Эпизод 23

Около крыльца школы собрались четыре группы учеников и три преподавателя (Галей уже отбыл в столицу).

Рядом с учителем Ма стояли четверо незнакомых ребят.

— Эти точно из соседней Сатории, — шёпотом прокомментировал Мичи.

— Видимо, да, — ответил я, оглядывая новичков.

Трое парней и девчонка. Причём девчонка очень забавного вида: полненькая, неказистая, с розовыми кудрями и огромными невинными глазами, да ещё и в больших круглых очках.

На причёске у неё торчала заколка в виде бабочки, крылья которой дрожали на пружинках, да и вся ученица с ног до головы была какая-то нарочито неземная. Таких обычно называют «не от мира сего». Этакая овечка размера «икс-икс-эль» с прибабахом. И, наверняка, Целительница.

— Смотри, какая розовенькая финтифлюшка, — захихикал Мичи, ткнув меня локтем и указывая взглядом на девчонку. — Как её вообще допустили к учёбе? Она же… страшненькая и, кажется, психически нездорова.

Я покосился на него.

— Считаешь, что в Академии имеют право учиться только красивые? Может, она гениальная, просто на вид такая.

— Ну вот я красивый и гениальный, по мне сразу видно, а в Академию только таких и должны допускать. Естественный отбор, все дела. Если всяких финтифлюшек будут учить в академиях, то в итоге мы получим смуту и разруху в стране.

— Да ты политик, — усмехнулся я.

— Нет, я голос разума, — возразил он, ещё раз глянул на толстушку и поморщился. — Не, ну это перебор. Ей только на кухне рогалики лепить.

Вскоре нам пришлось заткнуться, потому что учитель Ма наконец начал речь.

— Это лучшие студенты одной из школ соседнего княжества Сатория. Они отправятся в Академию Линий вместе с нашими учениками, которых я сейчас объявлю. Список уже утверждён.

Мичи и Джанко переглянулись и с любопытством уставились на Жреца. Они подвоха не ждали, а вот я напрягся.

Учитель Ма сделал длинную и вескую паузу, окинув взглядом толпу, и лишь через полминуты продолжил:

— Итак, от Линии Стражей поедет Джун Цути, старший из братьев Цути.

Мои кулаки сжались.

Ну чего ещё можно было ожидать? Конечно, учитель Ма постарался найти моих мелких врагов, а Джун Цути — отличная кандидатура. Тот ещё дуболом. Только что он будет делать без мозгового центра, то есть, лидера их шайки — Горо Исимы? Горо, судя по его планам на Мидори, никуда уезжать не собирается.

Я скользнул взглядом по лицам местных учеников и только сейчас заметил, что ни Горо, ни Мидори здесь нет. На собрание они не явились.

Меня снова пробрала злость — она колола изнутри, как заноза, и появлялась ниоткуда, будто по щелчку пальцев. Я ничего не мог с этим сделать, как ни старался.

— Да ладно, не парься, — прошептал Мичи, увидев моё злое лицо и решив, что причина совсем в другом. — Джун без Горо — так себе проблема. Мы ему один раз по морде проедемся, и больше он не полезет. Хотя Страж он действительно неплохой. И щит у него не хуже моего.

Учитель Ма тем временем продолжал:

— От Линии Витязей поедет Кеншин Або.

Я вскинул брови и покосился на Кеншина, ещё одного ученика Галея.

Тот даже не удивился — он уже знал, что поедет. И впервые на его спокойном лице я увидел то, что называется «хищной улыбкой». У него будто появилась цель, о которой знал только он один.

— Что за подстава? Это же Кеншин, который проиграл тебе в испытании с мечом. — Мичи удивился не меньше меня. — Да какой из него Витязь? Лучше бы Мидори взяли.

Я пожал плечом, делая вид, что мне всё равно.

— Учитель Ма решил, что он достоин больше, чем Мидори.

Дело приближалось к последнему ученику, и на этот раз учитель шагнул вперёд и поднял руку вверх.

— От Линии Жрецов поедет Ючи Хамада. Он один из лучших в классе Жрецов, и в столь юном возрасте уже достиг ранга Монах. Ещё немного — и получит ранг Настоятеля. По видологии, он Клирик и наизусть знает сотни божественных текстов. Он и отправится третьим.

