Глава 20

Пока внезапно удвоенная семейная собственность отмывалась, Эрстен подпирал стену душевой и размышлял о том, что делать с человеком: его ведь и кормить нужно более разнообразно, чем клановых демонов, и уход должен быть более тщательным, наверное… Главное, придется от него суккуб гонять — такой лакомый кусочек многие захотят тихонечко попробовать.

Но когда парни вышли, Эрстен оглядел мальчишку и, горестно хмыкнув, нога за ногу поплелся к крепости, уговаривая себя, что отец наследницы клана достоин уважения, а значит, перекидывать его через плечо, как куль с землей, не совсем правильно.

Адреналин, эйфория, шок… все, что работало как подзаряжающие факторы, теперь решило одновременно раствориться, забирая у Азмирка последние силы. А на одной гордости передвигаться было очень трудно. Но юноша старался, потому что понимал: если он сейчас упадет или позволит поглядывающему на него искоса мужчине подхватить его на руки, то потом никогда себе этого не простит. Показывать свою слабость не хотелось даже Итшуану, чье место в этом странном мире Азмирк пока так и не понял.

Поэтому все трое двигались очень медленно, прогулочным шагом. Двое — напряженно следя за третьим, а третий — из последних сил стараясь не упасть, кусая губы и сосредоточенно шепча…

Сначала — привычные храмовые молитвы. Но они почему-то не помогали, а только отвлекали, потому что перед глазами начинали мельтешить воспоминания. А когда вместо ступеньки лестницы ты видишь оскал монстра, сидящего на тебе сверху, или алтарь, на котором разрывают на части того, с кем ты прожил рядом более десяти лет, то идти вперед лишь сложнее.

Молитв Наинэ, богине воинов, подходящих для такого случая, Азмирк не знал.

Поэтому начал просто считать ступени. Это очень важно — сосредоточиться, изучить взглядом каждую выбоинку, каждую щербинку, каждую неровность… поудивляться гладким целым краям — ведь крепости, наверное, очень много лет! И только потом поставить одну ногу, упереться на нее, вцепиться в перила и поставить рядом вторую… Сто двадцать восемь? Да, сто двадцать восемь с того момента, как он начал отсчет. Впереди еще… вечность…

Тут идущий впереди мужчина обернулся, и Азмирк, сжав зубы, быстро сделал несколько шагов подряд… Покачнулся, ухватившись за перила сразу двумя руками. Голова кружилась все сильнее и сильнее…

— Крови много потерял, — услышал он через вязкую вату, но разглядеть, кто это сказал, уже не смог — серый туман затопил все вокруг.

Но потом вновь стали проступать страшные морды, кровь повсюду… море крови, в котором он тонул, захлебывался, давился и закашливался… А еще стали слышаться чавкающе-всасывающие звуки, крики жертв на алтаре… хруст костей близко-близко, буквально над ним…

Иногда появлялись раскосые сине-зеленые глаза, глядящие на него в упор… и страшный клыкастый рот… и кусок мяса у монстра в руке… в руке, которую тот протягивал тонущему в море крови юноше… и…

…муравей, ползущий куда-то по своим мирным делам.

Азмирк очень обрадовался, когда вместо мелькающих сквозь туман кошмарных картин увидел этого муравья, быстро спешащего по земле и совершенно не замечающего, что творится вокруг. Словно старого знакомца встретил!

Как только юноша стал следить за деловой букашкой, засасывающее его кровавое месиво испарилось, начали проступать очертания храма, еще не уничтоженного… и лес вокруг, немного не тот, к которому он привык, но настоящий, живой… пахнущий хвоей и травой, и… солнце ярко засветило в глаза, заставляя их открыть.

— Уф! Ты как? — приподнявшись на локтях, Азмирк с удивлением уставился на сидящего рядом с ним парня. Его убили в самом начале, юноша хорошо это запомнил, потому что даже позавидовал чужой храбрости. Он вот не смог кинуться на монстров одним из первых, лишь с копьем в руке… Только со всеми, толпой.

— Вроде бы в порядке. Это был сон? — Азмирк, нахмурившись, внимательно оглядел сначала родной до самого последнего камушка храм, а потом совершенно чужой и незнакомый лес за забором.

