Глава 22

Москва, бойцовский клуб

Александр Мирный

Сегодня после пар я наведался в Волжско-Камский банк и привез из своей ячейки ворох расписок Грифа. Ну как ворох, двадцать семь штук. На каждой в верхнем углу было карандашиком написано второе имя – заемщика. Быстро пролистав бумаги, я легко нашел пометку «Афина».

Гриф действительно оплачивал последний приют для матери девушки, но теперь, учитывая наши деловые отношения и белую зарплату, это теряло всякий смысл.

Паук нашелся тут же – ситуация у парня была еще более безрадостная. Его могли выгонять в клетку бесконечное количество раз за ночь, пока он стоял на ногах. В сумме Паук должен был отработать такое количество боев, что методом несложных математических подсчетов можно было легко понять – парень просто не вылезал с ринга.

То-то у него вид был обреченно-решительный при нашей встрече.

Звали Паука Олег Лапов, и для него Гриф платил за лечение дочери. Я в медицине не силен, но судя по расписке, это что-то очень дорогое и очень долгое.

Орла в расписках, кстати, не было. Наверное, тоже фрилансер или из скучающих бывших вояк, которым не к чему в мирной жизни приложить свои шикарные навыки.

Я достал из кармана телефон и набрал Афину.

– Ты в клубе?

– Да, – растерянно ответила девушка. – Проверяю алкоголь перед завтрашней ночью.

– Подойди ко мне, – попросил я и повесил трубку.

Афина не пришла – прибежала почти что молниеносно.

– Звал, шеф? – бодро спросила она, заходя в кабинет и плюхаясь в гостевое кресло.

Разница между Афиной в ночь боев и Афиной в обычный день была колоссальная. Просто два разных человека. Первая – без пяти минут борзая эскортница, вторая – девочка в кроссовках и вытянутом спортивном костюме.

– Да. Нужно разобраться с кое-какими бумажками, – кивнул я и протянул ей ее же расписку.

Девушка взяла лист, пробежалась по нему взглядом, изменилась в лице и медленно произнесла:

– И что мне с этим сделать?

– Не знаю, – равнодушно пожал я плечами. – Можешь спустить в унитаз, можешь сжечь. Сложить в бумажный самолетик не предлагаю – вдруг кто поднимет.

Афина смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и я положил ладонь на стопку лежащих на моем столе бумаг.

– Здесь все расписки, что я забрал из сейфа Грифа. Помоги мне выбрать тех бойцов, кто заслуживает доверия и по-настоящему нуждается в помощи регулярно. Тех, кому помогли один раз и с тех пор посадили на крючок, нужно пригласить сюда завтра, я буду раздавать вольницы.

Девушка несколько раз моргнула, осознавая сказанное, а затем уточнила:

– А зачем ты мне это вернул?

– Знаешь ли, я предпочитаю, чтобы люди работали на меня на добровольных началах, а не потому, что им к горлу приставили финку.

– Ты очень странный человек, Алекс, – покачав головой, произнесла моя управляющая. – Среди этих расписок есть люди, на которых можно хорошо, действительно хорошо заработать. Но они не вернутся, если ты отдашь им бумаги.

– И пусть, – вновь пожал я плечами. – Будут другие. Всегда будут другие, Афина. Это очень легкие деньги для тех, кто может держать удар.

С этими словами я придвинул девушке стопку бумаг, и она, все еще немного растерянная, начала их перебирать. Но очень быстро ошарашенность моим решением сменилась злостью на прошлого начальника.

– Сволочь, сволочь, – бормотала девушка, раскладывая листы на три стопки. – Этих можно пригласить завтра, – наконец произнесла она, указав на первую пачку. – Гриф единожды оплачивал их нужды, но нуждались они в деньгах в тот момент не просто остро, а остро и вчера. Но каждый может тебя озолотить, так что не знаю…

– Мое решение, – спокойно напомнил я.