Мичи вздохнул, Джанко нахмурилась. Я тоже стоял мрачный.

Ещё и Монах нарисовался, протеже учителя Ма. Отлично.

— Хамада очень верен своему учителю, — прошептала Джанко, с опаской глядя на высокого парня в чёрном колпаке Жреца.

Я тоже посмотрел на любимчика учителя Ма.

Жилистый и сильный, с такой же равнодушной рожей и такой же дотошный, весь в чёрном одеянии, как священник в рясе, только лицо бледное. Совсем не похож на загорелых янамарцев, хотя тех же кровей. Видимо, на солнце он не выходит, как грёбанный вампир. Сидит и учит свои божественные тексты.

Не знаю почему, но я допускал мысль, что учитель Ма выберет Мидори Арадо. Она была достойна Академии.

Но этого не случилось.

В итоге вместе со мной, Мичи и Джанко в Академию от школы Ютаки должны были отправиться Джун Цути, Кеншин Або и Ючи Хамада. Всего шестеро учеников: пятеро парней и одна девушка. Два Витязя, два Стража, Жрец и Целительница.

Отличная компания.

— Ты чего такой хмурый? — спросила Джанко, положив тёплую ладонь мне на запястье. — Мы едем в Академию, все вместе, а ты будто на похороны пришёл.

— Он из Ютаки уезжать не хочет, — предположил Мичи. — Здесь-то он был первым парнем на деревне, а в столице тысячи таких, как он. Белобрысых и со своим гербом на пушке!

Он, как всегда, заржал над собственной шуткой.

Дальше речь перед учениками школы продолжила Лидия Зернова. Она поздравила всех избранных и пожелала остальным стараться, чтобы в следующем году тоже отправиться в Академию.

Затем слово взяла учитель Ёси.

Она вызвала всех, кто поедет в Академию, на импровизированную сцену у крыльца, и мне пришлось отправиться туда следом за Мичи и Джанко. Все вшестером мы встали в ряд и поклонились студентам и учителям, благодаря их за поддержку и знания.

Стоя между Ючи Хамадой и Джуном Цути, я уже предполагал, что будущая учёба точно не покажется мне лёгкой. Эти двое (а может, и трое, вместе с Кеншином) были приставлены учителем Ма ко мне в нагрузку, чтобы жизнь мёдом не казалась.

После собрания мы переоделись из местной колоритной одежды в другие костюмы, которые приготовила для нас Лидия.

Теперь мы действительно выглядели, как студенты элитной школы. Парни надели белые рубашки, чёрные брюки, серые пиджаки, галстуки и начищенные туфли, а девчонки (их было всего две) — юбки до колен, как у женщин-военных, такие же серые пиджаки и белые рубашки с галстуком.

У каждого студента на пиджаке имелась нагрудная нашивка с гербом Академии — крупная буква «А» в круге из шести линий равной длины, но разного цвета: чёрного, белого, зелёного, синего, красного и серого.

Несложно было догадаться, что чёрный обозначал Жрецов, белый — Витязей, синий — Стражей, зелёный — Целителей, красный — охотников, а серый — Мастеров Материй. Такой вывод я сделал, сопоставив цвета кимоно на группах студентов в школе Ютаки.

В новой форме нас теперь было не отличить — кто из какого княжества приехал. Все казались равными, и, судя по довольным лицам, форма Академии ученикам понравилась.

Одна лишь Джанко поморщилась, надев юбку. После кимоно ей было непривычно носить другую одежду.

— Как вообще в таком ходить? Почему нам тоже не дали брюки? Ноги невозможно раздвинуть…

От недовольства она не сразу сообразила, что сказала, но Мичи тут же подхватил её слова и не забыл перевести всё в пошлую шуточку.

— Такие юбки специально придуманы, чтобы девчонки в Академии лишний раз ноги не раздвигали.

Он, естественно, рассмеялся.

Джанко покраснела, одёрнула юбку и больше ни разу не говорила, что она неудобная.

