Глава 25

Макс стоял под ледяным душем, уперевшись ладонями в стену и опустив голову, пытаясь взять под контроль вновь разбушевавшиеся в нём эмоции. Он был так зол, что практически изнасиловал её. Да какое “практически”? Он сделал с ней именно это. И теперь его сжирало чувство вины и непонимание, как он мог так поступить с ней. Непонимание, откуда в нём вообще возникла настолько сильная злость. И как получилось, что он поддался ей, не сумев отключиться, как-то отгородиться, обуздать.

Его спины коснулась маленькая тёплая ладонь, и он вздрогнул. Вторая рука скользнула по его животу, обняв, и Макс почувствовал, как к нему прижимается горячее женское тело, так сильно контрастируя с его ледяной кожей.

– Почему ты стоишь под холодной водой? Да ещё и в джинсах.

– Пытаюсь остыть, чтобы не натворить больше никаких глупостей.

– Типа погрома в комнате?

Макс ощутил как губы, собирающие капли воды по его спине, растянулись в лёгкой улыбке. Он не понимал, почему она здесь, почему пришла после того, что было, почему делает это. Голова разрывалась от всех этих “почему”.

– Нет. Типа надругательства над тобой.

– Что? Какого надругательства? – Кай только сильнее прижалась к нему, как будто пытаясь согреть.

– То, что я только что сделал с тобой, никак иначе не назовёшь, – Макс обречённо выдохнул. – Как вообще ты теперь можешь стоять вот так, обнимая меня, когда я даже сам себе противен?

И если бы он мог, он избил бы себя до полусмерти. Так, чтобы на теле не осталось ни одного живого места.

Отстранившись, Кай обошла его и, поднырнув, встала между его рук, пальцами приподнимая его голову за подбородок и нежно целуя. Макс тут же крепко закрыл глаза, стоило только его взгляду скользнуть по её телу. Смотреть на следы своего поступка было невыносимо.

– Потому что ты мне не противен и никогда не будешь, – Кай снова коснулась его губ, которые оставались всё так же плотно сжаты. – Ну же, пусти меня. Иначе я подумаю, что теперь я тебе противна.

Макс только отрицательно качнул головой и снова опустил её вниз, прислонившись лбом к груди Кай. Ещё вчера он бы отдал всё на свете, лишь бы она сама захотела его поцеловать, сегодня же…

– Макс, ты же знаешь, кто я, – запустив пальцы в его мокрые волосы, Кай мягко помассировала его затылок. Было так странно убеждать его в чём-то, объяснять такие простые истины. Обычно это делал он. – И знаешь, что я могу постоять за себя и дать отпор даже тебе. Неужели ты думаешь, что я позволила бы тебе сделать то, чего мне не хотелось?

– Как ты могла хотеть этого? Посмотри, что я натворил, – Макс осторожно приподнял её руку, где на запястье были глубокие кровоточащие ссадины от ремня, а отпустив её, нежно провёл ладонью по её талии и бедру, где уже наливались фиолетовые синяки. Внутри всё болезненно скрутилось от этого вида.

– Ну, это, конечно, было немного жёстче, чем я привыкла. Но, если честно, меня больше волнует, почему ты злился, – неуверенно прошептала Кай. Где-то глубоко в голове всё ещё сидел червячок, нашёптывающий, что она неправильно поняла его поведение сегодня, да и вообще в последние два месяца. Ей нужно было услышать это от него самого.

– Злился? – Макс горько усмехнулся, возвращая руку на стену позади неё. – Я не злился. Я был в бешенстве. Когда я увидел тебя с тем парнем, такую счастливую… Это называется ревность, детка. И, кажется, я впервые ощутил на себе силу этого чувства. Я просто осознал, что ты никогда не будешь моей, никогда не будешь так радоваться и улыбаться мне, что я даже за руку не имею права тебя взять.

– Макс, ты такой дурак, – улыбнувшись, Кай положила руки ему на грудь, где бешено колотилось сердце. После его слов её собственное наоборот как-то замедлило своё движение, забившись размеренно и даже лениво, как будто расслабилось, наконец-то убедившись в своей правоте. – С каких это пор мистер “раздражающее спокойствие” стал таким импульсивным, что делает поспешные и, главное, неправильные выводы?

– Это всё из-за тебя. Ты сделала меня таким.

– Макс, посмотри на меня.

Он медленно поднял голову. Кай стояла перед ним совершенно обнажённая с мокрыми, облепившими её плечи волосами, вся в синяках, по форме соответствующих его ладоням и пальцам, и нежно ему улыбалась.

– Джозеф мой любимый племянник по отцу. Просто мальчишка слишком взросло выглядит. Мы узнали о существовании друг друга всего несколько лет назад, но смогли стать по-настоящему близки. Он живёт и учится в Европе в одном из наших филиалов, и мы крайне редко видимся, поэтому я была так счастлива. А не потому что между нами что-то есть. Джоз приехал всего на один день, и я очень хотела познакомить его с самым важным для меня человеком. А тот повёл себя, как идиот.

