Глава 43
Иногда бывает такое состояние, что боишься пошевелиться, вдохнуть просто потому, что это принесет ощутимую, почти невыносимую боль. Но не телесную, а душевную, ту, от которой нельзя избавиться или спрятать…
«Как?!» - хотелось прошептать и крикнуть одновременно. Ребенок, дочка, или сын, да не важно, я уже никогда не узнаю этого! Как больно… Единственное, что я чувствовала – отчаяние и боль. Господи, за что?! Просто за что?! За какие грехи на меня это свалилось? Да, убивала, но лишь защищаясь, никогда не нападала первой в этом плане, щадила детей и женщин, прощала всех, кого только можно и что теперь?! Гребаная Мария, я 6 детей нерожденных потеряла по ее вине, а теперь еще и седьмого?! Хотя, причем тут она вообще, меня не она сейчас толкнула!
- Имя, - спокойно произнесла я вопреки своему состоянию. Лишь сбившееся дыхание говорило, что что-то не так. Да и слез сдержать не могла, вытирала их тыльной стороной руки, чтобы эти… цветы не выросли!
- Послушай, Анастасия…
- Имя, - зарычала я, - только посмей сказать, что не видела!
- Я… Тебе надо успокоиться, - сестра подскочила к столу и решила налить воды, но стакан заледенел от одного моего взгляда. Все еще стоящие возле окна и немного сжавшиеся Айдар с Габриэлом сказали, что на улице пошел снег, а солнце скрылось за тучами. Конечно, ведь грядет буря, - тише, послушай…
- Имя!!! – рявкнула я так, что вылетели стекла лазарета. Просто взорвались, - Я больше повторять не буду, или, может ты меня толкнула? – подняла я бровь, усмехнувшись. Боже, как больно! За что, Господи?! Это я виновата, я расслабилась!
- Та, которая глава гарема у принца, мы еще замок ее купили, - прошептала Эрцина, с ужасом на лице отступив на пару шагов.
- Хорошо, - кивнула я, стараясь как можно глубже вдохнуть ледяной воздух, поступающий в помещение. Мисс Кремпел, вроде так звали лекаря, куда ушла, - оставьте меня на две-три минуты. Потом я выйду.
Ничего не говоря родственница утянула за собой истинных. Сначала откинулась на невероятно холодную подушку в попытке заморозить те чувства, что были сейчас внутри. Потом встала, создала себе белое платье с кроваво-красной вышивкой изо льда и подошла к стоящему в углу зеркалу. Мое отражение ехидно улыбалось мне, ожидая, когда же я решусь.
И я решилась. Уверенным шагом зашла в зазеркалье, куда попала теперь гораздо быстрее. Я, а точнее Хаос, сейчас стоял прямо передо мной.
- Я готова принять треть тебя, - выдала я, - слышала, ты можешь заглушить боль?
- И отчаяние, и тоску, могу даже твои «нежные чувства», - усмехнулась магия мне, - треть так треть. Давно я не гулял, - усмешка. Рука, протянутая мне, которую я пожимаю и жалею, что вообще решила это сделать. Боль телесная, конечно, не перебила душевную, но она была огромна, невероятно огромна. Согнулась пополам и даже встала на колени. Минута, две… Боль прошла, пришла сначала апатия, а потом ненависть. Хаос же в моем обличье, стал немного прозрачным.
- Где остальные эмоции? – спросила я, чувствуя лишь ненависть.
- Появятся через пару часов. Не будет только боли, отчаяния, депрессии и так далее. Повеселимся?
- Нет, - сказала, как отрезала, - пока что для веселья не повод и не место. Но кое-что я тебе все-таки дам сделать, - теперь уже усмехнулись мы оба.
Когда я вышла из зазеркалья у меня было чувство, что сейчас я обрела то, что никогда не должна была терять. То, что было всегда моим. Такое правильное ощущение. Давно потерянное спокойствие. Мое. Я - Хаос. Я всегда мщу, гораздо жестче, чем нужно, но месть настигне обидчика. Я всегда бью первая, на опережение, чтобы предотвратить атаку. Я всегда холодна, ибо моя магия - лед.
Я выскочила из здания лазарета со скоростью пули и понеслась к главному зданию Академии. Мои помощники, или друзья, пока не знаю, кто они для меня, едва поспевали за мной, а все, кто встречался на пути, ежились от резкого похолодания. Свинцовые тучи укрыли собой небо, изредка из них сыпались мелкие крупинки льда. Не снег лежал сейчас на земле – чистый лед, крошечный, но лед.
