Глава 12

Машина ехала по улицам почти без звука. Я сидел сзади и смотрел в тонированное окно, но видел там не город, а своё отражение. Спокойное, чужое лицо двадцатидвухлетнего парня. Ни один мускул не дрогнул. Внутри тоже всё было тихо. Это был не страх. Скорее, я просто максимально собрался, как бывает перед подачей самого важного блюда в жизни.

Водитель в строгом костюме и перчатках вёл машину плавно и молчал. Он казался просто частью этого автомобиля. Я пытался запоминать маршрут, но быстро понял, что это бесполезно. Меня везли в район, который я совсем не знал (хотя если честно, я же здесь вообще ни черта толком ничего не знал) — Тихий Яр. Место, где любили селиться местные богачи, подальше от шума и лишних глаз. По крайней мере, эту информацию я успел выцепить с городских форумов до того, как меня забрали.

Вскоре мы свернули с главной дороги и подъехали к высокому, метра три, забору из тёмного камня. Кованые ворота без скрипа открылись, и мы оказались на территории поместья.

Рат не соврал. Воздух здесь и правда был другим. Тяжёлым, плотным, будто пропитанным невидимой силой. Не злой, а именно хозяйской. Сразу чувствовалось, что тут не любят незваных гостей.

Сам дом был огромным, построен в старом имперском стиле — с колоннами и лепниной. Но, в отличие от развалин, которые я видел в городе (и которые почему-то считались городским раритетом), этот был в идеальном состоянии. Свежая краска, чистые стёкла, идеально ровные кусты вдоль аллеи. Всё кричало о деньгах, о больших деньгах.

Машина остановилась у парадного входа. Водитель вышел и открыл мне дверь. Я молча поправил куртку и пошёл к ступеням. Наверху меня уже ждал слуга в ливрее. Он не улыбнулся и ничего не сказал, просто кивнул и распахнул передо мной тяжёлую дубовую дверь.

Внутри было гулко и пусто. Мои шаги громко отдавались от мраморного пола. Ни картин, ни мебели — только холодное, пустое пространство. Слуга провёл меня через холл и открыл двустворчатые двери в гостиную.

И я вошёл.

Комната была залита светом из огромных окон, выходящих в сад. В отличие от холодного холла, здесь было уютно: мягкие ковры, книжные шкафы, камин. Но я смотрел только в центр комнаты.

Там, за большим круглым столом из тёмного дерева, сидели пятеро. Они замолчали, и пять пар глаз уставились на меня.

Во главе стола сидел мужчина лет шестидесяти с густыми седыми волосами и властным, немного усталым взглядом. От него веяло спокойной силой человека, привыкшего командовать. Справа от него — женщина, чей возраст было трудно угадать. Может, пятьдесят, а может, и больше. Идеальная осанка, дорогая, но строгая одежда и лёгкая улыбка.

Дальше сидел мужчина с военной выправкой. Короткая стрижка, жёсткий, колючий взгляд, которым он буквально сканировал меня с головы до ног. Рядом с ним расположился полноватый, гладко выбритый господин в дорогом деловом костюме. Его пальцы с перстнями лежали на столешнице. Вид у него был сытый и довольный, как у кота, объевшегося сметаны.

Последней была молодая женщина. Очень красивая, но какая-то потерянная. Она сидела прямо, но её пальцы нервно теребили жемчужное ожерелье, а в глазах застыла тревога. Она казалась здесь чужой, просто красивой куклой.

Седоволосый мужчина нарушил тишину. Голос у него был спокойный, глубокий, не терпящий возражений.

— Прошу, господин Белославов, присаживайтесь. Не будем тратить время на формальности. Мы те, кто вас пригласил.

Ого, спасибо, капитан очевидность. А то я не догадался.

Сперва я мысленно усмехнулся, но тут же собрал себя в руки. Не время и не место для столь глупых шуток.

Он указал на свободный стул напротив себя.

— Меня зовут барон Константин Воронков. Это, — он кивнул на элегантную даму, — баронесса Изабелла Оври. Граф Пётр Долгоруков, — военный коротко кивнул. — Господин Степан Рузовский, — купец (тот, что в дорогом костюме, сразу было видно, что он торгаш, при этом весьма успешный) лениво улыбнулся. — И моя супруга, Анастасия.

Я подошёл к столу и сел, держа спину прямо. Никакой нервозности. Сейчас я был не повар. Я был игрок, которого позвали в партию, не объяснив правил. Они смотрят. Оценивают. Ждут моей реакции.

Я спокойно встретился взглядом с бароном и слегка кивнул.

— Благодарю за приглашение, господа. Понимаю, что представляться не имеет смысла, и всё же. Игорь Белославов. Я здесь, и я готов слушать.

