Глава 5

Подъем из объятого природным пламенем мира низших демонов прошел довольно быстро.

Итшуан даже не вздрогнул, когда его спутник сменил свою ипостась и действительно оказался огромным мускулистым чудовищем с темно-коричневой, почти черной, кожей и лысой головой, на которой красовались мощные, толстые и длинные рога, заостренные на конце. А за спиной зашевелились кожистые коричневато-желтые крылья, которые можно было бы использовать как опахало в этом безумном пекле.

Но Эрстен поступил проще — он укрыл ими и себя, и идущего с ним рядом юношу. Стало не так жарко, даже появилась возможность вдыхать воздух, не обжигая легкие. Правда, и запах, идущий от аусваинга, стал ощутим гораздо лучше. Гнилостно-сладковатый аромат сырого, чуть протухшего мяса…

— Привыкай, — засмеялся хозяин, заметив, как спутник непроизвольно вздрогнул и сморщил нос.

Итшуану не очень нравилось осознавать, что у него теперь есть «хозяин».

Хотя, если задуматься, всю свою предыдущую жизнь он беспрекословно слушался жрецов в храме. Они решали, что ему делать, чему учиться, когда есть, когда спать… И вежливо склонять голову в поклоне, произнося: «Да, тихса-кан», «сделаю, тихса-кан», «простите, тихса-кан»…

Только все равно не было ощущения, что он чья-то собственность. А теперь это неприятное чувство шкрябало внутри, разливалось по телу и настойчиво напоминало на каждом шагу о подписанном договоре. И о том, что он теперь обязан следить за своими хозяевами.

Мать попыталась его уговорить расписаться еще на какой-то бумажке, но при этом в ее словах не было ни уверенности, ни настойчивости. Поэтому Итшуан ограничился лишь скупым устным обещанием, решив, что хорошего понемногу. Один раз уже поставил свою подпись, и хватит на сегодня. Жрецам хватало его слов, и здесь должно хватать.

— Родня у тебя пахнет приятней, согласен, — продолжил аусваинг начатый разговор о запахах.

Итшуан лишь плечом едва заметно дернул, но потом еще и головой мотнул. От инкубов пахло сладостями, приторно до невозможности. Пряно-сладкий, густой тяжелый аромат, на который слетаются мухи и пчелы. К такому привыкнуть было сложнее, а вот запах аусваинга уже почти не раздражал, только есть снова захотелось.

Эрстен рассмеялся:

— Что, не любишь сладкое? А Жуан был страшным сладкоежкой…

После этих слов огромные выпуклые брови на страшной морде сдвинулись к переносице и словно стали выпирать еще больше. Раскосые темно-синие глаза зло сверкнули, обещая громы и молнии на голову того, кто посмел убить любовника сестры…

Мать вкратце пересказала Итшуану причину, по которой клану аусваингов потребовался новый инкуб. Так что юноша сообразил, откуда взялись чувства печали и ненависти, промелькнувшие и тут же исчезнувшие у его спутника. Похоже, не только его обучали эмоции прятать…

К тому времени большая часть пути, которую обязательно надо было преодолевать именно пешком, закончилась.

Эрстен, подхватив Итшуана за талию, взмыл в воздух. Юношу сразу согнуло пополам, и он несколько раз задел рогами собственные ноги… Хорошо, что прошло какое-то время после того, как он поел, а то порой возникало желание низвергнуть на землю содержимое желудка. Перед глазами все крутилось и вертелось, кости чуть ли не хрустели от силы сжатия, острые когти болезненно упирались в кожу между ребер, да и сама поза вниз головой была не слишком удобной.

Нет, он догадывался, что схватил его аусваинг именно так не из-за желания причинить боль или унизить, а ради собственного удобства и безопасности. Но понимание не сильно помогало, и только долгожданная, пусть и не слишком мягкая, посадка принесла облегчение.

Мать спускала Итшуана вниз с помощью вихря, в котором они кружились, пролетая уровень за уровнем, пока не оказались в самом пекле. А вот по пеклу пришлось идти, и дорога была довольно длинной.

Аусваинг, наоборот, пролетел все нижние уровни, где было буквально нечем дышать от жары. И пусть не слишком приятным способом, но зато быстро, принес Итшуана почти к самой границе между обычным миром и миром демонов. Обернувшись человеком, он подождал, пока инкуб немного отдышится.

А тот пару минут постоял на четвереньках, дожидаясь, пока внутренности улягутся и кровь отхлынет от головы. Даже потряс ею, хотя сразу сообразил, что лучше не увлекаться, а просто спокойно подождать. Потом поднялся, отряхнул испачканные в какой-то густо-землистой грязи штаны и, сглотнув последние поползновения исторгнуть съеденное, уверенным голосом спросил:

— Куда дальше?