Афина вздохнула, соглашаясь:

– Твое решение, да… Эти, – она показала на среднюю пачку, – просто бесполезны. Мясо. Оставлять их на арене равносильно убийству. Часть из них, конечно, нуждается в деньгах, но в основном потому, что, как ты и сказал, здесь легче всего получить монетку на очередную дозу дури. А этим, – девушка указала на последнюю стопку, – этим на самом деле нужны деньги. Много и постоянно. Они неплохие бойцы и смогут продолжить работать на тебя, если договоришься.

– Спасибо, – кивнул я. – Организуй завтра первых…

Телефон на столе пиликнул входящим сообщением.

– А мне пора, – произнес я, прочитав уведомление. – Мой пепелац готов!

– Пепелац? – не поняла девушка.

– Машину починили, – пояснил я.

– А что с ней случилось? Это же «Руссо-Балт»!

– А, – отмахнулся я. – Один придурок пострелять решил по моей ласточке.

У Афины сделались очень круглые глазки, и затем девушка со всей серьезностью произнесла:

– Алекс, если тебя затягивает криминальный мир, лучше бросай этот клуб…

– О нет, это совершенно несвязанные истории, – успокоил я Афину, усмехнувшись. – Но благодарю за заботу.

Интересно, что же она такого думает о Нарышкине, если считает, что он меня затягивает в криминал?

Императорский Московский УниверситетАлександр Мирный

В каждом уважающем себя высшем учебном заведении должен быть педагог типа антиквариат.

Это тот вид древних преподавателей, которые, возможно, застали еще мамонтов и с высокой долей вероятности переживут своих студентов. Они вечны, как сами стены университета, и столь же безразличны к окружающему миру. Словно звездочки в рейтинге ресторанов и отелей, эти древние, как сама твердь небесная, педагоги в преподавательском составе несли строго определенную функцию – держались для престижа образовательного учреждения.

И правило это было неизменно от века к веку, от страны к стране, от мира к миру.

В Императорском Московском Университете, к счастью, был всего один такой замшелый педагог. К сожалению, преподавал он у всех студентов-первокурсников. И к еще большему сожалению, преподавал он историю магии.

Предмет, в принципе, нужен был для общего развития и по нему сдавался, слава богу, не экзамен, а зачет. Да и зачет-то ставили за простое посещение лекций.

Но какие это были лекции!

Ни одни седативные не сравнятся с этим мерным, лишенным эмоций голосом, с ровной интонацией и плохой дикцией. Аудитория мирно дремала под его скучные истории про историю, хотя я не понимал, как можно преподавать увлекательные события становления магии в мире так скучно.

Я честно пытался вникать в суть, но это было абсолютно так же безжалостно, как если бы интереснейшую фэнтези книгу слушать авточтецом. Первые три предложения смешной голос забавно расставляет паузы и ударения, но на втором абзаце хочется залить себе уши воском.

В общем, дедок был абсолютно бесполезен с точки зрения обучения нового поколения студентов. Да со всех точек зрения этот доктор исторических наук казался покрытым толстым слоем вековой пыли!

Так что сегодня, как и всегда, аудитория заполнялась от дальних парт к первым, потому как вечно недосыпающие студенты предпочитали додремывать на галерке.

Я планировал стать одним из этих храпунов, но промедление было фатальным – все козырные места оказались забиты. Так что пришлось сидеть почти на середине аудитории и героически стараться держать глаза открытыми.

– …в десятом веке основными стихиями были… князь Игорь владел… княгиня Ольга сожгла… согласно летописям от… княгиня… князь… первое упоминание стихии Огня…

Я почти, почти уснул под это равномерное скучное бормотание, когда внезапное озарение вырвало меня из прекрасного состояния сладкой дремы.

Так вырвало, что я и глаза распахнул, и руку поднял.

Для лектора это оказалось чем-то из ряда вон. Он понимал смысл своего присутствия на этой лекции, наверное, даже завидовал студентам, которые могут спать целую пару, когда ему приходится что-то там бубнить, но диалогов с учащимися не ожидал!

Дедок еще минут десять продолжал читать лекцию, пару раз кивнув мне на дверь. Видимо, рассчитывал, что я хочу выйти по нужде малой, но я продолжал сидеть и упрямо держать руку, требуя диалога. Во мне проснулась просто неконтролируемая жажда знаний!

