Глава 17
Я стояла спиной к своему мужу и думала над тем, что только что узнала. Информация с трудом укладывалась в моей голове, но вскоре она была распределена и уложена, как говорит Сайрес, на полочки. Оставался пока что только один вопрос: что значит «былое величие»? Плюс - я целестиал, другой, вопрос чья я дочь. Информацию мне явно не додали.
Лишь спустя пять минут я поняла, что все это время Эдвард молчал, грешным делом подумала бы, что он ушел, но я ощущала на своей спине его пристальный взгляд. Невольно поежилась и обернулась.
Он стоял в непозволительной близости, буквально в паре сантиметров, поэтому, когда я повернулась, мы соприкоснулись нос к носу. А он оказывается всего на пару сантиметров выше меня, нет, он мне явно как мужик не подходит! Блин, какие мысли в голову лезут!
Он нависал надо мной как скала, его дыхание было шумным, а от тела шел жар.
- А ты заметно похорошела, - прошептал он слегка хриплым голосом. Спасибо, так себе комплимент, получается я до этого страшная была! Тем более я помню, что убить тебя пыталась. Ей Богу, если бы не то, что произошло минут 10 назад, может быть бы и растаяла, но как-то не вяжется.
Интуиция резко заверещала, что я ни в коем случае не должна сейчас смотреть в его глаза. Тем более, что он взял мой подбородок двумя пальцами и поднял мое лицо так, чтобы я как раз только его "моргала" и видела.
Его дыхание отчетливо ощущалось на моих губах, из-за чего пронеслась шальная мысль: "А сейчас нас поцелуют и он скажет, что мы ему нравимся!". Только вот в следующую секунду я почувствовала запах яблочного сока. Твою ж мать, дыхание апокалипсиса включил!
Небольшое отступление:известный факт, что василиски могут превратить человека в камень, если захотят этого и воспользуются своей магией. Помимо прочего, их дыхание ядовито, при помощи него они подчиняют разум жертвы. Такой "газ" легко распознается из-за источаемого в этот момент василиском запаха яблок или яблочного сока.
В тоже мгновение я почувствовала прикосновение к губам, из-за чего я буквально сжалась: зажмурилась и задержала дыхание. "Только не смей сейчас дышать! У тебя нет противоядия" - билась в голове правильная мысль, которой я неукоснительно следовала. Тем более это было не трудно - хоть и целовался он хорошо, но ему не удавалось вызвать во мне хоть малейшее желание чего-то большего.
- Надо же, какая догадливая дрянь! - прошипел он, как только оторвался от меня. Брр, мерзость!
А потом я почувствовала пощечину, причем настолько сильную, что удержаться на ногах мне не удалось. Благо коврик постелила, а то боюсь счесала бы себе все, что могла.На самом деле смотреть на чужие сапоги – то еще удовольствие. А потом еще и ощущать, как тебя ими бьют!Первый удар пришелся в живот, второй – в район бедра, третий – по ребру, причем послышался характерный хруст, а легкое пронзила невероятная боль. Тварь, ты мне кость походу сломал! Нет, для меня это конечно не смертельно – драконья регенерация восстановит все спустя полчаса, но больно…Удары становились все жестче, поэтому я поняла – надо останавливать его, а то он меня так убьет. После очередного удара, когда селезенка решила экстренно покинуть свое неблагонадежное жилище, я выхватила кинжал и, дождавшись удачного момента, по самую рукоятку загнала его ему в бедро.
От резкой боли муж вскрикнул и отшатнулся, из-за чего кинжал так и остался в его ноге. Я, кряхтя как трехсотлетняя бабка, поднялась и поняла, что у этой сцены были свидетели! Любовница мужа тихой и мягкой поступью приближалась ко мне, а я только что лишилась своего единственного оружия. В ее руках уже горело огненное заклинание. Пятясь, я пыталась хоть что-то нашарить рукой. И (вот счастье), мне в руку попалось мое зелье красоты! Зубами откупорив, я подпустила Эрцину максимально близко и резко плеснула ей его в глаза. Чердак наполнился женским криком.
Не став ждать, пока меня "пришьют окончательно", я выпрыгнула в окно.
Было очень страшно лететь вниз, поэтому, вопреки всем убеждениям самой себя, что демонстрировать всю драконью сущность нельзя, я выпустила когти и стала тормозить, вцепившись в стену. Когда я наконец достигла поверхности земли, рука нещадно горела, что позволяло отвлечься от ноющей боли ребра. Хромая, я побежала в сторону леса...