— Дальше пешком вон до тех ворот, — Эрстен махнул рукой в направлении высокой арки, одиноко стоявшей на дороге. Вокруг была влажная земля, на которой не росло ничего — ни травы, ни деревьев, ни даже мха…

Этого места Итшуан не помнил, но оно ему не понравилось не меньше, а может, даже и больше, чем огненно-раскаленное место обитания инкубов. Здесь было безжизненно тихо. Подозрительно тихо… Инстинкты просто вопили об опасности!..

Аусваинг с интересом наблюдал за напряженно-настороженным, постоянно оглядывающимся, прислушивающимся к каждому шороху парнем. Не паникует, взглядом ищет хоть что-то, что можно использовать как оружие. Вот подобрал камень… неужели не понимает, что это камножулица? Подкинул в руке и, даже не вздрогнув, спокойно откинул в сторону:

— Оно живое!

Эрстен ухмыльнулся:

— Тут много живого, так что давай поторопимся. Не самое приятное место, но перелетать через границы верхних уровней я не могу. Придется воспользоваться воротами.

Арка действительно оказалась воротами, потому что вышли они совершенно в другом месте. Обычная, почти земная дорога и привычные взгляду валуны, покрытые зеленым мхом. А впереди какой-то огромный замок, чуть подальше виднеется еще один, и слева от него — третий…

— Здесь нам тоже не стоит разгуливать, привлекая внимание к твоим рогам, — буркнул мужчина. — Хотя у меня есть несколько дел, но придется их провернуть в следующий раз…

Итшуан чуть замедлил шаг, а нижняя челюсть упрямо выдвинулась вперед. Он, конечно, мало разбирался в законах и правилах своего нового окружения и хитрить в разговоре был не обучен, но выводы из услышанного делать умел.

Из сказанного ясно следовало, что брать его с собой на территорию демонов больше не собираются. И еще, раз мать упоминала о ком-то, кто будет приходить навещать его у аусваингов, значит, дед тоже догадывался, что спускаться к матери ему не позволят.

Но мать искренне надеялась, что Итшуан сумеет очаровать своих хозяев настолько, что ему удастся вернуться. Значит, если постараться, то получится.

Что ж, раньше ему почти не приходилось пользоваться способностями инкуба. Теперь придется этому учиться… И еще тому, чтобы быть осторожным всегда, а не только во время тренировок и сражений.

Поэтому вертевшиеся на языке вопросы так и остались незаданными. Выяснится все, со временем. Это в храме можно было спрашивать все, что непонятно. Ответ мог быть кратким: «Не твое дело!», но мог оказаться действительно ответом.

Здесь вопрос может быть использован против тебя. Так что лучше молчать.

Эрстен отметил перемену в настроении Итшуана, но причину вычислить не смог. Конечно, он догадывался, что Баджэен надавал мальчишке кучу поручений. Это была такая забава между демоническими родами и кланами аусваингов — перетягивание на свою сторону полученных по договору демонят.

Первые мечтали получить как можно больше сведений о вторых, чтобы использовать их в своих целях. Вторым было плевать на первых, но держать руку на пульсе было удобно, так что они тоже пытались вытрясти от попавших к ним демонов как можно больше, не запрещали тем встречаться с родственниками и даже имели собственных осведомителей.

Обмен информацией шел постоянно, разными способами — честными и не очень, информация тоже была разная.

Жуан, несмотря на то, что был много лет любовником Урстенеры, все равно в первую очередь оставался членом рода Туадош. Поэтому при нем никогда не обсуждалось ничего, связанного с другими демонами, если, конечно, это не должно было достигнуть ушей Баджэена. Но обычно всеми новыми сведениями было принято делиться сразу. И тут же выделялся выходной день, чтобы инкуб мог навестить родню и передать все, что узнал.

При этом Эрстен был уверен, что любопытный старый демон не узнал ни одной тайны аусваингов. Жуан был честен со всеми, насколько мог себе позволить. И такие взаимоотношения не были редкостью. Со временем почти у всех инкубов преданность роду слабела, заменяясь привязанностью к своему клану.

Просто обычно демоны и аусваинги поддерживали между собой нейтралитет и сражались только на стороне своих «договорных» союзников.

Конечно, иногда выходило так, что отряд аусваингов от одного демонического рода вынужден был по договору биться с таким же отрядом на стороне другого рода. Но для этого существовало правило — оценивать преимущества еще до драки, а если они равны, устраивать практически тренировочный бой, не до смерти. Не хватало еще убивать своих ради каких-то демонов…

Эрстен еще раз повернул голову, чтобы посмотреть на идущего рядом инкуба. Да, они с сестрой изначально планировали держать его взаперти и потом поменяться с кем-нибудь, кому тот приглянется. Передав заодно и договорные обязательства. Правда, теперь их стало чуть больше — клан в лице Эрстена пообещал роду Туадош защиту от всего, связанного с Итшуаном, в обмен на изменение условий конкретно для этого инкуба.

— Бес попутал? — поинтересовалась Урстенера, вдумчиво читая договор и иногда поглядывая на стоявшего в дверях кабинета Итшуана.