Напряжение в залитой светом комнате нарастало. Игра началась.

* * *

Барон Воронков лениво махнул рукой, и слуга тут же поставил передо мной чашку с чаем. Пахло бергамотом. Настоящим, а не этой порошковой дрянью. Шикуют, ребята, даже в мелочах.

— Давайте без обиняков, господин Белославов, — начал барон, положив руки на стол. Голос у него был тихий, но чувствовалось, что таким и приказы отдают. — Вы сделали то, о чём мы только болтаем уже много лет. Вы показали, что народ устал от этого вранья.

Он замолчал и уставился на меня.

— Мы, — он обвёл рукой сидящих за столом, — называем себя «Гильдией Истинного Вкуса». И мы, как и вы, считаем, что граф Яровой со своим «Магическим Альянсом» ведёт Империю в пропасть. Кулинарную, культурную, да и вообще.

Красиво говорит. «Гильдия Истинного Вкуса». Прямо как рыцарский орден какой-то. Только вместо мечей у них кошельки, а вместо подвигов — борьба за бабки.

— Давным-давно, во времена, о которых мы никогда не узнаем правды, — Воронков заговорил, как лектор в университете, — несколько великих магов, или алхимиков, если так удобнее, научились создавать небольшие магические кристаллы, из которых потом делали порошки. Конечно, сейчас мы знаем, что это просто химия и физика, но тогда люди называли это истинной магией. Да, Белославов, это были те самые прототипы магических усилителей вкуса, которые сейчас используются повсеместно.

Он посмотрел на своих дружков. Долгоруков, сидел с таким каменным лицом, будто слушал боевой приказ. А купец Рузовский самодовольно кивал, поглаживая перстень на пухлом пальце.

— И, как это часто бывает, за идею ухватились алчные люди, — барон чуть нахмурился. — Потомки тех героев, включая предков графа Ярового, превратили чудо в дешёвый бизнес. Вместо великой магии, — а я уверен, что это открытие могло многое изменить, — теперь конвейер с порошками, которые просто пахнут, как еда, и обманывают всех. А настоящие специи, травы, всё, чем гордилась наша земля, они просто… вычеркнули.

— Уничтожили? — переспросил я.

— Наврали всем, что они вредные, — встряла баронесса Оври мягким, вкрадчивым голосом. — Подкупили учёных, газетчиков. Объявили, что нормальная еда — опасна. Еда для бедняков. Всё для того, чтобы расчистить рынок для своей химии.

Ну да, ну да. Рассказывайте. Сказка про белого бычка. Были, значит, герои-спасители, потом пришли злодеи-капиталисты, а вы, конечно, последние, кто хранит свет истины. Только что-то мне подсказывает, что вы просто завидуете. Яровой отжал у ваших предков денежный станок, а вас к нему не пускает. Вот вы и беситесь.

Я сделал умное лицо. Даже бровь нахмурил, типа, проникаюсь масштабом трагедии.

— Я… не знал всей этой истории, — сказал я, растягивая слова. — Получается, что в какой-то момент люди перестали пользоваться обычными приправами? — я обвел всех присутствующих вопросительным взглядом. — Но так ведь не бывает. Просто в один миг взять и всё забыть? — я щёлкнул пальцами. — Люди ведь должны были помнить, чем пользовались до появления этих ваших алхимиков.

— Я полностью с тобой согласна, Белославов, — с хитрой улыбкой кивнула баронесса Оври. — Но ты должен понимать, что сильные мира сего прививали эту идею сотни лет. И Яровому удаётся делать это и сейчас. Как ты успел заметить, никто не желает расставаться с таким бизнесом добровольно. Яровой и его союзники по всему миру, — ты же не думаешь, что именно он всем заправляет? — активно продвигают идеи о вреде «сорняков». И это привело к тому, что мы сейчас видим. Они не создают полноценную еду, но смогли убедить народ, что их «специи» истинно верные. А люди… они во многое готовы поверить. Думаю, вы и сами это понимаете.

Она ещё стрельнула в меня глазками и сделала небольшой глоток из позолоченной чашки.

Я же только хмыкнул. Попал в мир, где существует реальная магия. А здесь типичные корпоративные войны. С другой стороны, может, надо сперва понять, каким образом Яровому удалось создать эти порошки? В прошлый раз мой опыт не дал особых результатов. Усилители вкуса, да, но! Там было нечто, что для меня так и осталось неведомым. А вдруг это та самая магия, о которой все говорят?

— Я не помню, чтобы где-то было об этом написано.

— В книгах, газетах и интернете пишут то, за что платит граф Яровой и те, кто стоит над ним, — рявкнул вояка Долгоруков.