– У вас какой-то вопрос? – сдался дедок.

– Да, – ответил я.

Сказать, что лектор удивился, – ничего не сказать.

– Ну… Задавайте, – растерянно разрешил он.

– Считается, что до восемнадцатого века женщинам не дозволялось открывать магию дальше стихии Земли. Но вы сейчас сказали, что Ольга сожгла Искоростень. Сожгла магически, став первым упоминанием использования стихии Огня на нашей территории.

Дедок удивленно моргнул. Я уже думал, что он сейчас скажет «Звиняйте, попутал», но лектор снял очки с толстыми плюсовыми линзами с носа и принялся с задумчивым видом натирать их. Потом проверил на свет чистоту стекол, водрузил конструкцию обратно на нос и заговорил:

– Хорошее замечание, господин?..

– Мирный, – подсказал я.

Лектор усмехнулся.

– Мирный, конечно, как я не догадался, – пробормотал он. – Да, хорошее замечание, господин Мирный. Считается, что Ольга владела неженским набором стихий. То есть Вода, Воздух и Огонь. И да, это не традиционный порядок. Однако важно помнить, что считающийся традиционным, современный порядок открытия стихий был сформирован относительно мировой истории без году неделя, чтобы у студентов была возможность адаптироваться к своему дару. Во времена, когда не было никаких научных изысканий, а из медицины имелись лишь молитва и подорожник, выживаемость среди магов была крайне низкой. Большинство из них убивал собственный дар. И выбор открываемой стихии – одна из причин, если не основная, такой высокой смертности. С точки зрения истории языческие пантеоны богов – это просто набор магов с одной стихией. Возможно, самых первых магов. А те участники мирских событий, что упоминаются в трех мировых религиях, предположительно владели какими-то запредельными дарами. Эфир или выше, хотя теория магии не подтверждает и не опровергает этого.

То есть при особом желании колоду можно тасовать в любом порядке. Правда, может оказаться, что вместо преферанса ты играешь в русскую рулетку, но тем не менее. Стихии можно открывать не только по установленной в ИМУ очередности.

– Спасибо, – ответил я, обозначив, что получил ответ на свой вопрос.

– Ну, если вопросов больше нет… – лектор окинул взглядом студентов, которые, кажется, даже не просыпались на нашу беседу. – Продолжим.

И снова по аудитории потекло его размеренное «бу-бу-бу».

Москва, бойцовский клубАлександр Мирный

Второй рабочий день Бойцовского клуба случился примерно через неделю после первого. И надо сказать, подготовлен он был более тщательно, потому что уже не было необходимости судорожно останавливать студенческую потасовку. Теперь господа левые и господа правые жаждали начистить друг другу рыльце в порядке живой очереди.

Кроме того, в этот раз публика была более неоднородной. Не все студенты решили участвовать в нашем прекрасном тотализаторе второй раз, поскольку поистратились на первом. Но вместо учащихся магического университета прибыло много других, тоже юных и горячих.

Я смотрел за ними по камерам и размышлял о том, что возраст основной аудитории этого заведения где-то в районе двадцати. Правда, что революции делаются руками юных, неокрепших умов. Когда еще никакого критического мышления не развито, своего ничего не нажил, а родительское как свое не воспринимается.

Только чистая придурь в башке и силушка богатырская в руках.

В дверь кабинета вежливо постучали, и я свернул все окна в компьютере.

– Войдите.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел, нет, не вошел – протиснулся мужчина. Он был таких впечатляющих габаритов, что у меня даже сами собой закрались мысли, не затесался ли в родственники парню Поддубный.

– Добрый день, – исподлобья поздоровался мужчина.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – вежливо пригласил я гостя.

Мужчина садиться не стал. Он вообще замер посреди помещения, смотря на меня недобро, излучая скрытую агрессию.

– Вас зовут?..

– Антон Плотников, – процедил гость.

