19

С кухни по квартире разносился умопомрачительный запах жаренной картошки, а из комнаты были слышны взрывы и стрельба. Явно Сема вел какую-то эпичную битву на он-лайн просторах.

Я вошла на кухню и помешала шкворчащую картошку с колбасой, и мой желудок зашелся в радостном урчании.

— Эй, не переживай, у меня все под контролем! — услышала я позади голос Семена.

На его лице уже совершенно не наблюдалось следов вчерашней попойки, крашеные волосы походили на стоп-кадр взрыва, как, видимо, и было задумано, а одет он был в черную футболку с какой-то наводящей дрожь образиной и черные джинсы, поддерживаемые массивным ремнем.

— Да я и не переживаю. Просто пытаюсь поучаствовать, — отозвалась я, продолжая его рассматривать.

— Что, тебе больше прилизанные парни в костюмчиках нравятся? — усмехнулся Сема, поймав меня за изучением его внешнего вида.

— Вот уж поверь, я ценю в мужчине совсем не прикид.

— А что? Размер? — он ехидно подвигал бровями.

Я закатила глаза. Вот же возраст клуглосуточной озабоченности и перманентного стояка! Чувствую себя умудренной опытом теткой.

— Ага. Причем мозга!

— А я-то думал, что мозги — это последнее, что нужно в постели, — продолжал в том же духе Семен.

— Хамишь? — фыркнула я, доставая тарелки.

— Провожу опрос в познавательных целях, — в руках Семена появились вино и коньяк, и он приподнял бровь, спрашивая о моих предпочтениях.

— Если ты совсем тупой, то с нормальной девушкой у тебя до постели никогда и не дойдет, — я кивнула на вино, разумно рассуждая, что совсем уж напиваться, находясь в квартире наедине с малознакомым парнем, не готова. Хотя хотелось. Очень.

— Так, по-твоему, получается, если я хочу найти себе девушку такую, как ты, то мне надо стать занудным заучкой, чтобы сражать ее наповал силой интеллекта? — Семен достал штопор и бокалы.

— По-моему получается, что такая, как я, тебе вообще на фиг не упиралась, — сковорода была водружена на середину стола, и я чуть слюной не захлебнулась.

Когда я последний раз ела обыкновенную домашнюю жареную картошку? Даже так и не вспомню. Везде и всюду все так стали заморочены на здоровой пище, что такой примитивный праздник желудка стал дурным тоном.

— Ты опять о разнице в возрасте? — скривился Семен. — Кто в наше время смотрит на то, что парень младше?

— Ты прав, на это сейчас всем плевать. Но я не об этом.

Семен разлил вино.

— А о чем? — он поднял бокал: — За знакомство!

Мы выпили, и я даже зажмурилась, жуя. Хотелось просто молча сидеть и наслаждаться. Этим дешевым вином, этой картошкой, отсутствием необходимости надевать какую-то маску. Но потом увидела, что Семен не сводит с меня глаз в ожидании ответа. Вот же упрямый юноша.

— Вот скажи, когда ты смотришь на меня, что видишь?

Семен покраснел и уткнулся в свою тарелку.

— Вижу, что ты красивая. Очень. Что же еще, — пробурчал он.

— И что же ты бы хотел с такой, как я? — настаивала я.

Семен поперхнулся и стал совсем пунцовый. Он допил залпом своё вино.

— Что ты имеешь виду, что бы я хотел? Это что, не очевидно? — наконец выдавил он.

— Не-а. Не для меня. Поэтому и спрашиваю. Когда ты смотришь на такую, как я, чего ты хочешь? Разового секса или серьезных отношений?

Парень с трудом сглотнул.

— Знаешь, на самом деле я бы не отказался от любого варианта, который мне бы перепал. Но если бы был выбор, то да, отношения были бы лучше. Поиметь красивую девушку — это, конечно, удовольствие. Но встречаться каждый день, обнимать, знать что она твоя, ждет тебя, любит… это вообще другое. Это было бы супер.