Я оглядел их компанию. Барон — мозг операции, главный заводила. Военный — мускулы для мордобоя. Купец — кошелёк. Элегантная баронесса, видимо, отвечает за связи с нужными людьми. А молодая жена барона… она просто сидела, красивая, как дорогая ваза.

Конечно, хотелось встать, поблагодарить за чай и послать их всех к чёрту с их разборками. Но это было бы глупо. Я уже вляпался в эту историю по самые уши. А эти ребята — единственные, кто мог хоть что-то сделать против Ярового. Так что, похоже, пока нам по пути.

— И какая роль в этом всём отводится мне? — спросил я прямо, без затей.

По губам барона Воронкова скользнула едва заметная улыбка. Понял, что я не люблю пустую болтовню.

— Вы — наше знамя, господин Белославов. Тот, кого услышал народ. И тот, кто знает, как вернуть людям настоящую еду. Мы предлагаем вам союз, — его голос стал твёрже. — Деньги, нужные люди, защита. Всё, чтобы ваше дело не заглохло в Зареченске, а пошло дальше. К нам в Стрежнев, а потом и в столицу. От вас — готовка и умение говорить.

Пока он распинался, я поймал на себе другой взгляд. Липкий, как патока. Баронесса Изабелла. Она не смотрела — она будто пробовала меня на вкус. Её губы изогнулись в ленивой, хищной усмешке. Так кошка смотрит на канарейку, прикидывая, стоит ли игра свеч. Взрослая, опытная, знающая себе цену. В прошлой жизни я с такими сталкивался. Они опаснее любого громилы, потому что бьют не по кошельку, а прямиком в мозг.

И тут по телу пошла какая-то дрянь.

Душный, липкий жар, будто меня с головой сунули в чан с тёплым киселём. Сердце заскакало, как бешеное, сбиваясь с такта. В голове всё поплыло. Только что я всё чётко соображал, а теперь мысли стали вязкими, как каша. Лица за столом смазались, и я видел только её — баронессу и её улыбку. И вдруг так дико, до дрожи в руках, захотелось ей понравиться. Немедленно. Ляпнуть что-то остроумное, рассмешить, сделать так, чтобы она улыбнулась ещё шире.

Чёрт. Так вот она эта магия!

Дешёвый женский трюк, чтобы мужик слюни пустил. И тут же — холодный пот по спине. Амулет. Его больше нет!

Паника почти накрыла с головой. Сейчас она из меня верёвки совьёт, и я даже пикнуть не смогу.

Но когда я уже почти поплыл, где-то внутри что-то дёрнулось. Какая-то искорка, тот самый след от… моих родителей? Что-то живое и настоящее внутри меня, что вдруг взбесилось от этой фальшивой, липкой дряни. Оно просто не приняло её. Выплюнуло, как организм выталкивает занозу. Жар отступил. Голова снова стала ясной. Дыхание выровнялось.

Я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

Улыбка на её лице погасла. Сперва удивление, потом — недоумение. Она ждала увидеть слюнявого щенка, а смотрел на неё я. Её бровь чуть дёрнулась вверх. Кажется, этой кошке попалась неправильная мышь. Ядовитая.

* * *

В это же время в номере отеля Светлана Бодко, отбросив панику, ковырялась в ноутбуке. Профессионализм победил. Ждать и грызть ногти — не её стиль.

— Белославов, чтоб тебя, — тихо ругалась женщина, пытаясь хоть как-то успокоиться. — Вот не можешь без приключений, да?

Она запустила шпионскую программу, которую они с Игорем установили на ноутбук перед тем, как идти в гости к барону Яровому. Экран зашипел, моргнул полосами, а потом показал картинку. Изображение с камеры в пуговице Игоря было дёрганым, но разобрать можно было. Голоса из диктофона тоже шли с помехами, но шли. Живой. И вроде не пытают. Пока.

Она приблизила картинку, разглядывая лица. Седой — явно главный. Этот, с квадратной челюстью, — охранник. А эта… Светлана аж поморщилась. Холёная бабка в жемчугах откровенно клеилась к Игорю.

«Тоже мне, нашла мальчика», — зло подумала она и сама удивилась собственной язвительности.

Отогнав лишние мысли, она прибавила звук. Её работа — писать. А спасать — только если совсем прижмёт.

* * *

Разговор за столом пошёл дальше. Барон начал расписывать, как мы славно заживём, но я почти не слушал. Теперь игра шла на двоих. Он — со своими деньгами и связями. И она — со своей магией.

Изабелла больше не улыбалась. Просто смотрела. Внимательно, изучающе. Как энтомолог на нового жука, который оказался с ядовитым жалом. А я смотрел на неё. И в этой тишине между нами было больше смысла, чем во всей болтовне барона.