Втроём мы отправились к верхолёту, который ждал нас за двором школы. Туда провели только тех, кто поедет — десять студентов в объединённой группе из Янамара и Сатории.

Когда я увидел верхолёт князя, то невольно остановился, окидывая взглядом огромную машину. Пока таких мне видеть не приходилось, даже у Маямото. Это было что-то вроде воздушного лайнера, только с лопастями под кузовом.

Мой маленький верхолёт был в десять раз меньше этой махины.

У него имелся даже высокий выдвижной трап (а у меня — всего лишь выкидная лестница), наверху которого нас уже ждал стюард в белом костюме.

— Вверх нужно подниматься, только дыша через живот, — строго сказала вдруг толстенькая девчонка в очках, которую Мичи обозначил как «розовенькую финтифлюшку».

— Не начинай, Кика… давай хотя бы здесь не будем жить по заветам профессора Андронникова, — поморщился парень, шедший рядом с ней.

Тоже полноватый, но повыше ростом.

Возможно, её брат, если учесть схожесть лиц и то, что эти двое постоянно находились рядом. Волосы у пацана были, конечно, не розовые, но тоже отливали странным цветом — синеватым.

— Профессор Андронников — гуру, — отозвалась девчонка и демонстративно сделала так, как советовала: стала подниматься по трапу, задержав дыхание и втянув живот.

— А это финтифлюшка всегда такая чокнутая, да? — поинтересовался Мичи у парня.

— Это ещё нормально, — вздохнул тот. — Она моя младшая сестра, и у неё в комнате вещи выставлены по определённой схеме относительно сторон света, а ещё она медитирует в многоцветном тюрбане с зажжённой свечой на макушке и обращается к духу профессора Андронникова, которого уже лет пятьдесят как нет в живых. Если бы он не занимался всякой хренью, может, бы и подольше прожил.

Он представился как Грич Гамзо.

— Значит, ты Мастер Материй? — всё удивлялся Мичи, пока мы поднимались по трапу. — А сестра у тебя кто? Целитель?

— Нет, она тоже Мастер Материй, — ответил Грич. — Мы оба Мастера. Я — Алхимик, а она — Инженер.

— Кто — Инженер? Финтифлюшка? Ты издеваешься? — У Мичи челюсть отвисла.

— Слушай, давай ты не будешь её обзывать, — попросил Грич. — Она крутая вообще-то. Вот ты смог бы перестроить этот верхолёт в гигантские часы с кукушкой? А она сможет. И то что она ненормальная… так у всех в голове свои тараканы.

— Или бабочки, — захихикал Мичи, косясь на «финтифлюшку», которая уже проходила внутрь верхолёта.

Я шёл вместе с ними и уже успел подняться почти до середины трапа, но тут увидел, что к школе со стороны деревни несётся верхолёт — серый с оранжевой полосой. На высокой скорости машина подлетела к школьному двору и резко остановилась, окатив выкрашенные статуи божеств пылью.

Глядя на верхолёт, я остановился, и Мичи, шедший позади, врезался в мою спину.

— Ты хоть предупреждай, что собрался тормозить! — толкнул он меня, но быстро проследил за моим взглядом и тоже увидел верхолёт. — О, кто-то уже спёр твою машину…

Из верхолёта выскочила Мидори.

Через плечо она перекинула большую сумку и рванула в нашу сторону.

— Кто это? — уставился на неё Грич.

— Та, кто не даёт некоторым людям спокойно жить, — усмехнулся Мичи, глянув на меня. — Вот мне даже интересно, к кому она прибежала. Ко мне, наверное. Это же я её давний друг.

— Кирилл! — выкрикнула на бегу Мидори. — Кирилл! Подожди!

Мичи закатил глаза.

— Ну конечно. Кому нужен отличный парень Мичи Хегевара?

Мидори всё звала меня, но я даже с места не двинулся, продолжая стоять на середине трапа. Девушка остановилась внизу, у верхолёта, и, запыхавшись, посмотрела на меня, игнорируя всех остальных, даже Мичи.

— Я сказала ей правду! — крикнула она. — Я наконец-то сказала ей правду! Ни разу не соврала!