Дверь сама открылась передо мной по мановению руки (ее закрыли из-за холода), распахнувшись настолько сильно, что ударилась о стены с жутким грохотом. Ненависть хлестала из меня как из бездонного колодца. Хотелось убивать всех и вся, но моей целью была та сучка, что сейчас стояла на другом конце фойе и, кутаясь в меха, разговаривала с такими же тварями. Медленно, даже как-то лениво, я приблизилась к ней и хищно склонила голову на бок.
- О, очнулась, - хихикнула она, - а я-то думаю, чего снег посреди осени.
- Знаешь, я задам три вопроса и попрошу ответить на них честно, - немного горько усмехнулась я, - первый: зачем? Что я тебе сделала?
- Ты? – отзеркалила она мою усмешку, - Как минимум привлекла внимание принца, как максимум – поедешь на Игры.
- Ясно, - перебила я ее, - какая у тебя магия?
- Огонь. И тьма, - рассмеялась она на последних словах. Нервное что-ли у нее?
- Это хорошо. И третий: ты в курсе, что за убийство ребенка мать имеет право забрать твою жизнь?
- Что ты… - вскрикнула она, а потом перевела взгляд на мой живот. Одно движение с зажатым в руке ледяным осколком и на шее этой твари появился аленький, мелкий разрез. Стянув перчатку с руки, приложила правую ладонь к порезу и выпустила Хаос. Все это было настолько молниеносно, что противница даже не успела среагировать. А теперь корчилась от невыносимой боли из-за того, что Хаос выжигал Тьму из магических каналов вместе с остальной магией. Даже не смотрела на нее, настолько было плевать. Вскоре, пустая она упала к моим ногам, хрипя из-за сорванного голоса. И никто даже не помешал мне. Странно даже как-то.
- За… за что? Я… я не знала, - хрипела она.
- О, это половина дела. Пойдем, - я схватила ее за волосы и поволокла полутруп во внутренний двор Академии.
Снег расчищался передо мной, повинуясь своей повелительнице. Расходясь волнами в стороны, он образовывал тропинку, что вела к мини-площади. Кинув почетную подстилку Дранхаара на землю, льдом вывела круг вызова Смерти. Вокруг площади стали собираться ученики и зеваки, которые то и дело перешептывались и пытались посмотреть, что же я делаю.
Госпожа появилась быстро, будто ждала. Все такая же, в черном плаще, скрывающим лицо и без оружия. Да и зачем оно, где тот глупец, что попытается убить Смерть?
- Надо же, обычно меня в людные места не вызывают, - усмехнулась госпожа.
- Так пусть знают, пусть боятся, - выдала я на утерянном языке, ведь наш разговор никому не нужно знать.
- Стало быть, Хаос решила приручить наконец? – усмехнулась Смерть, а я, распрямив плечи, выдала:
- Разве вам не интересно, зачем я вас позвала? – Смерть лишь кивнула головой. Деловая женщина, уважаю, - Не знаю, в курсе ли вы, но я была беременна. И вот из-за этой мрази ребенка я потеряла, - указала пальцем на постанывающую от боли наложницу, - прошу, нет, молю даже: устройте её душе все круги ада, чтобы каждый ее страх воплотился в жизнь!
- А кто отец ребенка? – спросила госпожа.
- Думаю, вы уже знаете ответ на этот вопрос, не так ли? – усмешка.
- То есть ты беременна от того мужчины, - голос Смерти сейчас напоминал сталь. Режет, убивает одним прикосновением.
- Да, вы все правильно поняли.
- Хорошо, тогда я забираю ее. Цена – жатва, - все тем же голосом произнесла Смерть.
- Жатва? – переспросила я, - А… что это?
- Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, - казалось, что за сталью Смерть прячет бешенство и гнев из-за того, что ее голос в некоторые моменты менялся. На доли секунды, но в нем проскальзывали эмоции, - не так ли? Полторы тысячи душ мне будет вполне достаточно. Этот мир слишком погряз в своих грехах. И да, советую тебе бежать отсюда, потому что через какое-то время сюда пребудут брат и сестра. Голод хочет развлечься, а от Война по делу. Слишком много тех, кто решил, что может творить что хочет безнаказанно, - выйдя за пределы круга, Смерть, так же, как и я некоторое время назад, схватила паршивку за волосы и затащила в круг, - так что мой тебе совет: не задерживайся. Пару лет и здесь камня на камне не останется. Тем более, сестрица-Жизнь не против. Слишком много сил они тянут из нее из-за глобального перенаселения.
- Ясно, - кивнула я, - полторы тысячи – так полторы. Могу даже две, если надо.
- Это так Хаос на тебя влияет? Куда делось твое извечное человеколюбие? – спросила раздраженно госпожа.
