Глава 26. Мы скучали по тебе

Я не знала, сколько просидела в кабинете. Всё, что я могла – смотреть в одну точку и тихо плакать. Без всхлипов, без истерик. Слезы стекали по щекам и падали на злосчастную дарственную на моё имя.

Что же мне делать?

Кажется, ответ очевиден.

Ведь Хоган не виноват.

Но как забыть ту боль, которую я переживала все эти два года? Как перестать испытывать отвращение от его лица, которое он с каждым ударом судьбы взрастил во мне? Как справиться с тем ужасом, что творился в моих мыслях…

Вдруг в кабинете появился Таро. Он просто материализовался без стука и предупреждения. Я быстро взяла первую попавшуюся папку с документами и скрыла за ней лицо.

— Уже вновь работаете? – протянул кот с ноткой недовольства.

— Угу, – только и смогла выдавить из себя я.

— Я помог Святейшеству переехать на чердак. Он установил защиту над гостиницей. Кстати, мы сразу же записали вашего бывшего муженька в черный список. Можете выглянуть в окно. Он прямо сейчас стоит за чертой и просто смотрит, потому что не может войти.

Таро довольно захихикал, а у меня кольнуло в груди.

— Хоган… не ушёл?

— Ушёл? Он ещё не успел даже зайти!

Вдруг Таро что-то заподозрил и подошёл ближе. В его голосе появилась обеспокоенность.

— С вами всё в порядке, госпожа?

Я плохо слышала эти слова. Мысли стали особенно громкими. В голове так и кричал голос, что решить нужно сейчас. Словно это последний шанс и последний момент. Если упущу, больше никогда и ничего не исправлю.

Вдруг откинув папку и поразив Таро своим заплаканным лицом, я кинулась к окну. Там вовсю лил дождь. Столь сильно, что через стекло я видела лишь тёмные силуэты и не могла разглядеть его.

Тогда я резко распахнула ставни и высунулась.

— Эй, вы чего! – вскрикнул Таро, но я игнорировала.

В лицо ударили холодные капли. Они хлестали по коже, говоря вернуться внутрь, и одновременно остужали меня и очищали мой разум. Я окинула взглядом территорию. Хоган стоял за воротам. В трёх метрах. Просто замер и смотрел в одну точку. Будто… на что-то надеялся?

— Вот настырный, – фыркнул кот, стараясь выглянуть вместе со мной. – Я сейчас скажу, чтобы его окончательно выгнали…

— Нет, – строго и коротко приказала я, чем окончательно ввела в ступор Таро.

Я не стала ничего объяснять. Просто кинулась к двери, а затем побежала по коридорам так быстро, как только могла. Словно от этого зависела вся моя жизнь. Будто если не успею, и он уйдёт, то больше мы уже никогда не встретимся.

А может, это и правда так. Хоган, тот самый Хоган, мой Хоган так часто говорил, что без меня и нашей милой малютки Кэти эта жизнь ему не нужна. Он отдал нам всё. И теперь мог сделать с собой, что угодно…

С каждым новым шагом, с каждым новым быстрым вдохом из меня выходила вся боль и обида. Казалось, что я несусь по раскаленным углям. Пятки жгло так сильно, что добиралось до самого сердца. И всё же я выскочила на улицу под проливной дождь. Чуть не снесла охранников, которые попытались меня остановить.

И всё потому… потому что мне вспомнилась та самая фраза Хины.

«Она скучает по отцу».

И я тоже!

Тоже безумно скучала по нему. По прежнему. По моему. По доброму, заботливому и любящему мужу. За которым я как за каменной стеной. Который никогда не предаст и не обидит.

Это ведь вновь был он?..

— Хоган! – добежав до калитки, вскрикнула так громко, что в горле начала ссадить.

Одежда была мокрой насквозь. Я остановилась прямо посреди лужи. Тело уже успел сковать холод. Но внутри так горело, что я могла отогреть всё вокруг. А вода под моими ногами должна была моментально высыхать.

Дракон будто ожил, услышав мой голос. Поднял глаза, в которые бил дождь, и лишь сдавленно ответил:

— Что?

— Идём, – произнесла я, не думая. Произнесла и на губах появилась улыбка, в которой отразилась всё счастье и вся боль. Щеки заливало дождём, но моих слез было больше.

— Идём, – повторила ещё раз. – Кэти скучает по тебе…

Каждым словом я словно вдыхала жизнь в каменную статую. Хоган разомкнул губы, сделал шаг вперед и вдруг… снова замер.

— А ты? – спросил он так тихо, что я прочитала лишь по губам.

Я ответила, не раздумывая. Отпустив все мысли и горечь. Забыв боль и просто… просто простив.

— Я тоже.