Глава 8

Аннабель

Аннабель Одли никогда не видела цветные сны. Может быть, когда-то в детстве они и были радужными, яркими и безобидными. Ее память сохранила только другие, сотканные из огня и мрака, наполненные зловещей тьмой, пронизанные животным страхом.

Размытые образы окруживших ее чудовищ, тянущих к ней свои мерзкие когтистые лапы, парализующий ужас и раздирающий горло крик, умоляющий о пощаде, эхом отлетающий от немых равнодушных стен. Она вдыхала едкий тошнотворный запах, видела подрагивающее пламя зажженных свечей, слышала приглушенные монотонные песнопения. Клубящийся перед глазами туман становился плотнее, парализованное тело неумолимо теряло чувствительность. Анна все еще ощущала собственное рваное дыхание, но не чувствовала боли от прокушенных губ.

В тот момент, когда сознание готово было сдаться и покинуть жуткое место, что-то огромное, свирепое, источающее ядовитый смрад склоняло над ней уродливую звериную морду с горящими красными глазами… Дальше она не видела. Сон всегда обрывался в одном и том же месте, возвращая Аннабель в спасительную реальность.

Но сейчас все происходит иначе. ОНО трогает ее, ощупывает неподвижное тело, издавая утробное рычание. Кожа Аннабель покрывается липким холодным потом, она шире распахивает глаза, кричит, дрожа от ужаса, но изо рта не вырывается ни звука. ОНО наклоняется ниже, по-животному нюхая ее шею, подмышки, грудь… Бесшумно перемещается, обходя свою жертву по кругу, встает в ногах и, впившись когтями в обнаженные бедра, рывком разводит сжатые колени. В дьявольских глазах смотрящего на нее черного зверя полыхает адское пламя, острые когти кровожадно рвут нежную девичью кожу. Свирепо рыкнув, демоническое существо вытаскивает из оскаленной пасти раздвоенный язык, облизывая заостренные клыки, и, опустив голову между раздвинутых женских ног, вгрызается в беззащитную плоть.

Задохнувшись отчаянным воплем, Аннабель резко распахивает глаза. Сердце бешено колотится в груди, пересушенное горло печет. В тишине собственное дыхание кажется оглушительным, свистящим. Все еще во власти кошмара, Анна ощупывает свое тело через плотный халат, испуганно обводя взглядом незнакомую обстановку. Вздрагивает, услышав скрип открывающейся двери. В комнату проникает поток теплого искусственного света. В самом сердце разгоняющего тьму потока возникает высокий мужской силуэт. Отпрянув к изголовью, Аннабель сжимается от страха и открывает рот, чтобы закричать…

– Что за шум? – в хриплом спросонья голосе звучат недовольные интонации. – Ты меня разбудила.

– Алан? – дрожащим голосом выдыхает Аннабель и едва не плачет от облегчения, когда он щелкает ладонью по выключателю на стене и уверенно проходит в полностью освещенную спальню.

– Да тебя всю трясет. – Нахмурившись, Флеминг окидывает девушку встревоженным взглядом. – Что случилось? Ты испугалась? Или заболела? – Приблизившись, мужчина бесцеремонно присаживается на край кровати. Протянув руку, трогает ее лоб. – Температуры нет. – Обхватив пальцами подбородок Анны, вынуждает смотреть ему в глаза. – Приснился плохой сон, Эни?

– Жуткий, – кивает она, нервно сглатывая. – Чудовищный… – Голос срывается, и, дернув головой, девушка откидывается спиной на изголовье, обессиленно прикрывая ресницы и тщетно пытаясь восстановить дыхание.

– Выпей, – вложив в ледяные ладони стакан с водой, приказывает Флеминг, и она беспрекословно выполняет озвученную просьбу. Звук его голоса, несмотря на жесткость, успокаивает и каким-то непостижимым образом внушает ощущение безопасности. Ее жажда слишком велика, чтобы спорить и задаваться вопросами. – А теперь говори, – забрав пустой стакан, требует он конкретики и объяснений.

– Если бы я могла объяснить то, что видела… – Взглянув на мужчину, Анна вытирает губы, запускает пальцы в растрепанную темную копну волос, путая их еще больше. – Все кажется каким-то бредом, сценой из дешевого хоррора, но ощущается так… по-настоящему. Я часто смотрю фильмы ужасов, но не боюсь, а эти кошмары… Я до сих пор чувствую запах своей крови.

– Не пытайся анализировать, Анна. Скажи, что ты видела. – Голос его смягчается, приобретая бархатистую глубину. – Попробуем разгадать вместе. Ты же не забыла, что я мастер создавать кровавые страшилки. Кто знает, может быть, тебе удастся вдохновить меня на новую историю?

– Я не соглашусь, если ты вдруг решишь это написать, – растерянно бормочет Аннабель, продолжая превращать свои волосы в воронье гнездо.

