Глава 13

«Ну, здравствуй, человек».

Я даже не вздрогнул. После говорящих крыс и чудесных исцелений голос в голове казался вполне логичным продолжением программы. Я просто лежал и ждал, что будет дальше.

«Ты не удивлён», — это был не вопрос, а констатация факта. В голосе слышалась лёгкая, почти детская усмешка.

— После всего, что я тут увидел, меня удивит разве что говорящий таракан, который попросит прибавку к зарплате, — пробормотал я в пустоту комнаты, но знал, что она услышит.

«Я слышу тебя и так. Тебе не нужно говорить вслух. Просто думай».

Я мысленно сосредоточился.

Травка?

«Кто же ещё? — в её мысленном голосе прозвучало что-то тёплое, похожее на мурлыканье довольной кошки. — Листик, что я дала тебе… он не просто залечил твою рану. Частичка моей силы теперь в тебе. Она укрепила нашу связь. Теперь мы можем говорить, даже если между нами весь этот ваш шумный, каменный город».

Спасибо, — подумал я, и благодарность была абсолютно искренней. — За то, что спасла.

В ответ я почувствовал волну чего-то похожего на игривую гордость.

«Ты почувствовал лишь малую часть моей силы, человек. Этого хватило, чтобы залатать дырку в твоей шкуре. В следующий раз могу показать это более… буквально».

Я криво усмехнулся в темноте. Звучало как обещание и угроза одновременно. С этими природными духами нужно держать ухо востро.

Но потом её тон резко изменился. Игривость исчезла, уступив место холодной, древней серьёзности. Той самой, с которой говорят о вещах вроде зимы, голода или смерти.

«Я говорю с тобой не просто так. Я чувствую тьму. Она сгущается вокруг твоего… очага. Вокруг тех, кто тебе дорог».

Я напрягся, отгоняя остатки сна.

Тьму? Что ты имеешь в виду?

«Это не просто злоба, человек. Не горячая ярость, как у зверя, защищающего свою нору. Это другое. Липкая, холодная паутина. Тонкая, почти невидимая. Магия. Они затеяли что-то скверное».

В голове тут же всё встало на свои места. Рат. Он говорил, что боится. Что крысы у поместья Фатимы тормозят и ощущают нечто тёмное. Они не знали, как это описать, но говорили о Тьме. И Травка смогла дать этому название. Магия.

Алиевы, — подумал я. Это мог быть только их ход. Фатима, эта старая змея, поняла, что грубой силой и деньгами меня не взять. И решила сменить тактику.

Рат тоже что-то чувствовал, — передал я ей. — Но я не знаю, чего ждать. Я не разбираюсь в этом.

«Тебе и не нужно разбираться, — её голос снова стал спокойнее, но в нём слышались стальные нотки. — Тебе нужно быть начеку. Смотреть. Слушать. Чувствовать. Твои враги думают, что ты просто повар. Пусть и дальше так думают. Это твоё главное оружие».

Пауза. Я чувствовал, как её внимание ускользает, словно луч солнца, скрывающийся за тучей.

«Я должна идти. Лес зовёт. Но я буду рядом. Я помогу, если увижу, что ты сам не справляешься, но… будь внимателен, человек».

И её голос исчез. Так же внезапно, как и появился. В комнате снова воцарилась обычная ночная тишина, но теперь она казалась обманчивой. Я больше не был один.

Я лежал, глядя в чёрный потолок, и переваривал информацию. Итак, что мы имеем? Помимо экономической войны и бандитских разборок, в игру вступила третья сила. Магия. Не та дешёвая дрянь в пакетиках, которую сыплют в еду, а настоящая. Тёмная и, судя по всему, опасная.

Паники не было. Я воспринял это как новую переменную в уравнении. Ещё одну сложность, которую нужно учесть.

Повар против ведьмы. Звучит как начало плохого анекдота. Но мне почему-то было совсем не смешно.

* * *

Понедельник на студии «Зареченск-ТВ».

