Глава 14

Убивать близких надо не задумываясь. Думать надо до убийства, а потом действовать, решительно и спокойно. Да, больно осознавать, что перед ней сидит тот, кого она только что ласкала, целовала, обнимала… Привычный, родной, слегка удивленный ее появлением.

И обидно, что теперь на какое-то время он запомнит ее как убийцу и будет бояться, когда они встретятся вновь, в крепости Алхора. А она сама будет долго страдать и переживать, ища того, кто посмел разрушить ее счастье…

Но задумываться обо всем этом нельзя. И бесконечно смотреть на своего еще пока живого инкуба — тоже бессмысленно и опасно. В карих глазах промелькнули удивление, настороженность, страх… боль… Прости, но так надо! Не знаю, как убивал тебя Тобиус… но я сделаю это быстро!

Выполнив свою не самую приятную миссию, Урстенера как можно скорее вернулась обратно в крепость. Во-первых, чтобы не встретиться с Алхором из прошлого, который явится, чтобы забрать Жуана к себе. А во-вторых… нет, раскисать уже поздно. Она выполнила самую страшную часть уговора, расплатилась чужой жизнью за свою и брата.

Умом Урстенера понимала, что на самом деле она расплачивается за съеденного в назидание всем демонам Тобиуса и, главное, ее вины в смерти Жуана нет вообще. Если бы она сдержалась и оставила наглого архидемона в живых — тогда да, тогда она была бы виновата. Потому что Жуан все равно бы был убит, но уже не легко и быстро, а наверняка как-то изощренно и мучительно. А еще погиб бы Ратш, и…

Тут Урстенера выматерилась сквозь зубы. Вот, оказывается, как работает возмездие! Просто череда событий, заставляющая какую-нибудь наивную дурочку взять на себя ответственность и выполнить маленькое предназначение вместо большого, о котором она так мечтала. Была надежда спасти всех аусваингов, выяснив тайну рождения девочек, а пришлось спасать всех аусваингов, уничтожая тех, кто знает тайну, как поймать их в ловушку. И, главное, даже претензий высказать некому — череда событий, и все… Одно за другим — и в итоге хотя бы не смерть в забвении, а большой клан из двух лучших торхемов. И один молодой влюбленный инкуб… Или уже не влюбленный?

Урстенера с трудом сдержалась, чтобы не кинуться к Итшуану выяснять, как он там и не напридумывал ли себе чего лишнего. Сначала следовало дождаться Эрстена, чтобы успокоиться на время о судьбе одного мужчины и целиком отдаться другому.

Ждать пришлось почти вечность — полчаса, а то и дольше. За это время аусваинга измерила комнату брата в шагах и в длину, и в ширину, и по диагонали… и даже с Лили успела переговорить, уточнив, как чувствует себя Луиза. Приказала потихоньку начать подчищать девушке память и внушать, что она находится на лечении, в больнице. Так будет проще… потом… если у Жуана все получится.

Наконец объявился Эрстен, довольный и гордый.

— Не переживай, вживился в лучшем виде, — отчитался он сестре. — Инкубическую регенерацию я ему пока блокировал. Тело у него полностью человеческое, даже не оборотень. Денег на лечение и адаптацию выдал.

Урстенера смогла лишь кивнуть, скрывая за этим немного высокомерным жестом облегчение. Потом все же одобрительно улыбнулась брату и, оставив его вместе с уже соскучившейся Лили, направилась к тоже, наверное, соскучившемуся Иштуану.

Юный демон уже успел договориться сам с собой, и хотя от воспоминаний все еще пробирало до озноба, инкуб принял решение: раз полюбил аусваингу, надо учиться смиряться с ее сущностью. Да, медленное поедание еще живого существа — зрелище не самое приятное. Но это существо хотело убить Итшуана, а до этого отдало приказ убить Алозию. Так что смерть тот съеденный демон заслужил, но, возможно, не такую страшную… Только… Волки — хищники и едят диких кроликов, аусваинги — хищники… Хищнику проще съесть.

Отторжения и отвращения к вошедшей в его комнату женщине у Итшуана точно не было, но и сексуальное желание, его собственное, а не инкубический голод, затихарилось.

Урстенера сразу почувствовала, что между ней и ее инкубом образовалась маленькая трещинка. Она не стала оправдываться или пытаться что-то объяснить. И силой добиваться, разбудив в Итшуане желание, тоже посчитала неуважительным, в первую очередь в отношении себя.

Раз мальчику надо время, то почему бы его ему не дать? В конце концов, под кровать от страха он не залез, наоборот, вежливо с нее встал, едва аусваинга вошла в комнату. И презрения с брезгливостью, как у тупых низших, на лице нет.

— Пойдем, прогуляемся и заберем твоих друзей?

Итшуан сразу оживился, потом смутился этого внезапного оживления. Но быстро справился и спрятал и оживление, и смущение за маской спокойствия.

— Да, пойдемте. А здесь с ними ничего не случится? Или мы их куда-то в другое место спрячем?

— Мы их в другом мире спрячем, — женщина снисходительно улыбнулась и погладила Итшуана по щеке. Отметила, что юноша не вздрогнул, не отшатнулся, даже глаза закрыл не сразу. И во взгляде промелькнуло удовольствие.