А, это тот, который по пьяной дури заложил кусок отцовской земли где-то в бескрайних просторах Сибири-матушки. Кусок земли, как назло, кормил три поколения семьи Плотниковых, так что пришлось выкручиваться.

Ловким движением фокусника я достал из ящика стола его расписку и придвинул в сторону гостя по столешнице.

– Ваш документ.

Плотников покосился на бумагу, но брать не спешил.

– И чего ты за него хочешь? – спросил мужчина.

– Вообще, я не против мира во всем мире, но конкретно сейчас хотелось бы побыстрее завершить нашу беседу, – усмехнулся я.

И тут господин Плотников вспылил. Собственно, сразу стало понятно, как так его развели и на выпить, и на заложить землицу – дури много, а мозгов недодали.

– Я с тобой, щенком, дел вести не буду! За-ради сопляка шею подставлять я не собираюсь!

Господи, когда я уже перестану выглядеть как вчерашний школьник? Это прямо очень мешает моему социально-экономическому прогрессу…

– Ты расписку берешь или нет? – спросил я, оставив все попытки провести культурный диалог.

Мужчина подошел к столу, схватил бумагу, развернул и, пробежав глазами по содержимому, громко выдохнул. Но вместо заверений в вечной любви и своем искреннем расположении этот идиот решил покачать права.

– Я на Грифа отпахал больше года! – заявил он. – Столько денег заработал, а мне – ни рубля!

– Соболезную, – сухо ответил я, чувствуя, что ничем хорошим конкретно этот акт моей доброй воли не закончится.

– Соболезновать будут твои родственнички, если ты мне эти деньги не отдашь, – оскалился вольноотпущенный боец.

Нет, решительно надо что-то сделать с рожей, а то я слишком добреньким кажусь как будто.

Плотников меж тем решил подкрепить свое намерение действием и попытался перегнуться через стол, чтобы схватить меня. А в следующее мгновение бедолага взвыл, потому что тянущаяся ко мне лапища оказалась проткнутой толстой ледяной иглой.

Мужик взвыл, мгновенно отдернув руку и прижав ее к себе.

– Шел бы ты отсюда подобру-поздорову, – проговорил я, чувствуя невероятное раздражение. – А то ведь следующую сосульку могу тебе и в глаз вогнать.

Плотников пялился на меня, как на внезапно заговорившего о мудрых вещах младенца.

– Или ты думаешь, что если за столом сидит пацан, он тут кем-то для красоты посажен? – продолжил говорить я. – Я что, девица, что ли, собой помещение украшать?

Мужик начал потихоньку пятиться, я же решил его замотивировать и сформировал в руке ледяное лезвие.

– Считаю до одного, – произнес я, и Плотников рванул на выход.

Лишь когда за ним захлопнулась дверь, я развеял технику и откинулся на спинку кресла.

– Дебил, – раздраженно произнес я, с недовольством рассматривая пятна крови в комнате.

Пришлось колотить текстовое сообщение:

«Афина, нужна уборщица. Я тут немного намусорил»

Девушка, видимо, была в приподнятом настроении, так что ответ пришел с кучей улыбочек:

«Убираем трупы или пыль?)))»

Вот ведь женщина! Совсем не понимает разницу между бессмысленной жестокостью и разумными педагогическими действиями.

«Никто не гадит у себя дома. Просто намусорил, нужно убрать»

Потом подумал и отправил еще сообщение:

«Убрать кровь»

Афина не отвечала, и я развалился в кресле, размышляя, что если каждый из кабальников Грифа будет вот таким сказочным кретином, то к концу сезона тут неминуемо появится пара трупов.

«Афина, ты отправила уборщицу?»

Тишина.

Ладно, работает человек. Со стола я сам в состоянии вытереть, а пол потом подотрут…

Я хотел почитать бумажки, присланные Лобачевским, в которых наверняка была вписана какая-нибудь скотская оговорка – ну не выглядел его отец честным дельцом, – когда телефон пиликнул входящим сообщением.

«Алекс, срочно в зал! Посетители сцепились!»

Ну, зашибись. Накатили идеологически подкованные детки.