Семен снова наполнил бокалы. У меня в голове уже слегка зашумело. Судя по тому, как заблестели его глаза, ему тоже на старые дрожжи моментально врезало.

— А то, что красивые девушки прекрасно осведомлены о своей внешности и часто стервозны, тебя не смущает? — помахала я вилкой.

— Ну знаешь… Если девушка выглядит как ты, то ей можно многое простить, — усмехнулся Семен.

— Ну и дурак же ты! Нельзя выбирать красивое тело и смазливое лицо вместо души. Всегда прогадаешь и окажешься тем, в чье сердце нагадят.

Наверное, я выглядела черезчур раздраженной, и у парня поджались губы, как у капризного мальчишки.

— Ой, ты прямо как бабуля моя! — заныл Семен так, словно у него зубы разболелись. — Еще начни мне лекции читать о том, что нельзя беспорядочным сексом заниматься, и надо себя для своей единственной хранить.

— Ну, по поводу последнего ничего сказать не могу. Но то, что если ты из тех парней, кто выбирает отношения, а не множество разовых перепихонов, то девушку тебе нужно выбирать не по принципу — 'если все ее хотят и я хочу', а нормальную, я точно знаю. С которой будет тепло, уютно.

— А ты себе мужчину тоже по такому принципу выбираешь?

— Нет. Но мой пример не то, чему стоит подражать.

— И почему это?

— Потому что я только беру, олух! Беру и ничего не желаю давать в ответ. Я абсолютная, рафинированная эгоистка!

Семен насупился, и мы какое-то время ели и пили в тишине. Мне даже стало неудобно.

— Баба Нина же вроде всегда говорила, что не хочет переезжать, — решила я найти хоть какую-то тему для разговора.

— Так инсульт же у нее был. Сама больше не справляется, — пробухтел Семен, а у меня кусок застрял в горле.

Стало бесконечно стыдно. Баба Нина оставалась, пожалуй, последним человеком в мире, кто относился ко мне с бесконечной добротой, несмотря на мои закидоны. И что самое важное, я спокойно могла от нее эту доброту принимать, потому что верила, что это искренне. И вот оказалось, что с ней случилась беда, и что же я? Ведь у меня был ее телефон, но разве я звонила? Вечно занята только собой. Что же, я ни словом не соврала Семёну. Я именно такая.

Живая натура Сёмы, как и выпитое, видимо, недолго могли вынести молчание.

— Ты не против, если я закурю? — спросил он.

— Нет. Если и меня угостишь, — и тут я поняла, что с момента, как покинула рамзинский дом, первый раз вспомнила о сигаретах, да и то только потому, что парень напомнил.

Семен открыл окно, и мы задымили.

— Слушай, ну если ты говоришь, что ты такая прямо эгоистка, то почему это от мужика ты ушла, а не он от тебя. Он что, типа, недостаточно богат? Или в постели не того?

Я едва сдержала резкий выдох, вспомнив, насколько Рамзин был 'того'.

— Нет, дело не в том.

— А в чем?

— Слушай, Сёма, тебе никто не говорил, что любопытство приводит к травмам?

— Не-а. Только что оно является источником новых знаний.

— Умник.

— Ну скажи-и-и! — заныл он.

— Вот приколебался! Просто он такой же, как я, понятно? Только он сильнее меня. Он тоже желает только брать все, что захочется, но при этом у него есть власть заставить меня отдавать. Понятно?

— Ничего мне не понятно. Не можешь, что ли, нормально сказать?

Я зарычала и закатила глаза. Нет, ну вот что ты ему объяснишь, когда у него и обычных то отношений не было, а тут такая хрень, как у нас с Рамзиным.

— Семен, отвали! Лучше подскажи, мне где можно работу найти, хотя бы временную, но так, чтобы официально не устраиваться.