Вокруг царил организованный хаос. Какие-то хмурые мужики в рабочих комбинезонах таскали по полу толстые чёрные провода, похожие на сонных змей, оператор басом ругался на осветителя, а сама Светлана Бодко металась по площадке, выкрикивая команды в маленький микрофон, болтавшийся у неё на шее.

А я стоял в самом центре этого урагана, на небольшом островке тишины, и чувствовал себя диковинным зверем в клетке. Специально для меня соорудили целую кухню. Маленькую, но на вид до смешного уютную: светлые деревянные шкафчики, блестящие кастрюльки на крючках, пучки сушёных трав, свисающие с потолка. Всё это, конечно, было фальшивкой, дешёвой декорацией, но выглядело на удивление убедительно.

Вид у меня, должно быть, был так себе. Я это чувствовал по тому, как на меня косились работники студии. Бледный, с тёмными кругами под глазами от почти бессонной ночи. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, там, где под белоснежной поварской формой прятались свежие швы. Но глаза горели. Во мне проснулся тот самый азарт, который всегда охватывал меня перед открытием нового ресторана. Только сейчас на кону стояли не деньги и не звёзды в модном гиде. На кону стояло вообще всё.

— Готов? — Светлана подлетела ко мне, нервно поправляя на моей воротнике крохотный микрофон. В её глазах плескалась гремучая смесь тревоги и азартного предвкушения. — Выглядишь паршиво, Белославов. Может, всё-таки перенесём? Никто слова не скажет.

— Выгляжу как человек, которого пырнули ножом, но он всё равно пришёл на работу, — я криво усмехнулся. — По-моему, отличный образ. Трогательный. И потом, у нас прямой эфир, чем вы его замените? Начинайте.

Она посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло уважение. Кивнула, отошла на своё место у камеры и громко, на всю студию, скомандовала:

— Внимание! Три… два… один… Мотор!

Яркий, безжалостный свет ударил в глаза. На камере напротив загорелся маленький красный огонёк.

— Добрый день, дорогие зрители! — защебетала Светлана, мгновенно сбросив маску нервного продюсера и надев улыбку обаятельной телеведущей. — В эфире программа «Империя Вкуса», и сегодня у нас в гостях человек, имя которого в последние дни у всех на устах. Герой, талант и просто несгибаемый повар — Игорь Белославов!

Я вежливо кивнул в камеру, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком уж вымученной.

— Игорь, — продолжила она, — весь город восхищён вашей стойкостью. И всем, конечно, интересно, что же вы приготовите для нас сегодня? После всего, что случилось… может, это будет что-то экзотическое? Что-то, что символизирует победу?

Я посмотрел прямо в чёрный зрачок объектива. На секунду представил, как сейчас по ту сторону экрана на меня смотрит она. Фатима Алиева. Сидит в своём шёлковом халате, пьёт какой-нибудь приторный кофе и ждёт, когда я ошибусь. Эта мысль придала мне сил.

— Здравствуйте, — мой голос прозвучал ровно и спокойно, без тени волнения. — Знаете, Светлана, я думаю, что настоящая сила — не в экзотике. Она в правде. В честности. Поэтому сегодня мы приготовим то, что многие незаслуженно забыли. То, что кажется простым, но в чём кроется душа настоящей, домашней кухни. Мы приготовим печёночный торт.

В студии повисла короткая, почти осязаемая пауза. Я видел откровенное недоумение на лице Светланы. Печёночный торт? После покушения, скандала на весь город? Это было слишком… просто. Слишком по-домашнему. Но в этом и заключался мой план.

— Но для начала, — я повернулся к столу, на котором были аккуратно разложены продукты, — мы сделаем то, чего многие боятся, как огня. Мы сделаем домашний майонез.

Я взял в руки два свежих куриных яйца, показывая их камере.

— Всё начинается с основ. С уважения. Яйца нужно обязательно вымыть, даже если они кажутся идеально чистыми. Потому что повар не имеет права на ошибку. Его работа — заботиться о тех, кого он кормит, а не травить.

Я аккуратно разбил яйца в высокий стакан для блендера.