Девушка стиснула пальцами ремень своей большой сумки, закусив губу и ожидая от меня хоть какой-то реакции.

— Ты так и будешь стоять, как дебил? — Мичи ткнул меня кулаком в плечо.

— Я могу пойти к этой красотке вместо тебя, — сразу же предложил Грич, и по его лицу было непонятно, шутит он или нет.

Продолжая хмуриться, я наконец спустился.

— У меня мало времени.

Мидори закивала.

— Конечно-конечно…

Она сняла сумку с плеча, поставила её на землю у моих ног и расстегнула крепление на замке.

Внутри я увидел кучу бомб-катушек, штук двести точно, самого разного вида: большие и мелкие, цветные и чёрно-белые, с лезвиями, шипами, в виде звёзд и просто гладкие, как шары.

— Это пока что заготовки, я сама их сделала, — сказала девушка. — На них не хватает соляных знаков.

Она смотрела на меня и всё ждала реакции.

— И что? — спросил я почти равнодушно.

Возможно, другой на моём месте сказал бы что-то иное и не с той интонацией, но моя реакция была однозначной — мрачное равнодушие.

— Как — что? Это же бомбы, — ответила Мидори.

В её голосе иссякла надежда, но девушка всё ещё чего-то ждала и не сводила с меня глаз.

— Я ведь из-за мамы… Кирилл… прости. Я не выбирала между тобой и Горо, я выбирала между своим счастьем и счастьем мамы. И выбрала её. Но сегодня утром госпожа Хегевара принесла мне ключи от твоего верхолёта, и я решилась сказать правду, ведь хочу совсем другого, а не того, что могло бы понравиться моей матери. Она была так счастлива, когда узнала, что я согласилась остаться здесь и приняла предложение Горо Исимы. Она так давно не была счастлива…

— А ты?

— А я… нет. И когда ключи от верхолёта оказались у меня в руках… как ключи от неба… то я решила сказать матери, чего хочу на самом деле. Я хочу отправиться в Академию вместе с тобой. Я рассказала маме про всё. Про бомбы, про то, что отец жив, про то, что ненавижу Горо Исиму и его мерзкие руки, которые он постоянно распускает. Я рассказала, что совсем не такая, какой мама привыкла меня видеть. Я не тихая и смиренная, а совсем другая, мне нравится летать на верхолётах и делать бомбы. И ты мне тоже нравишься… я просто боюсь того, какие ощущения ты во мне вызываешь. Но теперь для меня всё поменялось. Мама одобрила всё, что я ей рассказала, она приняла меня и отпустила.

Наверное, нужно было порадоваться за Мидори, но мне стало ещё паршивее.

— И что?

Я смотрел, как глаза девушки наполняются слезами, и молчал.

А ведь она мне врала: да, возможно, Мидори действительно сказала матери правду, но вот сама госпожа Арадо ничего не одобряла, поэтому её дочь просто сбежала, прихватив с собой бомбы. Сбежала, в чём была. Вряд ли её мать одобрила бы хоть что-то из того, в чём могла признаться её дочь.

— Понятно, — добавил я. — Только есть проблема. Все места уже заняты.

— Я посижу на полу! Я не привередливая! — Мидори подняла сумку с бомбами и вцепилась в неё, как в своё спасение.

— Нет, Мидори, я не про верхолёт, а про то, что учитель Ма уже выбрал трёх лучших учеников. Тебя просто не пустят в Академию.

Девушка отпустила сумку, и та полетела вниз.

Хорошо, что я успел её ухватить у самой земли.

— Аккуратнее… чёрт… это всё же бомбы! — Я отодвинул сумку подальше и снова посмотрел на Мидори.

Она побледнела, из неё будто ушли все жизненные краски.

— Ты спасла мне жизнь, и я тебе должен, — произнёс я, не меняя равнодушного тона. — Но могу предложить тебе только один вариант.

— Какой? — беззвучно спросила Мидори, опустив плечи и уставившись в пол.

— Ты станешь моим вторым доверенным магом. Во-первых, мне нужен доверенный Целитель, а во-вторых, только так я смогу протащить тебя в Академию за деньги Маямото. Он заплатит, никуда не денется. Но тебе нужно пройти ритуал клятвы прямо сейчас. Я должен быть уверен в том, за кого мне придётся ручаться.