– Что ты сказала? – Макс с недоверием уставился на неё. Смысл её слов доходил до него очень медленно, слишком медленно, как будто он не мог заставить себя поверить в них.

– Что ты повёл себя, как идиот? Ну ладно, как невоспитанный хам.

– Нет, другое.

– Что ты важный для меня человек? – щёки Кай покраснели, и она закусила припухшую губу. – Человек, с которым я, кажется, готова оставаться на ночь… Хотела бы оставаться на ночь…

Макс несколько секунд вглядывался в её глаза сквозь потоки воды, скатывающиеся по его лицу, как будто пытался уличить во лжи, а потом сделал шаг вперёд, нависая над ней и накрывая её губы поцелуем. Чёрт возьми, как же давно он хотел, чтобы она это сказала.

– Детка… – он ещё никогда не целовал её так нежно и осторожно. Как будто она была самой хрупкой вещью в мире и могла рассыпаться от одного неловкого прикосновения. – Прости за то, что я сделал… Я, и правда, идиот. Рядом с тобой я просто теряю рассудок.

Кай прикрыла глаза от удовольствия и, прижавшись к нему, уткнулась носом ему в шею. Что она там утром говорила про счастье?

– Почему ты не сказала, что хочешь… большего? – Макс мягко прижимал её к себе, поглаживая одной рукой по мокрым волосам, и чувствовал, как медленно успокаивается. Её присутствие вытягивало из него всю ту черноту, что успела затопить его за этот день.

– Потому что думала, что тебе это не нужно. Потому что я сама прочитала тебе целую лекцию о том, что мне не нужны никакие отношения, и как это не правильно – отношения между напарниками. Потому что мы давным-давно договорились, что между нами только секс.

Макс разочарованно застонал.

– Женщина, всегда говори мне, чего ты хочешь. Я чуть не убил бедного парня только потому, что ты не сказала, что хочешь быть со мной.

– Просто я так долго не могла этого понять. А когда поняла – принять. И я думала, что если скажу, ты… – сбивчиво бормотала Кай, вжимаясь в него всем телом и дрожа. – Я не хотела терять хотя бы то, что у нас было. А потом там в Париже ты сказал… Как я после этого могла на что-то надеяться? Ведь ты считал меня…

– Я никогда так не считал. Мне просто в очередной раз снесло крышу из-за тебя. И я без предрассудков отношусь к женщинам, которые свободны в своих отношениях с мужчинами. Но если ты моя, то никого другого не должно быть. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Никого другого никогда и не было. Я уже говорила.

Немного отстранившись, Макс заставил её поднять голову и снова поцеловал, как будто скрепляя их новый договор, который нравился ему гораздо больше, чем предыдущий.

– Можем мы наконец выбраться из этого ледяного царства? – прошептала Кай, уже откровенно содрогаясь от холода. – Я не чувствую пальцы на ногах.

– Надо будет поработать над твоим восприятием низких температур. На всякий случай, – кривовато улыбнувшись, Макс подхватил её под бёдра и, выключив воду, вынес из душа. – А пока давай согреем тебя.

– М-м-м… И как же ты собрался это делать? – соблазнительно улыбнувшись, Кай обхватила его ногами и, приблизившись, провела языком по его нижней губе. После этого разговора она снова почувствовала себя свободно рядом с ним, уже совершенно не боясь этого притяжения.

– Для начала высушив твои волосы, – Макс хохотнул, когда на её лице промелькнуло разочарование, и поставил её на тёплый пол ванной, дотягиваясь до полотенца. – А потом уложим тебя в кровать.

– Может, сразу в кровать? – схватившись пальчиками за пуговицу на его джинсах, Кай потянула вниз язычок молнии, не сводя взгляда с его глаз, с удовольствием замечая, как они тут же начинают темнеть.

– Одного раза не хватило? Неужели соскучилась по нему?

– И по нему тоже, – толкнув расстёгнутые джинсы по его ногам вниз, Кай увлекла Макса в долгий опьяняющий поцелуй. – Но по тебе больше…

– И правда, самая настоящая ведьма…

– Твоя ведьма?..

– Моя ведьма…

Оказавшись в постели, Макс уложил Кай на спину, осторожно поглаживая руками её тело, и всё не мог поверить, что спустя практически два месяца наконец-то снова может прикоснуться к ней, такой восхитительной и желанной. Он ласкал её, едва касаясь покрытой мурашками кожи, и впитывал в себя любую её реакцию, хотя, казалось, что давно уже знает все их наизусть.

Но сегодня она была совершенно другой, вела себя по-другому, выглядела по-другому, ощущалась совершенно иначе. А может, так было, потому что их отношения изменились, стали более чувственными и открытыми.

Когда Макс навис над ней, медленно проникая внутрь и не отрываясь от тёмно-оливковых глаз, Кай задержала дыхание на несколько секунд, впиваясь ногтями в его напряжённые лопатки.

– Детка… мне остановиться? – Макс обеспокоенно замер, заметив, как она вся напряглась под ним. Чёрт, неужели он сделал ей больно, опять.