— Никакой термообработки, поэтому яйца должны быть самыми свежими, какие только можно найти. Это залог вкуса и безопасности. Затем — сок лимона. Не мёртвый уксус, который своим запахом убивает всё живое, а настоящий, яркий сок. Он даст нашему соусу жизнь и свежесть.

Я выжал в стакан половинку лимона, прикрыв его ладонью, чтобы не попали косточки.

— Немного хорошей, вкусной горчицы, соль, сахар, щепотка перца… — я говорил, и мои руки двигались сами, точно и выверенно, как у хирурга. — А теперь — магия. Но не та, что продаётся в ярких пакетиках с глупыми названиями. А настоящая магия превращения.

Я опустил в стакан погружной блендер и нажал на кнопку. Раздалось низкое, утробное жужжание.

— Всего пара секунд, чтобы всё смешалось. А теперь — самое главное. Масло. Вливаем его тонкой, тонкой струйкой, не переставая взбивать. Смотрите.

На глазах у невидимой аудитории жидкая жёлтая смесь начала густеть, светлеть, превращаясь в густую, белоснежную эмульсию.

— Посмотрите, — я поднял блендер, демонстрируя идеальный, густой майонез, который лениво сползал с насадки. — Вот он, настоящий вкус. Живой. Не мёртвая, кислая жижа из банки, а нежный соус, который станет сердцем нашего блюда.

Я переложил майонез в миску, добавил мелко рубленный укроп и отставил в сторону.

— Некоторые боятся простых продуктов. Куриная печень, лук, морковь… Считают их чем-то… второсортным, едой для бедных. Но правда в том, что нет плохих продуктов. Есть только лень и ложь повара.

Я говорил, а сам уже мелко резал лук и натирал на крупной тёрке морковь. Разогретая сковорода зашипела, и по студии поплыл сладковатый, уютный аромат жареных овощей.

— Мы не будем ничего усложнять. Просто обжарим лук и морковь до мягкости, до красивого золотистого цвета. Можно добавить кусочек сливочного масла, это сделает начинку нежнее и богаче.

Пока овощи доходили до готовности, я занялся печенью. Быстро промыл, убрал плёнки, закинул в чашу блендера.

— Печень — продукт капризный, но очень благодарный. Главное — не передержать, не убить её нежность. Превращаем её в однородную, гладкую массу.

Пара нажатий на кнопку — и готово.

— Теперь добавляем сметану, яйцо, соль, немного муки. И снова взбиваем. Тесто должно получиться как на оладьи. Не слишком густое, не слишком жидкое.

Я взял другую сковороду, слегка смазал маслом и вылил первый половник печёночного теста. Оно с шипением растеклось, тут же схватываясь и превращаясь в тонкий, ажурный блин.

— Полторы-две минуты с каждой стороны. Не больше. Нам не нужна резиновая подошва. Нам нужен нежный, сочный блин, который будет таять во рту.

Один за другим на тарелке росла стопка тёмных, ароматных блинов. Затем я добавил в наш домашний майонез пропущенный через пресс чеснок.

— А теперь — сборка. Всё просто. Каждый остывший блин мы смазываем нашим ароматным майонезом. Сверху — немного жареных овощей. И так, слой за слоем, мы строим нашу маленькую башню. Нашу маленькую империю вкуса.

Я работал, а сам продолжал говорить, глядя прямо в камеру, прямо в глаза Фатиме, где бы она сейчас ни была.

— В нашем мире, — говорил я, аккуратно размазывая соус по последнему блину, — слишком много дешёвых подделок. Нам обещают яркий вкус, а дают лишь пустоту, химическо-магический обман в красивой упаковке. Нам предлагают быстрые решения, которые в итоге оставляют лишь разочарование и изжогу. Но настоящая жизнь, как и настоящая еда, не терпит фальши. Она требует времени, честности и уважения. К себе, к продуктам, и главное — к тем, для кого ты это делаешь.

Я украсил торт половинками помидоров черри и свежими веточками петрушки. Простое, скромное блюдо на моих глазах превратилось в нечто элегантное и невероятно аппетитное.