Довольно усмехнувшись, аусваинга нежно приобняла юношу за талию и перенеслась обратно, в тот же самый город, в ту же самую реальность, где уже было две Урстенеры — та, что еще не потеряла Жуана, и та, что его от всего сердца оплакивала, ненавидя убийцу. Теперь к ним прибавилась еще одна. Та, которая Жуана убила…

Так, не стоит сейчас думать о Жуане, когда рядом стоит и оглядывается по сторонам другой инкуб.

Женщина, которой было поручено присмотреть за четырьмя молодыми людьми, даже немного удивилась, потому что ей заплатили за месяц, но забрали жильцов буквально на следующие сутки.

А Итшуан при виде своих сохрамовцев обрадовался так, словно это были самые близкие и родные ему существа. Хотя, на самом деле, наверное, так оно и было… Только Урстенере с трудом удалось скрыть презрительную ухмылку, когда ее инкуб сначала обнял каждого из парней и только потом промычал что-то похожее на благодарность. Мало того, уже в крепости, когда спасенных отвели в выделенные им две комнаты, мальчишке хватило наглости, повернувшись к аусваинге, поинтересоваться:

— А что с ними будет дальше? Вы же их не?..

— Я их «не…», — хмыкнула немного недовольно Урстенера. Она ожидала немного большего проявления эмоций, радости и благодарности. В конце концов, могла ведь и не развлекаться с этой толпой низших, съесть и забыть!..

Но Итшуан, убедившись, что его знакомым ничего не угрожает, сам догадался — пришло время расплачиваться за четыре подаренные ему жизни. Правда, пришлось призывать на помощь инкубическую сущность, потому что воспоминания о съеденном демоне все еще мешали полностью расслабиться и… не то чтобы отвращали, скорее, стояли перед глазами и отвлекали. Но едва внутри зашевелился голодный инкуб, все глупые мелочи отошли на второй план.

Юноша расхрабрился настолько, что рискнул притянуть к себе идущую впереди по коридору Урстенеру, улыбнуться на ее недоуменно-удивленный взгляд и поцеловать, не обращая внимания на проходящих мимо аусваингов и суккуб. Словно не слыша их одобрительных подшучиваний. Просто вложил всю свою благодарность в этот поцелуй и с облегчением ощутил, что ему отвечают. Зажмурившись от удовольствия, замер, наслаждаясь лаской — Урстенера принялась нежно перебирать волосы у него на затылке. Вроде бы ничего такого, но захотелось замурчать, как котенку, и потереться о гладящую его руку.

Его женщина… Его женщина пришла, спасла, убила врагов… их общих врагов. Так что вместо того, чтобы переживать о способе, который она избрала, надо думать о том, как перестать быть обузой, а стать для нее поддержкой, опорой и тем, кто будет спасать ее… Тем, кто будет ей действительно нужен, а не только сиюминутной прихотью и любовником, сексуальной игрушкой. Вот уж на последнее Итшуан точно не был согласен. Надо будет найти брата Урстенеры и договориться с ним. Он должен его понять и помочь. Юноша не хотел быть только партнером для постельных утех и источником проблем, не хотел, чтобы его постоянно спасали, рискуя жизнью. Нет! Он должен стать… попытаться стать… попробовать… он сможет стать достойным своей аусваинги. Равным партнером, а не мальчиком, которого надо постоянно опекать.

Эрстен, проснувшийся рано утром от стука в дверь, полусонно изумился странной просьбе. Даже рыкнул сначала, намекнув, что в такую рань только психически неуравновешенные демоны по крепости бегают и порядочным аусваингам спать мешают. Но Итшуан упорно настаивал на своем, несмотря на смущение и даже намек на вину — ну привык он, что все тренировки начинаются с рассветом, вот и выскочил из теплой кровати, торопился и волновался, одеваясь на бегу и переживая, что может опоздать и Эрстен уйдет без него.

Оценив, что настырный инкуб не отвяжется, мужчина слегка злорадно усмехнулся. У него родилась в голове прекрасная идея. Кивнув мальчишке, чтобы шагал за ним, аусваинг направился к казармам… Конечно, недавно назначенный десятником парень, к которому в итоге отправили Эрстена с его странным желанием, совсем не пришел в восторг, узнав, какой подарок на него свалился. Что кроме молодняка его же возраста, совместно с которым он должен тренироваться до потери сознания, чтобы научиться побеждать более опытных соотрядников и заслужить право на первое задание, ему в нагрузку вручается… инкуб!

— Да пацаны от смеха скончаются! Это ж суккуба, но без сисек! Зачем ему?..

Итшуан тактично помалкивал все время, пока Эрстен мельтешил по казармам, перешучивался со знакомыми, уточнял, выяснял, искал… Но тут сразу понял, что или он своего будущего командира немного осадит, или никаких тренировок не будет.

Кататься от смеха «пацаны» не стали, потому что их десятник все же победил странного рогатого инкуба. Но отметили, что сделал он это не легко и играючи, а с заметным усилием и едва избежав участи стать «шашлыком на шампурах».

— Во-о-от, — довольно протянул Эрстен, испытывая почти семейную гордость за Итшуана. — Развлекайтесь! С тебя — вырастить из этого мальчишки настоящего аусваинга, а я досыпать пошел… Мне потом еще с сестрой объясняться, когда она очередную пропажу своего любовника заметит.