Она с благодарностью посмотрела на меня, но задала неожиданный вопрос:

— А первый кто? Джанко?

— Нет, первый — Мичи.

Кажется, она не ожидала такого ответа, будучи уверенной, что я уже прибрал Джанко к рукам, но ждать, пока Мидори снова определится, я не стал, поэтому сразу развернулся и начал подниматься по трапу, бросив на ходу:

— Верхолёт можешь подарить Юмико.

Вот теперь Мидори не медлила. Она схватила сумку с бомбами и рванула по ступеням следом за мной.

— Кирилл! Подожди! Не уходи! Я никогда бы не подумала, что достойна такого предложения! Особенно от тебя! Я думала, что теперь ты меня ненавидишь. И у меня с Горо ничего нет, не было и теперь уже не будет…

— Мне всё равно, что у тебя с Горо, — оборвал я её. — Ты можешь делать всё, что угодно, и продолжать врать всем вокруг. Но со мной у тебя такое не пройдёт. После клятвы обманывать меня ты уже не будешь иметь права. Просто знай это.

В считанные секунды Мидори была рядом.

— Тебе я врать не буду. Клянусь.

— Мне нужен Целитель двадцать четыре часа в сутки.

— Двадцать пять!

Она снова нацепила сумку на плечо и первой вытянула руку над головой, готовая отдать мне клятву верности прямо здесь и сейчас.

— Ещё и с Галеем будешь объясняться, — напомнил я больше себе, чем ей.

Про него не следовало забывать, а заодно и про китайскую лапшу, которой я рисковал стать после того, как он узнает, что натворила его приёмная дочь.

Мидори подошла ко мне вплотную и заглянула в глаза.

— Я очень этого хочу, господин Оками. Теперь, когда вся неправда позади, я уверена, как никогда. Но если ты мне откажешь, то будешь прав. Только это ничего не поменяет. С Горо я уже никогда не буду и посвящу себя учёбе, чтобы поехать в Академию в следующем году. А потом найду тебя там, и ты увидишь, что я не так плоха, как ты считаешь.

— Мне всего лишь нужен Целитель, — ответил я и, ничего больше не говоря, тоже вытянул руку над головой, а затем прикоснулся к ладони девушки.

Мы будто дотронулись до Знамений друг друга, и когда над нами вспыхнул свет астральных тел, ритуал клятвы был исполнен.

Мидори Арадо стала моим вторым доверенным магом, готовым следовать за мной в любое пекло.

— А ведь ты тоже теперь не сможешь мне врать, — сказала она зачем-то и улыбнулась.

Когда мы опустили руки, я заметил, что внизу, у трапа, стоит учитель Ма и внимательно наблюдает за нами.

— Какие трогательные изменения, — прищурился он. — Однако хочу сообщить, что в списке лучших учеников Ютаки тоже появились изменения. Кеншин Або решил передать своё место в Академии другому студенту.

В этот момент во двор школы вошёл Горо Исима.

* * *

Через полчаса всё было готово к отлёту.

Учитель Ма последним вышел из салона и попрощался.

Его слова, сказанные со странной интонацией, до сих пор не выходили у меня из головы:

— Удачной вам телепортации, ученики.

Он сказал это так, будто знает то, чего не знаем мы.

Позади меня, кроме двух парней из Сатории, уселись брат с сестрой Гамзо: Грич и Кика. Впереди маячила тёмная макушка Ючи Хамады.

Мидори села справа от меня, а Джанко — слева. Две непримиримых ученицы постоянно косились друг на друга, морщились и всячески демонстрировали неприязнь. Если бы не Мичи и его постоянные шуточки, обстановка была бы намного напряжённее.

Хотя по большому счёту, атмосферу напрягал совсем другой человек — его взгляд я постоянно ощущал на своём затылке.

Горо Исима вместе с Джуном Цути устроились отдельно от всех и выбрали кресла в хвосте салона. Наверняка, Горо был уверен, что именно я уговорил Мидори бросить мать, а заодно и его, так что очередная разборка, но уже намного серьёзнее, ждала меня совсем скоро.