— Если ты про жуткое землетрясение, то нет, это действительно случилось — наш мир изменился. Теперь многие боятся покидать храм, только самые храбрые выходят и постепенно изучают все вокруг. Главный жрец считает, что мы выжили потому, что усердно молились, так что теперь все тихса-каны молятся еще больше, чем раньше. А нам, наоборот, оставлены обязательными только утренняя и вечерняя молитвы. Потому что основная наша цель — исследование нового мира и добыча еды.

— А аусваинги? — опасливо уточнил Азмирк, почему-то ощутивший, что его… предали?.. бросили?.. обманули?! Кн-иг-о-ед-.-нет

— Ты тоже их видел? Несколько дней назад мы нашли в лесу четверых наших рахса-канов. Они постоянно упоминали аусваингов, но ничего путного от них добиться не вышло. Они не помнят большое землетрясение, наверное, потеряли сознание, как и ты… Я думал, что ты уже не очнешься! Все время метался, кричал, руками размахивал… Главный жрец над тобой уже отходную молитву прочитал. Один я верил, что ты выкарабкаешься!

Азмирк попытался улыбнуться, уселся и даже благодарно склонил голову перед тем, кто верил и заботился о нем какое-то время. Вот только почему-то совершенно не хотелось признать, что все случившееся — нападение аусваингов на храм, алтарь, крепость… предназначение… что все это ему померещилось. Нет! Он все ясно помнил, слишком ясно! И Итшуана… И как в него вливали кровь, а он кашлял и захлебывался. Да, в крепости, это было еще в крепости, через вязкую вату в ушах и серый туман в глазах он все равно вспомнил того мужчину, который привел его, и другого, второго, который водил их в душевую, и… Итшуана. Они все трое по очереди сидели у его кровати и поили его кровью. А потом…

— Прости…

Азмирк с усилием встал — мышцы слегка ослабли, но это не беда, он быстро восстановится. Осторожно, по стеночке, юноша дошел до ворот храма, посмотрел на двух рахса-канов, но те не стали мешать ему выйти.

Оглядев незнакомый лес, парень побрел по тропинке как можно дальше, потом присел на землю, оперевшись спиной о толстый ствол. Глубоко вдохнул и заорал, задрав голову вверх:

— И-и-и-и-итш!

Кричал он, пока не охрип. А после, закрыв глаза, сидел и едва сдерживался и старательно дышал, успокаиваясь. Нет! Не могло такое привидеться! Землетрясение? Харакел парах! Нападение аусваингов!

…Лес пах насыщенно, ярко, головокружительно… весной!.. Одуряюще пьяняще пахло весной, и оглушающе звонко распевали птицы. Тихие «перефьюти», опасливо-настороженное «чьиви»… Суймеры было не слышно и не видно, зато… Азмирк печально улыбнулся, расслышав в общем весеннем гомоне знакомое до боли «тирли-лирли».

Нет, может, землетрясение и было, но и нападение аусваингов тоже! Даже запястье заныло, едва юноша вспомнил, как его и Кнека тащили в крепость…

Поднявшись, Азмирк постоял, держась за дерево и оглядываясь вокруг, потом еще раз на всякий случай выкрикнул:

— Итш!

Подождал, убедившись, что никто не откликнется, и побрел обратно в храм. Там он первым делом нашел тех четверых, с которыми вместе, связанный, ждал своей участи, стараясь не смотреть, как гибнут на алтаре их товарищи. Не смотреть, не слышать… Теперь им дали возможность все забыть. И четверо из выживших ею воспользовались.

— Не помним мы ничего! Отстань, Аз! Мне только по ночам перестали кошмары сниться…

— А что снилось?

— Я не хочу говорить об этом…

— А тебе снились странные птицы, потом обернувшиеся в еще более страшных старух?!

— Птицы?.. Нет, мне снилась женщина, красивая женщина с черными волосами… и еще… еще мне снился Итшуан.

Но тут к стоящим без дела и просто разговаривающим рахса-канам подошел пожилой жрец и хмуро буркнул, в упор глядя на Азмирка:

— Держись от них подальше!.. От всех держись подальше, пока тебя не признают очищенным.

Юноша едва слышно хмыкнул, шалея от собственной наглости. Но по привычке послушно склонил голову и действительно отошел. Побродил по двору, старательно не замечая пристального молчаливо-осуждающего взгляда того же самого жреца.