– Нет… – о тянущих ощущениях между ног из-за того, что было полчаса назад, думать не хотелось. Ей было плевать на них. Важно было то, что она снова могла его чувствовать. Обвив его ногами, Кай повела бёдрами вперёд, позволяя войти глубже, и прикрыла глаза от долгожданного удовольствия.

– Несносная девчонка… – Макс начал двигаться медленно и плавно, так, как ещё никогда ранее, собирая губами стоны с её приоткрытых губ, и чувствовал, что проваливается всё глубже и глубже в водоворот чувств к ней, о которых не мог и подумать ещё полгода назад. О которых они оба так упорно запрещали себе думать всё это время.

* * *

– Я так и не сказала тебе спасибо… – прошептала Кай, уютно устроившись у Макса между ног и откинувшись спиной ему на грудь. Они сидели в гамаке на утеплённом балконе второго этажа в пушистых халатах и наслаждались свежесваренным кофе с лимоном.

– За что это? – потеревшись носом о её висок, Макс прикоснулся губами к чувствительному месту под ухом, и Кай зажмурилась от блаженства.

– За книги и особенно за цветы… Хотя даже не представляю, откуда ты про них знаешь…

– Адам много рассказывал о тебе. Почему-то твоя любовь к этому жёлтому недоразумению отложилась в моей голове. Надеюсь, они тебя не расстроили.

– Нет, наоборот. Я слишком давно их не видела, – и это было действительно так. Ещё днём она поняла, что мимоза в её руках приносит только тёплые воспоминания, а чувство, что она предаёт Адама, работая с другим напарником, уже давно исчезло. – И кстати, сэр Макс… Ты должен запомнить ещё одну важную вещь. Я абсолютно, просто совершенно не понимаю намёков.

Макс басовито расхохотался, крепче прижимая её к себе.

– Я учту это на будущее, детка. Добавим это к списку твоих диких сексуальных предпочтений и неумению готовить.

– Ха-ха, – с издёвкой произнесла Кай, отставляя пустую кружку на столик к кружке Макса, и поглубже закуталась в его объятия. Ещё утром она и предположить не могла, что этот день может закончиться так. А сейчас наслаждалась каждой секундой этой ночи.

Сдвинувшись чуть в сторону, она повернулась и, потянув Макса за цепочку на шее, нашла его губы. Теперь она могла это делать тогда, когда бы ни захотела, и собиралась пользоваться этим правом, даже пренебрегая здравым смыслом.

– Остановись, сумасшедшая. Иначе я не смогу сдержаться. А с тебя на сегодня хватит, – улыбнувшись, Макс снова уложил её к себе на грудь, перебирая пальцами ещё влажные длинные волосы.

– Макс, – через время прошептала Кай, рассматривая армейский жетон, который был чуть толще обычного и всегда висел на его шее, сколько она его знала. Вот только прочитав имя, она поняла, что принадлежит он вовсе не Максу. – Ты обещал рассказать о нём.

Тот глубоко вздохнул, но, посмотрев на вещицу, которую она крутила в пальцах, заговорил тихо и спокойно с едва заметными нотками горечи в интонациях. Так говорят о том, что уже давно пережили.

– Это не совсем армейский жетон. Он был сделан на заказ. Моя мать подарила его отцу, когда его отправили воевать в Ирак. Там внутри было их фото. Правда, сейчас он не открывается – замок повреждён от взрыва, а я не хочу его доламывать, чтобы открыть, – Макс накрыл тонкую женскую руку ладонью и перевёл взгляд в окно, где в только начинающем светлеть небе пока ещё мерцали звёзды. – Отец так и не вернулся, а нам прислали только это и несколько его писем, которые он так и не успел отправить. Мне было пятнадцать. Мама затухала у меня на глазах, а я ничем не мог ей помочь. Через год под Рождество она покончила с собой. Не смогла жить без него. Я оставил себе только это, всё остальное раздал. А их друзья помогли мне продать дом, купить здесь квартиру и поступить в университет. Хреновое было время.

– Мне так жаль…

– Это было давно. Не думай об этом, – Макс отмахнулся от воспоминаний и поцеловал Кай в макушку. – Ник с Анной скоро вернутся. Должен ли я публично перед ними заявить свои эксклюзивные права на тебя? Или же…

– Если ты не против, я пока не готова афишировать наши… отношения? – подняв голову, Кай неуверенно заглянула в его глаза и не сумела сдержать смущённую улыбку, когда он кивнул. – Думаю, пара часов до их приезда у нас ещё есть. А потом мы могли бы переместиться в твою комнату, и я наконец снова смогу поспать без кошмаров.

– Что за кошмары? И почему снова?

– Потому что, как выяснилось, только с тобой мне не снятся всякие ужасы.

Кай заметила это ещё во Франции, хотя и всячески убеждала себя, что это сущая глупость.

– О, так вот оно что, – рассмеялся Макс и прикусил её за мочку уха. – Ты просто хочешь использовать меня, чтобы нормально высыпаться.

– Скажешь ещё хоть слово, и я надеру тебе задницу, – надменно бросила Кай и, счастливо вздохнув, закрыла глаза, снова укладываясь на его грудь. За окном занимался рассвет.