– Для начала я хочу услышать, что заставляет молодую красивую девушку кричать по ночам, – двусмысленно улыбается Флеминг. – Ты упоминала о крови, – подсказывает он, поймав ее растерянный взгляд. – Она твоя?

– Не уверена, что только моя, – качает головой Анна. – Я нахожусь в каком-то жутком месте. Мне страшно, холодно, я обнажена, не могу пошевелиться. Вокруг темно, горят свечи или факелы. Я различаю только горящие точки. Возможно, это чьи-то глаза…

– Ты не одна?

– Нет. Вокруг меня движутся тени, силуэты.

– Это люди? Или…

– Нет, не люди, – быстро отвечает Аннабель. – Хотя… я не уверена. Это мои личные ощущения. На них свободные балахоны или длинные рубахи, но вместо лиц звериные скалящие морды, а еще я помню когти, клыки и кровавую слюну.

– Звериные морды, клыки и когти? – Флеминг пытается удержать серьезное выражение лица, но у него это плохо получается. – Ты случайно не фанат известной вампирской саги? [1]

– Это не какой-то конкретный зверь. Они сочетают в себе черты нескольких. – Анна нервно трет виски, силясь вспомнить. – Что-то от змеи, что-то от шакала и кого-то еще. Невообразимое уродство. Я такое точно нигде увидеть не могла.

– Успокойся, я тебе верю, Эни. – Протянув руку, Алан мягко сжимает ее пальцы. – Что дальше? Эти твари чего-то хотят от тебя?

– Они смотрят на меня так… – Анну передергивает от отвращения. – Плотоядно, алчно, обступают со всех сторон, замыкая плотный круг, в центр которого выходит их вожак. Я понимаю это, потому что его накидка отличается. Она синего цвета, и он… он огромный.

Девушка замолкает и, вырвав руку, закрывает лицо ладонями. Ее тяжелое дыхание заполняет повисшую тишину. Алан неотрывно и сосредоточенно наблюдает за вздрагивающей Аннабель. Его взгляд напряженный, лицо хранит задумчивое мрачное выражение. Если бы Анна видела его сейчас, то решила бы, что рассказанная история напомнила ему о чем-то уже знакомом.

– Он говорит с тобой? – дождавшись, когда волнение Эни утихнет, спрашивает Флеминг.

– Нет. Я всегда просыпаюсь, когда он склоняется надо мной, – тряхнув волосами, едва слышно отвечает Аннабель.

– Сценарий сна не меняется? Так? – глухо уточняет Алан, поднимаясь на ноги.

Девушка отрицательно качает головой, решив умолчать о последнем эпизоде. Она слышит, как он куда-то уходит и очень быстро возвращается. На ее колени опускается что-то твердое. Убрав ладони от лица, Анна с недоумением смотрит на книгу в твердом переплете. Ту самую, что Флеминг подарил гостье, а она неловко пролила на нее вино.

– И ты утверждаешь, что никогда не читала ее? – Его обвиняющий тон неприятно режет слух.

– Нет, – она уверенно стоит на своем. – Никогда. Мне незачем обманывать, Алан.

Приподняв книгу, девушка шумно втягивает носом воздух. Сердце непроизвольно сжимается. Так странно, она читала письма Мири, не испытывая и доли той тревоги и волнения, что съедает ее сейчас.

Алан был прав. Следов от вина не осталось. Дрожащими пальцами она проводит по рельефному контуру древнего символа на обложке. Насыщенно-синий анкх на темно-бордовом фоне. Запекшаяся кровь и индиго… Аннабель одергивает руку, застывая от скрутившего внутренности суеверного страха.

Ей снова чудится, что кто-то невидимый настойчиво сверлит ее висок зловещим взглядом. Резко повернув голову, она вздрагивает всем телом, узнав собственное отражение в зеркале гардеробного шкафа. Горло девушки немеет, тупая боль расползается по затылку. Она не могла ошибиться, и это не обман зрения. За долю секунды до того, как она узнала свое лицо, Анна была уверена, что видела совсем другое. Мириам… Это была она. Бледная, осунувшаяся, умоляющая о помощи. Ее мятежная душа взывала к Аннабель, требуя найти виновных и восстановить справедливость.

Мертвые не могут покинуть мир живых, их души не обретут успокоение, пока их тела не будут преданы земле. Необъяснимая связь, что установилась между ними в детстве, никуда не исчезла. Вот почему Анна постоянно чувствует присутствие Мириам. Осознав эту простую и в то же время страшную истину, Аннабель подносит пальцы к щекам, стирая подушечками соленую влагу.