Когда прозвенел гонг на обед, он направился со всеми в столовую, но и пожилой тихса-кан последовал за ним, встав так, чтобы было удобно наблюдать и отслеживать, как ведет себя подозрительный рахса.

Азмирк старательно выполнил указание и уселся за отдельный стол для изгоев — временно наказанных, запятнавших свою честь или. как в его случае, просто пока не признанных достаточно чистыми, чтобы есть вместе со всеми. Четверо воинов, вернувшихся в храм на несколько дней раньше, тоже сидели хоть и вместе, но отдельно от остальных.

Поев, юноша отстоял необязательную послеобеденную молитву, на которой присутствовали все, потому что никому не хотелось получить осуждающе-прожигающий взгляд в спину. Потом вышел во двор, полюбовался на солнце и направился обратно в лес…

— И-и-и-итш!

Вечером был ужин за отдельным столом, а затем — приказ спать во дворе, потому что отдельных хижин для сна не было. Четверо других отверженных тоже улеглись на улице, но в другом углу двора. А ночью им всем снились кошмары… всем пятерым…

Но Азмирк, проснувшись в холодном поту от собственного крика, подождал, пока сердце перестанет стучать как сумасшедшее, и принялся думать о муравье… маленьком муравье, который бежит по своим делам, быстро-быстро перебирая лапками. Он думал о нем так старательно, что никакой кошмар его больше не потревожил, разве что раскосые сине-зеленые глаза светились в сонной темноте, как звезды…

Утром, еще до рассвета, Азмирк подскочил и попытался выполнить традиционный привычный комплекс упражнений. Он был готов к тому, что немного ослаб… Значит, будет чем заниматься, вместо того чтобы сидеть без дела!..

Но вечером юноша снова побрел в лес и долго звал Итшуана. И следующим вечером… И даже спустя несколько дней… Несколько десятков дней… И, наконец, ему повезло.

— Вот чего ты глотку рвешь постоянно, а?! Тебя вернули в привычный мир, в нормальную жизнь, а ты надрываешься, как жертва на алтаре! — Азмирк даже не вздрогнул, когда услышал за спиной мужской голос. Повернувшись, он встретился с заинтересованным взглядом второго из аусваингов, того, который водил их с Итшуаном мыться.

— Я хотел убедиться, что мне все не приснилось! — объявил он, облегченно выдыхая.

— Убедился? Не приснилось! — ухмыльнулся мужчина.

Юноша кивнул и довольно улыбнулся.

Он не сошел сума… Все было по-настоящему!.. Значит… Значит…

— А… она… я… то есть… предназначение… мое…

— Урстенера беременна, так что ты молодец, — мужчина тоже улыбнулся и даже похлопал Азмирка по плечу. — А теперь иди к своим и живи дальше.

— А… если я… не хочу… к своим… ну просто… ребенок же мой! — юноша сам не понимал, чего он хочет, просто знал, что не сможет жить как прежде. В нем что-то сломалось, и душа просила или одиночества, или… Нет, он не то чтобы рвался всей душой обратно в крепость, где нет ни птиц, ни деревьев, одни камни и монстры. Но и в храме оставаться тоже не хотел!

— Я поговорю с Урстенерой, но вряд ли она согласится тебя забрать. Человеку не место среди аусваингов.

— Но и среди тех… среди них, — Азмирк махнул рукой в сторону возвышающихся белых башен храма, — среди них мне тоже не место.

— Ты даже не пытался, — осуждающе посмотрел на него мужчина. Почти так же, как постоянно смотрит следящий за ним монах. — Теперь ты знаешь, что все, что с тобой было, — не сон.

— А еще я помню, что ты назвал меня «многоразовым». Значит, этот «не сон» может повториться.

— Скорее всего. Зачем искать другого избранного, когда знаешь, где находится первый?

— То есть вы вновь выдернете меня из привычной жизни и… Нет! Я не хочу и не могу жить в постоянном страхе. Забери меня отсюда! Я попытаюсь привыкнуть и…

— Да ты псих похлеще Итшуана!.. — почти с восхищением произнес мужчина. — Твой друг уже сходил со своей новой командой на первое задание. Вернулся довольный… В общем, жди. Я должен поговорить с Урстенерой — решать твою судьбу будет она.