Сама же Мидори даже боялась обернуться, чтобы не встретиться с взглядом с Горо. Бледная и нервная, она постоянно дёргала ремень своей сумки, которую поставила на пол перед собой.

— Я бросила его, — прошептала она мне. — Он такого не простит.

— Разберёмся, — бросил я хмуро: другого ответа у меня всё равно не имелось.

С Горо однозначно надо было разбираться, иначе он не даст нам всем житья.

Верхолёт сделал круг над школой и устремился в сторону гор, набирая скорость для телепортации.

Джанко нервно выдохнула.

— Я никогда не летала на верхолётах… жутковато…

— Да это дело пяти минут, — заверил Мичи со знающим видом, хотя и сам впервые сел в верхолёт.

— Мичи прав, это не так уж и долго, — сказал я, наклонившись к Джанко. — Телепортируемся сразу в столицу, а потом…

Мой голос заглушил громкий треск, охвативший машину, будто она вдруг полопалась снаружи.

— Великий Бартл, что это?.. — напугалась Мидори.

Я и сам не понял, что это. Да и занервничал не меньше остальных.

В салоне показался стюард, бледный, как смерть.

— Всем оставаться в креслах! — Он поднял руку. — Не вставать! Ремни не отстёгивать! Это временные трудности с заклинанием телепортации…

Снова раздался треск, уже намного сильнее.

Стюарда бросило в сторону, верхолёт накренился, загудели сигналы тревоги, замигали красным лампы на потолке. Я успел лишь переглянуться с Мичи, застывшем в ужасе, а затем меня сжало ремнём безопасности от чудовищного удара.

По салону пронеслись синие молнии телепортации, крики заглушил скрежет и скрип корпуса верхолёта. Перед глазами вспыхнула слепящая желтизна, а потом всё поглотил мрак…

* * *

— Кирилл! — Кто-то вцепился мне в плечи. — Мать твою, перец! Очнись! Надо валить!.. Кто-нибудь, помогите мне его вытащить! Эй! Как там тебя… финтифлюшка… помоги мне!

В ответ кто-то закашлялся и хрипло выкрикнул:

— Мой брат ранен!

Сильные пальцы опять вцепились мне в плечи и дёрнули так, будто вытряхивали душу.

Боль заставила меня распахнуть глаза. Передо мной, в клубах дыма и копоти, маячило лицо Мичи. Стиснув зубы, он вытаскивал меня из-под груды покорёженных кресел.

Увидев, наконец, что я очнулся, но пока что не до конца, Мичи забормотал, вываливая на меня всю информацию сразу:

— Мы в заднице, перец… мы в самом вонючем дерьме из всего дерьма во вселенной…

Я никак не мог встать на ноги, поэтому он продолжал тащить меня по разбитому салону верхолёта и бормотать:

— Пилоты погибли… стюард тоже… ещё трое учеников погибли… двое ранены… мы в таком дерьме, что лучше сдохнуть…

Перед глазами плыли серые пятна, но даже они не помешали увидеть, что творится в салоне: разруха, пламя, искры, копоть и дым.

Я кашлянул, пытаясь заговорить, но изо рта потекла кровь.

— Ты пока помолчи… сейчас сначала выползем из машины, и всё скажешь…

Он наконец дотащил меня до пробоины в корпусе верхолёта, и вместе мы вывалились наружу, на чёрный горячий песок.

Ощутив под ладонями дрожь земли, её гарь и жар, я медленно повернул голову и оглядел округу.

Чёрные безжизненные горы, горячий ветер и пыль, мёртвые вулканы и ямы, гигантские бездонные пробоины, из которых идёт дымок…

— Где мы? — спросил я шёпотом, хотя уже знал ответ, жуткий до мороза по коже.

— Заклинание телепортации было повреждено, — тихо отозвался Мичи. — Оно взорвалось прямо в кабине пилотов. Верхолёт потерял управление и телепортировался совсем не туда, куда мы отправлялись.

Он мучительно выдохнул и добавил мёртвым голосом:

— Это Земли Котлованов…

* * *