Сморгнув набежавшие слезы, она с замиранием сердца открывает книгу и читает вслух короткое посвящение неизвестному читателю, написанное аккуратным почерком кузины:

«В мире одиноких людей каждый занят поиском того, кто заполнит зияющую внутри пустоту, но почти никто не задумывается о том, что из двух наполовину пустых сосудов только один может наполниться до краев, если другой вдруг разобьется.

Я прошу тебя, читающего сейчас эти строки: если не готов разбиться, не ищи.

С любовью, Мириам Флеминг».

– Боже… – Зарыдав в голос Аннабель, выпускает книгу из рук и снова прячет мокрое от слез лицо в ладонях.

* * *

– Объяснишь, что тебя так расстроило? – Флеминг решается задать вопрос не раньше, чем истерика Анны сходит на нет. За это время он успел выкурить в открытое окно пару сигарет и всерьез задуматься о впечатлительности и непостижимости женской души.

– Она словно знала, что с ней произойдет, – сдавленно отвечает Аннабель. – Предчувствовала. – Она шмыгает носом, шумно втягивая воздух. – Пыталась предупредить. Тебя, Алан. Тебя! Неужели ты ничего не понял? – Ее горящий взгляд впивается в рельефные мужские плечи, обтянутые домашней серой футболкой.

Он стоит к ней спиной, опираясь ладонями на широкий подоконник, и снова курит в открытое окно. В своих письмах Мириам упоминала, что Флеминг начинал чаще пускать дым в двух случаях: когда хотел избежать разговора на неприятную тему или пытался выиграть время, чтобы придумать ответ, который полностью устроит собеседника.

– Эни, ты придаешь слишком много значения тому, что прочитала, – наконец выдает Алан, и она понимает, что здесь имеет место второй случай. – Текст посвящений согласовывался с издателем. Одни и те же строки написаны на каждом из трехсот коллекционных экземпляров. Мириам потратила не одни сутки, чтобы подписать все.

– Хоть десять тысяч, Алан. Она знала, что ты увидишь эти строки.

– Как и три сотни других счастливчиков, купивших роман за баснословную цену, – холодным тоном отзывается Флеминг. – Подписанные рукой автора книги поступили в продажу после исчезновения Мириам. Твой экземпляр последний. Если решишь продать, выстави книгу на аукцион. Оторвут с руками.

– Я не собираюсь этого делать, – вспыхивает Анна.

– Сначала ты ее прочитаешь, – уверенно заявляет Алан и медленно разворачивается. – Хотя бы для того, чтобы понять, что твои кошмары и содержимое некоторых страниц «Индиго» удивительно схожи. Либо ты рассказывала о своих снах Мириам и она перенесла их на бумагу, либо она рассказала тебе о своих фантазиях, а ты слишком сильно впечатлилась.

– Ты еще и психолог? – скептически бросает Анна.

– Еще и заклинатель змей и гипнотизер, – ухмыляется мужчина. – Как иначе ты объяснишь, почему до сих пор не задалась вопросом, что делаешь посреди ночи в моей квартире в одном халате, надетом на голое тело?

– Что… – Ахнув, Аннабель растерянно и часто моргает.

Смысл слов Флеминга обрушивается на нее не сразу. Она обводит взглядом комнату, потом себя и наконец ошарашенно смотрит на Алана, только сейчас заметив, что он переоделся в домашние спортивные штаны и футболку.

– Я… уснула? – покраснев до корней волос, выдавливает единственное объяснение происходящему.

– В джакузи, – кивает мужчина, подтверждая догадку Анны. Однако его красноречивый откровенный взгляд недвусмысленно намекает на то, что ее смущение не беспочвенно. – Голая и посапывающая, как младенец.

– О боже… – Простонав, девушка бьет себя ладонью по лбу. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его довольную улыбку.

– Я долго стучал, но ты спала как убитая. Пришлось войти, иначе твое купание могло закончиться очень плачевно. – Черные зрачки направленных на девушку глаз сливаются с потемневшей радужкой, линия скул заостряется от напряжения, но Анна слишком погружена в личные переживания, чтобы замечать тяжелый мужской взгляд.

– Позорище. Я больше никогда не буду пить, – сокрушается Аннабель. – Господи, папа! – Вскочив на ноги, она нервно озирается по сторонам в поисках телефона. – Он же с ума сходит от волнения. У него больное сердце!

– Смартфон на прикроватной тумбочке, – спокойно сообщает Флеминг. Анна тут же бросается в указанном направлении и, схватив мобильник в руки, начинает суетливо искать нужный номер. – Не стоит тревожить отца, Эни. Он наверняка спит.

– С ума сошел? Как папа может спать, когда его дочь неизвестно где и…

– Почему неизвестно? – перебивает ее Алан. – Я звонил мистеру Одли. Прости, но мне пришлось воспользоваться твоим телефоном.

– И что ты ему сказал? – Анна недоверчиво хмурится.

