Глава 3

Утро после ночной грозы выдалось свежим и прохладным. Кругом ещё царил предрассветный сумрак, когда Тай разбудила детей. Выехать хотелось пораньше, чтобы большую часть пути проделать до разгара дневной жары. Их провожал Каррен, которого Тай попросила присмотреть за своим разросшимся за шесть лет хозяйством. Оборотень поворчал на тему того, что именно ему придется объясняться с Торнариэлем, когда тот вернётся из Серебряного леса.

— Представляю себе, какая мысль будет у него первой — что жена, пользуясь его отсутствием, сбежала в неизвестном направлении, прихватив детей.

— Ну почему же в неизвестном, мы же сказали, куда направляемся, — резонно заметила дриада.

— Это так к слову, — махнул рукой Каррен. — И на кого же падёт его праведный гнев? На меня! Так с друзьями не поступают.

— Торн гораздо умнее и сдержаннее, чем ты о нём думаешь, Каррен, — улыбнулась Тай. — Неизвестно, сколько времени продляться траурные церемонии, а я не могу оставить детей здесь одних. Возможно, только моё присутствие сдерживает нежить Заветного леса от набегов на равнину.

— А нас, значит, ты оставить можешь? — прищурился оборотень.

— Вы вполне способны самостоятельно о себе позаботиться, — Тай шагнула к другу и обняла его. — Каррен, не беспокойся обо мне, всё будет хорошо. Обещаю, я вернусь.

— Да я и не беспокоюсь, — но в глазах Каррена мелькнула неподдельная тревога, которую он пытался скрыть за шутливым разговором. — С чего бы это? Подумаешь, прямо в логово к дроу собралась. Я мужа твоего боюсь.

— Эй, Каррен! Привет-то Нинэль от тебя передавать? — решила сменить тему Амарга.

— А он ей нужен, этот привет? — горько усмехнулся оборотень.

— Зря ты так. Она о тебе часто вспоминает, — проворковала дриада, хитро косясь на Тай.

Оборотень промолчал, помогая Тай подсадить детей в небольшую и лёгкую, запряжённую двумя лошадьми повозку. Эдар и Эола до сих пор ещё до конца не проснулись, поэтому лишь молчали и сопели, в ожидании, когда же они, наконец, тронуться в путь. Дав Каррену последние наставления и указания, Тай заскочила на облучок и взяла в руки вожжи. Амарга устроилась рядом.

— А привет мы всё-таки передадим, — лукаво подмигнула Тай и, щёлкнув вожжами, тронула лошадей с места. Она посвистала Вьюге, тут же откликнувшейся на зов своей хозяйки и пристроившейся следом за повозкой.

— Шалопаи! Этим вы меня вздумали пугать! Что бы путное лучше сотворили! А то только из мышей зомби делать способны! — раздался знакомый голос. Тай и Амарга переглянулись, входя во внутренний двор Академии.

— Ой! Мыськи! — радостно воскликнула Эола. В отличие от маленькой девочки ведущая её за руку дриада, выразила в своём вскрике совсем иные чувства, увидев шествующих им на встречу не менее дюжины мышей. Все они стояли на задних лапках и шли, соблюдая между собой строго выверенное расстояние. Следом за ними также цепочкой, еле переставляя ноги, двигались трое подростков в измазанной краской одежде.

— Амарга! Не кричи! Уши заложило! — Нинэль, уперев руки в бока, наблюдала как процессия мышей и людей покидает двор Академии. — И чтобы я больше этого не видела! Упокойте их где-нибудь подальше.

Увидев Эолу, травница тут же присела на корточки, протягивая руки и улыбаясь девочке.

— Как же ты выросла, Эола! — ребёнок доверчиво обнял травницу за шею, явно просясь на руки. — И как потяжелела!

Нинэль поднялась с лёгким кряхтением, держа Эолу на руках.

— Ты всё-таки согласилась! — в голосе подруги прозвучали лёгкие нотки укоризны.

Тай усмехнулась в ответ. Дриада возмущённо засопела.

— Нин, может, хватит? И вообще мы устали и хотим есть.

— Не кипятись и без того жарко. Пойдемте, вы ещё успеваете на обед.

В столовой, расположенной в цокольном этаже царила приятная прохлада. С кухни доносилось бренчание перемываемой там посуды. За двенадцать лет здесь ничего не изменилось и это навевало приятные воспоминания. Они сели за большой грубо сколоченный стол, на который им шустрый поварёнок-гном стаскал все наличествующие съестные припасы, повинуясь лишь одному движению бровей Нинэль.

— Значит, ты не так уж и изнывала в ожидании меня, как расписывала Амарга? — утолив первый голод, спросила Тай.

Травница подняла на неё серьёзный взгляд карих глаз.

— Я боюсь за тебя, Тай. Но понимаю, другого выхода нет.

— А давайте выпьем? — неожиданно предложила дриада.

— Думай, о чём говоришь! Здесь дети! — взвилась на подругу травница.

— Воды…, - пискнула Амарга, отшатываясь. — А то жарко.

Тай рассмеялась, как же она по ним обеим соскучилась.

Эдар и Эола давно уже спали. Дриада, привыкшая к благам телепортации и уставшая с непривычки от долгого пути, который им пришлось преодолеть с Тай, уснула, сидя в кресле. Нинэль и Таина решили не беспокоить её и детей, и вышли поговорить на небольшой балкон. Небо к ночи затянули тяжёлые тучи, вдали глухо рокотало, собиралась гроза.