— На трассе! — выдал этот мелкий гаденыш.

— Дебил ты, Сема. С моим характером туда нельзя. Там или я кого-то убью или меня.

— Да я же пошутил! — извиняясь, сказал парень.

— А я абсолютно серьезно.

— Вообще то я могу поговорить о тебе с Риммой. Она хозяйка бара, где я по вечерам подрабатываю, и еще три дня в неделю мы там с парнями живой музыкой народ балуем. Римма нормальная тетка, с понятиями, может, и возьмет тебя.

В этот вечер мы засиделись с Сёмой почти до рассвета, обсуждая схожесть взглядов на одни аспекты жизни и их полное расхождение в других. Количество пустых бутылок росло прямо пропорционально серьезности обсуждаемых тем. А когда я доползла до постели и уснула, то никакой Рамзин ко мне не явился.

Спустя два дня я стояла в главном зале пивного бара перед одетой в кожу худощавой женщиной средних лет. На голове у нее была бандана с черепами, а на руках, не скрытых рукавами футболки, красовались всевозможные тату, а так же множество фенек и браслетов. Женщина была маленького роста, почти на голову ниже меня, но в ее манере держаться и позе отчетливо ощущалась уверенность в себе и твердый характер. Она внимательно рассматривала меня, окидывая придирчивым взглядом.

— Семка сказал, ты его сестра двоюродная? — спросила она чуть хрипловатым голосом.

Я молча кивнула.

— Еще сказал, что ты от мужика своего прячешься, — ох и Сема, трепло. Но я опять кивнула.

— Долго думаешь задержаться? — продолжала она разбирать меня взглядом.

— Понятия не имею.

— Ладно, — кивнула она. — Тебе повезло, что я решила взять еще одну официантку. Только придется носить униформу.

Римма кивнула на девушку в другом углу бара, что протирала столы перед открытием. Та почему-то зыркала на меня недобрым взглядом. Одета она была в очень короткие кожаные шорты и весьма мало скрывающий топ.

— Ты не переживай, — вернула к себе моё внимание Римма. — У меня правила жесткие. Официанток лапать против воли я не позволяю. Если кто руки будет тянуть — бей по морде чем придется, а охрана сразу поддержит.

Я удивленно подняла бровь. Что это за бар такой, где позволено бить морды клиентам? Обвела все вокруг взглядом. Крепкие столы из массивной натуральной древесины, такие же добротные лавки и стулья. На стенах какие-то железяки и реклама разного пива.

— У нас контингент собирается особенный, так что никто не обижается.

— Как скажете, — пожала плечами я.

— Давай на ты. И предупреждаю сразу — если начнешь с кем-нибудь из этих мудаков трахаться в туалете или минет делать за углами — уволю на хрен. У меня не бордель, а пив бар.

— Я что, похожа на ту, кто может кому-то отсосать по быстрому в сортире? — фыркнув, подняла бровь я.

— Нет. Ты скорее похожа на стерву, которая заставит мужиков между собой сцепиться за право ублажить тебя хотя бы ртом. Но мне в любом случае не нужны дополнительные напряги. Тут их и так хватает. Мы поняли друг друга?

— Более чем.

— Тогда можешь прямо сегодня и приступать. Если что не понятно, спрашивай у Ленки и у меня, не стесняйся.

Я пошла переодеваться в подсобку и, выйдя в зал, огляделась. Вот ведь ирония судьбы. Отец еще несколько дней назад орал с пеной у рта, что лишит меня всех денег, и пойду я работать уборщицей или официанткой. И в тот момент мне казалось, что это пипец. Худшее, до чего я могла бы опуститься. Но вот она я — стою себе в баре и не испытываю особого дискомфорта от того, что собираюсь как раз официанткой и работать. Нигде в организме не ощущается уколов оскорбленного самолюбия, не слышно визгов ущемленной гордости. В любом случае лучше так, чем мною будет помыкать Рамзин.