Она меня проверяла. И я, сам того не желая, эту проверку прошёл. Вот только что мне теперь с этим делать, я понятия не имел.

Я отхлебнул ещё чаю. Вся эта болтовня о высоких целях начала утомлять. Пора было понять, что эти ребята из себя представляют на самом деле. Найти их слабое место. А единственное знакомое мне звено в этой цепи, Максимилиан Дода, наверняка сидел сейчас в своём шикарном кабинете и посмеивался.

— Всё это, конечно, любопытно, господа, — сказал я, постаравшись, чтобы голос звучал как можно проще. — Но я не совсем понимаю, какое место во всём этом занимает Максимилиан Дода. Он ведь тоже с вами? Он говорил, что знаком.

Наживка была брошена. Оставалось ждать. Барон Воронков клюнул именно так, как я и думал. На его лице промелькнула усмешка, полная снисхождения.

— Господин Дода — наш… деловой партнёр, — протянул он. — Он полезен своими связями в торговых кругах. Числится в нашем скромном обществе, но, скажем так, не из приближённых. Просто полезный инструмент.

— Точно, — тут же встрял купец Рузовский, до этого лишь молча поглаживавший перстни. — Максимилиан — делец. Помогает с деньгами, с доставкой, с поставщиками. Но главные решения принимаем мы. — Он с довольным видом похлопал себя по огромному животу.

Вот оно. Надутые индюки. Смотрят на Доду свысока, будто он прислуга. Считают его ходячим кошельком. А на деле это он крутит ими, как хочет. Отсиживается в тени, ничем не рискует и просто ждёт, кто победит. Победите вы — станет лучшим другом. Победит Яровой — Дода скажет, что это был просто бизнес, ничего личного. А я? Я для него просто лом, которым он пробивает себе путь на столичный рынок. За мой счёт и моим же риском. Хитро. А эти дураки даже не замечают.

Я сделал вид, что ответ меня полностью устроил, и благодарно кивнул. Мол, теперь всё ясно. Ладно, с пешками разобрались, пора переходить к главному.

Я посмотрел прямо на барона.

— Хорошо, про ваше общество я понял. Но вы писали в записке, что можете рассказать об отце. Собственно, ради этого и приехал. Я вас слушаю.

В комнате стало тихо. Даже купец Рузовский перестал сопеть, а молодая жена барона застыла, вцепившись пальцами в свои жемчуга. Все взгляды снова уставились на меня.

Барон Воронков медленно поднял стакан с водой и сделал маленький глоток. Дешёвый театральный жест. Он явно наслаждался моментом и давал мне прочувствовать его важность. Я сидел не двигаясь.

— Так что вы знаете о моей семье? — повторил я. В этой звенящей тишине мой голос прозвучал на удивление громко.

Константин опустил стакан. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде уже не было ни капли снисхождения. Только какая-то странная, торжественная серьёзность.

— Мы знаем самое главное, Игорь Иванович, — произнёс он так веско, будто зачитывал приговор. — Вы — не случайность. Не какой-то выскочка с улицы. Вы пришли, чтобы занять своё законное место.

Он снова замолчал, растягивая удовольствие. Я ждал. Ну, давай уже, выкладывай. Что мой отец был твоим врагом, которого ты уважал? Шпионом, которого подставили? Я был готов к любому сценарию.

— Ваш отец, Иван Белославов, — медленно, отчеканивая каждое слово, сказал барон, — и ваша мать, Елена… урождённая графиня Мещерская… были основателями нашего общества.

Мир вокруг замер. Словно кто-то нажал на паузу.

Графиня.

Моя мать.

Основатели «Гильдии Истинного Вкуса».

В голове стало абсолютно пусто. Я тупо смотрел на их дорогие, холёные лица и ничего не чувствовал. Ни удивления, ни гордости. Просто вакуум. Это было слишком. Слишком глупо и нелепо. Я ждал чего угодно: рассказа о предательстве, о тайной алхимии, о долгах. Но точно не этого.

Это меняло всё. Абсолютно.

Я медленно обвёл их взглядом. Барон, который самодовольно следил за моей реакцией. Военный, который всё так же буравил меня взглядом.

Ещё минуту назад я был для них просто полезным поваром, пешкой, которую можно втянуть в свою игру. А теперь… Теперь, выходит, я фигура. С историей и родословной.

Я смотрел на этих людей, на их роскошные костюмы, на блеск украшений. И сквозь белый шум в голове пробился один-единственный вопрос.

Если вы были их друзьями и союзниками… то почему они мертвы, а мы с сестрой всю жизнь прожили в нищете?