- Нет, он просто убирает чувство вины. А без его налета я становлюсь той, кем должна быть. Кем меня растили, - пожала я плечами и, развернувшись, хотела уйти. Круг все равно бы пропал сразу, как только Смерть ушла бы за грань.
- Авессалом, - вздрогнула. Как давно меня так называли? Как давно я была сама собой? Развернулась, - будь поосторожнее со своей магией. Она как магнит для коллекционеров и просто тех, что считает себя выше.
Кивнула и, подождав, пока госпожа рассеется вместе со льдом, пошла в Академию. Передо мной расступались и тряслись. Меня боялись, ведь я служу Смерти. Я ее вестник. И как только жатва душ свершится, я стану Жнецом – главой таких, как я. Интересно, почему для этой почетной роли выбрали именно меня. Из-за Хаоса ли, из-за моих талантов, знакомства с моей мамой? Или потому, что моя душа как раз такая черная, темная, что пара-тройка сотен душ уже ничего не исправят.
- Фрея, - произнесла я, застыв. Как выяснилось, сестра Викторианы все это время шла за мной вместе с братьями. Вот кому все равно. Эта мне жизнью обязана, а они просто любят. Жаль, что не меня, а Викториану, но все-таки им можно доверить спину, - пойдем, будем тебе оружие доставать.
Помогла ей пройти в тот самый карман и подождала, пока она выйдет. Оракул сказал тогда правду, что все те артефакты, что собраны мной, рано или поздно пригодятся для моих союзников.
Дарксид. Салем.
За длинным дубовым переговорным столом вновь собрались трое: демон, который теперь переживал за свою шкуру больше, чем за власть, которую успешно передал преемнику, ведь он старел. Он не бессмертен. Ведьма, что стала полувампиром при помощи цветов жизни и смерти, которую волновала только магия. И другая ведьма, что была жива исключительно благодаря магии целестиалов. Да, увы, так сложилась судьба, что Татьяна тоже потомок кого-то из богов.
Мария методично стучала пальцами по столу, думая о том, что такие посиделки стали уже частью их жизни. А ведь они собираются всего-то два года. Татьяна, сидящая рядом, спрятала заплаканное лицо в сгибе локтя в попытке не показывать слабость, но не могла.
- Хватит реветь, - сказала Мария, усмехнувшись. Дурная привычка, перешедшая ей от Авессалом. Татьяна постаралась затихнуть, но вместо этого разрыдалась лишь пуще прежнего, - хватит. Ты сама виновата, что решила ей тогда помочь. И плевать, что это ей не помогло. Ты предала меня.
- Да все мы здесь не просто так сидим, - спокойно произнес Сайрес, - мне же тоже никто не сказал, что она в курсе, что я не стал ей помогать. Братец спутал мне все карты, поэтому в тюрьме ему самое место.
- Отпустите Берита, - прошептала Альберан, а потом, пребывая в истерическом состоянии, крикнула в пустоту, - он ни в чем не виноват! Я, я предательница, я всю жизнь хотела быть рядом с ней, хотела быть… да хоть у ее ног, потому что власть – она! А ты, - опрокинув кресло, она встала и уставилась на Марию, - из-за тебя все! Тебе вечно чего-то не хватает! Ты темный маг, теперь бессмертна, она дала тебе власть! А ты бежишь за тем, что тебе не нужно! А я бежать не хочу! Я хочу уйти!
- Нет, - спокойно сказала Бронгшвальд, - мы получим эту силу. Мне, знаешь ли, тьма поднадоела, она из меня жизненные соки выкачивает, только из меня.
- Так какая проблема?! Вали в Чистилище! – рявкнула Альберан. Она устала. Устала жить как на вулкане, опасаясь, что любое действие будет стоить жизни Бериту. На подсознательном уровне чувствовала, что от Анастасии угрозы нет, а вот Мария – самое настоящее зло. Да и демон, сидящий тут, не лучше.
- Я понять не могу, чего ты так обеспокоилась. У нас еще лет пять в запасе есть, - произнес Сайрес, потерев лоб рукой.
- Все равно надо опасаться. И надо искать. По какой-то причине мы не можем ее найти. И это бесит, - сжав зубы, выдала Мария, - вот нет ее и все. Скорее всего она все-таки целестиал.
Татьяна горько усмехнулась. До сих пор в ее памяти не хватало каких-то элементов, которые она восполняла, собирала цельную картинку о первой жизни. Но не хватало воспоминаний и информации.
Хотя, одно воспоминание было живо. То, как Мария всадила нож в горло ее матери. Альберан поклялась, что однажды точно также всадит нож Марии, если та не одумается. Если она продолжит разрушать их жизни.