– Предупредил, что домой ты вернешься только завтра, потому что слегка перебрала с вином и уснула на моем диване в гостиной, – с уже привычной кривоватой улыбкой отвечает Флеминг. – Заверил, что волноваться совершенно не о чем, и гарантировал, что лично провожу тебя до дома. Потом мы очень душевно поговорили, и мистер Одли любезно пригласил меня к вам на завтрак.

– Ты шутишь? – изумленно сипит Эни.

– Нет. – Алан отрицательно мотает головой и непринужденно продолжает: – Я принял приглашение, после мы пожелали друг другу спокойной ночи и тепло распрощались.

– Не могу поверить. – Анна обессиленно садится на край кровати. – Ты же не врешь мне? – Вскинув голову, снова смотрит с подозрением.

– Какой смысл? – пожимает плечами Флеминг. – Если думаешь, что мне доставляет удовольствие спать на диване, то вынужден тебя разочаровать. В этой постели мне гораздо удобнее.

– Прости, я доставила тебе кучу хлопот, – опустив взгляд на свои босые ступни, смущенно извиняется Аннабель.

– Зато с тобой не скучно, – со смешком признается Алан.

– Да уж, развлекла на славу. Еще и стриптиз устроила.

– Все не так плохо, как ты себе надумала. Стриптиз мне понравился, весишь ты как пушинка. Ешь мало, места много не занимаешь. Если пустишь меня в постель, так я вообще буду на седьмом небе от счастья.

– Хватит издеваться, Алан. – Качнув головой, Анна поднимает на мужчину несчастный взгляд. – Мне лучше вернуться домой.

– Я уже слышал эту фразу несколько часов назад.

– Ситуация немного вышла из-под контроля, – сконфуженно бормочет Анна. – Неправильно, что я здесь.

– Каждую секунду в мире происходят миллионы неправильных вещей, Эни. Для кого-то завтрашний день вообще не начнется, – философствует Флеминг. – Как насчет нашего уговора, который ты так и не выполнила?

– Может, отложим этот разговор? – осторожно предлагает Аннабель.

– Намекаешь на еще одну встречу? – вкрадчиво ухмыляется Алан, медленно приближаясь.

– Боже. Конечно нет, – трясет головой Анна и резко сдвигается в сторону, когда Флеминг опускается рядом с ней. – Я просто… Сейчас ночь, не лучшее время…

– Самое подходящее, – перебивает он. – Ты все равно меня разбудила. Я больше не усну, и ты, я думаю, тоже. – Его уверенный взгляд останавливается на губах девушки, заставляя гостью нервничать еще сильнее.

Зря она согласилась поехать к нему, и все, что случилось потом, тоже было лишним, ненужным. Аннабель сама не поняла, как умудрилась позволить Флемингу затащить ее к себе. Можно списать свою неспособность противостоять Алану на временное помутнение, случившееся на дороге. Чертов указатель с названием фермы. Это из-за него ее так сорвало. Половина букв даже не читалась. Всего лишь проржавевший столб с раскачивающейся от ветра табличкой… Они даже до центральных ворот не доехали.

Анну охватывает дрожь от одной мысли, что могло случиться, пересеки они границу владений Бенсонов. О чем она только думала, подписывая договор на оценку Индиго? Неужели снова хотела увидеть зловещий старый особняк из красного кирпича, деревянную часовню, опустевшие цеха и заколоченные ставни домов для рабочих. Неужели осмелилась бы заглянуть в опустевшую конюшню, пройтись мимо заросшего пруда, хранящего в мутных илистых водах чудовищные секреты?

Столько лет Аннабель гнала из головы все мысли, связанные с фермой, но появился Алан Флеминг и вытащил из ее памяти то, что казалось давно утраченным, пережитым. И совершенно неважно, что она сама сделала первый шаг. Аннабель волновала только Мириам, а проклятый дом Бенсонов давно являлся запрещенной территорией для них обеих. Что бы Алан ни говорил, Анна никогда не поверит, что Мири осознанно хотела туда вернуться.

Алан Флеминг… Самый странный, завораживающий, пугающий и непостижимый человек из всех, с кем когда-либо Анну сталкивала жизнь. Этот мужчина каким-то необъяснимым образом вынуждает ее совершать противоречивые и абсолютно несвойственные ей поступки. Он словно действительно обладает даром убеждения или внушения, противостоять которому крайне сложно. Его спокойный уверенный голос, прямой взгляд в глаза, мощная энергетика и невероятный мужской магнетизм пробуждают в ней далеко не лучшие инстинкты. Желание подчиняться и принадлежать, слушать, смотреть, делать все, что он скажет, – вот с чем Аннабель Одли приходится постоянно бороться, когда Флеминг оказывается непозволительно близко, когда смотрит на нее так, как сейчас: требовательно, дерзко, подавляюще.

– Что случилось на ферме Бенсонов, Эни?