрали и твои, — не глядя на меня, бросил ловец. — Ты что, не видишь? Пятый круг открылся. Мы опоздали.

Я поднял голову. Остальные тоже с безмолвным ужасом смотрели на небо. Оно полыхало. Зарево начиналось от горизонта и расползалось по всему небосклону. Сине-красные блики, словно на полотно неба щедро плеснули краской. Я в жизни не видел такого красивого и странного зрелища.

— Что это?

— Дыхание Бездны, — прошептал Ник. — Знаменует начало конца света, если верить древним писаниям.

Сжал зубы и посмотрел Одри в лицо. Она дышала, но была без сознания. И вливать в нее силы снова было бесполезно, по открытому каналу они утекали туда, где билось сине-красное марево.

Я бережно опустил Одри на землю, убрал локоны с ее лица и встал. На сожаления или глупости вроде отчаяние нет времени. Одри выживет. Чего бы мне это ни стоило.

— Нам нужен транспорт, пешком мы точно не успеем добраться до Города, — бросил я.

— Да? — Харт скривился. — Может, у тебя есть идеи, где его взять?

— В отличие от некоторых, идеи у меня есть всегда, — буркнул я.

— И на ком же ты собираешься ехать? — бросил Флай. Язвительности в голосе не было, ловец выглядел изрядно уставшим. Да и остальные смотрелись не лучше, надо признать.

Я отвечать не стал. Просто вытащил нож и разрезал ладонь, приказав ловцам сделать то же самое.

— Что ты задумал? — парни переглянулись, очевидно, решая, не сошел ли я с ума.

— Говоришь, рядом обитают земляные кошки? — протянул я. — Очень хорошо. Надеюсь, бегают они быстро.

— Ты сбрендил? — опешил Харт.

— Делай, как я сказал! — злость обожгла нутро, и с пальцев сорвался сноп искр. Бездна гнилая, со мной точно что-то не так… — Живо!

Ник сглотнул, с ужасом глядя на меня, и разрезал свою руку. Здоровяк почесал макушку и повторил. Флай скривился, но подчинился. В жарком воздухе Пустоши тошнотворно и сладко запахло кровью. Я вновь посмотрел на Одри. И разрезал вторую ладонь.

Надеюсь, у этих проклятых кошек достаточно хороший нюх.