— Рассказывай свою версию происходящего, — поёжившись от порыва наполненного сыростью ветра, предложила Тай.

— Если бы это было так просто, — немного помедлив, начала Нинэль. — Империи просто необходим Повелитель, каким был Золотой Дракон. Как говориться, свято место пусто не бывает, вот дроу и решили занять его. Не знаю, кто у них там сейчас правит, но, судя по всему, кто-то весьма властолюбивый и умный. Он выбрал самое подходящее время для нападения.

— Почему ты решила, что они непременно нападут на нас? Как я поняла, ещё ничего до конца не выяснено и вина дроу в убийствах не доказана, — возразила Тай.

— Помнишь Дару? — вдруг спросила Нинэль. — Она недавно приезжала в Академию. Ей было видение, что скоро начнётся война с дроу. Ей не особо поверили, но взяли на заметку. А вот я Даре верю, поэтому и считаю, что вина дроу доказана, чтобы не говорили.

— Под каким предлогом мы едем к тёмным?

— Налаживание политических и торговых связей, — фыркнула Нинэль. — Конечно, дроу не глупцы и понимают, что истинная причина другая. И мы надеемся, что она представляется для них так: люди решили дружить с ними против светлых эльфов. Возможно, они сами этого добивались. Поэтому едут только люди и ты, ну ещё Амарга.

— Как к этому относятся эльфы?

— Настороженно, похоже, они сами начинают верить в то, в чём вы должны заверить дроу, но пока препятствий не чинят. Их можно понять, убивают-то только эльфов. В Лесах сейчас неспокойно. После убийства королевской четы Серебряного Леса, появились слухи, что Торнариэль тоже мёртв, причём уже достаточно давно и чуть ли не обвинили в этом Маэра.

Тай задумчиво смотрела в пространство перед собой. Первые тяжёлые капли дождя упали на перила балкона.

— Расскажи мне про принца Атолии.

— Эриха? О, это тёмная лошадка. Сам отец его немного побаивается, думая, что сын жаждет власти. Старый хрыч никак не возьмет в толк, что, если бы Эрих захотел этого по-настоящему, то давно бы уже правил. Нынешнего короля Атолии не слишком-то жалуют. Но настоящее увлечение Эриха — это стихийная магия. У него сильный дар и были хорошие наставники, развившие его до предела возможного. По этим двум причинам принц и возглавляет вашу делегацию к тёмным.

— Первой причиной, я так понимаю, является тайная надежда отца на избавление от талантливого сыночка?

— Вот именно. Но меня гораздо больше беспокоит твоё участие в этой затее. Всё это так опасно.

— Нин, ты забыла мой главный козырь? Я — алирэ и, самое главное, об этом, никто кроме вас не знает. Так что беспокойся лучше о других. Например, об Амарге.

— Вот ещё. Сдаётся мне, что она едет с вами только из-за принца, — фыркнула Нинэль и загробным голосом добавила. — Помнишь великое предсказание?

— О том, что она выйдет замуж за принца? — рассмеялась Тай, радуясь тому, что разговор перетёк в шутливое русло.

— Смотри, не отними у неё последнюю надежду, — потрясая указательным пальцем и выразительно хмуря брови, деланно строгим голосом произнесла Нинэль.

— Что, больше свободных принцев не осталось? Этот последний?

— Можно ещё у троллей и гномов поспрашивать, — задумчиво сказал травница, но не выдержала и прыснула со смеху. Тай с удовольствием присоединилась.

Большая зала была почти ничем не освещена, лишь в дальнем углу горело два факела, бросая золотистые блики на отполированный до блеска мраморный пьедестал, с расположенным на нём троном с высокой спинкой и подлокотниками. На нём в небрежной позе восседал повелитель дроу — Драгон. У его ног лежал огромный снежный барс, навостривший свои круглые бархатистые ушки. Зверь поднял голову, услышав звук открывающихся дверей, и вопросительно взглянул на хозяина. На лице Драгона мелькнуло нетерпение, но поза оставалась такой же расслабленной. Барс зажмурился и положил голову обратно на передние лапы.

Послышались быстрые шаги и из темноты показалась высокая худощавая фигура тёмного эльфа. Глаза его в сумраке сверкнули алым, но как только он вышел на свет, исходящий от факелов, приобрели светло-серый оттенок, почти белый, такой же, какой был у волос и бровей. И это при очень смуглой с пепельным оттенком коже, являющейся отличительной чертой тёмных эльфов.

— Надеюсь, хорошие новости? — поинтересовался Драгон, когда подошедший дроу распрямился после почтительного поклона.

— Да. Она отправилась в Академию, чтобы присоединится к делегации, направляющейся к нам.

На лице повелителя появилась довольная улыбка хищника, узревшего добычу. Живая алирэ сама идёт в его руки. Она — та, которая может легко дать ему полную власть над Империей, и та, которая способна стать для него непреодолимым препятствием к обретению этой власти. Но теперь-то у него есть на неё управа.

— Говоришь, она красива? — задумчиво произнёс Драгон. Он поднялся, потягиваясь. Высокий, гибкий, мускулистый он сам походил на барса. Густые пепельно-белые волосы свободно струились по спине до пояса, лишь две пряди на висках были заплетены в тонкие косички. Глаза Драгона были насыщенного серого цвета, а ресницы, в отличие от волос и бровей угольно-чёрные. — Что ж, так гораздо интереснее.