— Вот и всё. Просто. Честно. И, поверьте, невероятно вкусно. Попробуйте приготовить это дома, и вы поймёте, о чём я говорю.

— Снято! — крикнула Светлана, и яркий свет погас, снова погрузив студию в полумрак.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как по спине струится пот. Ноги подкашивались от усталости, и я опёрся о стол, чтобы не упасть.

И в этот момент в оглушительной тишине зазвонил телефон. Один. Потом, почти сразу, второй. Третий. Девушка-ассистентка в панике схватила трубку, её глаза округлились.

— Это… это вам! — пролепетала она, глядя на меня с благоговением. — Зрители… они в восторге! Спрашивают рецепт, спрашивают, когда вы откроетесь… Говорят… говорят, что никогда ничего подобного не слышали!

Светлана Бодко медленно подошла ко мне. В её глазах больше не было тревоги. Только чистый, незамутнённый азарт победителя. Она всё поняла.

* * *

Конечно же, «Очаг» был забит. Разве кто-то в этом сомневался? Уверен, большинство присутствующих смотрели «Империю Вкуса» и теперь ждали моего возвращения.

Когда я появился на пороге, разговоры медленно стихли. Одна голова повернулась, потом вторая, третья. И вот уже несколько десятков пар глаз смотрели прямо на меня. Я почувствовал себя неловко, как школьник у доски. А потом зал взорвался. Это были не просто аплодисменты. Это было что-то тёплое, искреннее, идущее от самого сердца.

Удивительно, столько радости за меня, а ведь ничего сверхъестественного я не делал. Просто снялся в передаче, но… впрочем, этот эффект мне весьма нравился.

— Игорь! Ты… ты просто молодец! — подлетела ко мне Настя. Её серые глаза блестели, кажется, она вот-вот расплачется от гордости. — Ты так говорил! Так просто, а они все рты пооткрывали! Весь город теперь гудит!

— Игорь, ты их уделал! — рядом, как из-под земли, выросла Даша. В руках она сжимала полотенце. — Ни одного грубого слова, а размазали по стенке! Но как ты вообще стоял? Ты же белый, как полотно.

— Это было круче, чем в кино, шеф! — пролепетал Вовчик.

Я выдавил из себя усталую улыбку. Эта волна тепла и поддержки была приятной, но и дико выматывала.

— Спасибо, команда. Мы все сегодня молодцы.

Мой взгляд скользнул в угол зала, где за отдельным столиком сидели те, чьё мнение на данный момент меня волновало больше всего. Степан и Наталья Ташенко. Они тихонько хлопали и смотрели. Внимательно, спокойно, будто взвешивали каждое моё движение. Я коротко кивнул им и, чувствуя себя гладиатором после боя, побрёл к их столу.

— Держишься, повар? — первым, как и ожидалось, спросил Степан. Его голос был низким и рокочущим, в нём не было восторгов, только простая человеческая обеспокоенность. — А то вид у тебя, будто тебя пожевали и выплюнули.

— Как ты это выдержал, Игорь? — подхватила Наталья, и её взгляд был острым. — Это было очень рискованно. Я видела, как ты стиснул зубы, когда наклонялся. Думала, сейчас рухнешь прямо перед камерой. Одно неверное движение, и всё пошло бы прахом.

Я медленно, с кряхтением, опустился на стул напротив. Тело, получив разрешение, тут же обмякло и застонало.

— Тяжело, — выдохнул я. — Если совсем честно — еле выстоял. Шов горит, будто его раскалённой кочергой прижигают. Каждый поворот, каждый наклон — как ножом режут.

Они молча переглянулись. Моя простая, солдатская правда была им понятнее любой фальшивой бравады.

— Но по-другому было нельзя, — я поднял на них тяжёлый взгляд, и в голосе уже не было ни капли усталости, только холодная сталь. — Это был спектакль. И только первый акт.

— И какой второй? — Наталья чуть подалась вперёд. В её глазах зажёгся интерес.

— А вот для второго акта мне понадобится ваша помощь, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали только они. — Есть у меня кое-какие идеи. Надеюсь, вы меня поддержите…