Юноша послушно стоял там, где было велено, и внимательно рассматривал все вокруг. В первую очередь он долго изучал взглядом тело своего предшественника, так и продолжавшего сидеть в кресле.

— Красивый же бес, — ухмыльнулся Эрстен, старательно игнорируя недовольные нотки в голосе сестры.

— Путал тебя не он, а старый воняющий затхлыми леденцами хитрожопый Баджэен, — с легким презрением фыркнула женщина и пальцем поманила к себе инкуба…

Быстро преодолев верхние уровни демонического мира и оказавшись на земле, Эрстен воспользовался умением аусваингов пересекать пространство и время и перенесся поближе к их с сестрой дому. Итшуана, естественно, он захватил с собой.

Вернулись они практически к моменту расставания Урстенеры и ее брата, перед тем как тот отправился в обитель демонов.

То, что в одной и той же точке временного континуума какое-то время теперь находилось двое Эрстенов и двое Итшуанов — мелочи. Аусваинги могли себе позволить пересекаться даже в пространственно-временных осях — именно эта способность, а не страсть к сокровищам, досталась им от драконов.

Правда, умение переноситься в будущее богиня-создательница заблокировала, оставив возможность ему обучиться, если аусваинг достигнет мудрости и умиротворения, достойных истинного дракона. Все же будущая реальность достаточно зыбкая и ненадежная, поэтому нельзя позволять влиять на нее всем без исключения.

Зато в прошлое можно было переноситься хоть на десятки, хоть на сотни лет назад. И, что характерно, влиять на него тоже было можно, просто в момент изменения создавался новый параллельный мир, дубликат уже существующего, но с иным развитием событий.

Аусваинги очень часто пользовались таким термином как «пласт». Для них каждый мир имел определенную точку на пространственной оси координат и четкую временную ось. Но при этом сам состоял из бесчисленного множества слоев альтернативных реальностей, «пластов».

Для аусваингов, умеющих легко переходить из реальности в реальность, при определенной фокусировки зрения, эти пласты были видимыми и осязаемыми. Они могли, придерживаясь за них, аккуратно перебираться в прошлое или возвращаться обратно в конкретной текущей реальности. Для этого они выгибали нужный пласт и как бы скатывались вниз по временной оси, шажок за шажком.

Делали они так, когда было очень важно находиться именно в строгоопределенной реальности и при этом подсмотреть, что происходило совсем недавно.

Практически сливаясь с пластом реальности, вдоль которого они перемещались, в таких путешествиях аусваинги были практически незаметны в прошлом, даже для самих себя.

Но иногда, при слишком резком рывке или неудачном движение, пласт рвался. И тогда уже существующая реальность из прошлого тянулась к реальности из будущего, быстро зашивая дырку наиболее подходящими событиями, не всегда совпадающими с теми, которые были до этого.

То есть появлялась новая, альтернативная реальность. При этом то, что происходило до разрыва, могло вообще исчезнуть, а могло сохраниться на другом, отдельном пласте.

Если аусваинг слишком сильно выгибал пласт, то будущее тоже могло измениться. И тогда мир, если у него не получалось быстро восстановить все обратно, создавал еще несколько слоев, конкретно в месте прогиба, чтобы сократить расстояние между уже существующими пластами.

Наука обращения с реальностями и взаимодействия с миром в целом давалась аусваингам очень тяжело. Чаще всего они вели себя с тонкими призрачными материями как слоны на выставке старинного фарфора.

— Значит, это из-за тебя я тут почти сутки никуда не выходила? — поинтересовалась Урстенера у подошедшего к ней Итшуана.

Все то время, что ее брат развлекался у демонов, аусваинга ждала его в пустом доме, стараясь не вмешиваться ни во что, дабы не повлиять на будущее. А потом, ощутив призыв-сигнал, вернулась в прошлое по метке, которую сама же и поставила сразу после отбытия Эрстена.

Юноша понял все слова отдельно, но смысл и причину, почему из-за него эта красивая женщина сидела дома — нет. И уже открыл было рот, чтобы спросить, но тут же вспомнил о своем решении как можно больше помалкивать. Так что его недоумение выдали лишь промелькнувшая во взгляде растерянность и вопросительно приподнявшаяся бровь.

Сидеть дома и делать вид, что никого нет, было обязательным условием, чтобы смещение между вновь созданным из-за возвращения Эрстена миром и старым, существующим в момент смерти Жуана, оказалось минимальным и оба пласта реальности слились, не успев как следует разъединиться. А получившаяся временная петля поглотила бы будущее с сидящей в доме аусваингой, не дав ей раздвоиться после возвращения на сутки в прошлое, но оставив ей память о прожитом.

Время сейчас было большой роскошью, и его нужно было беречь, но при этом совсем ни к чему плодить лишние сущности.

— Что, все же бракованного подсунули? — изобразила ехидное изумление Урстенера, с укором посмотрев на брата. — Надеюсь, он глухонемой, а не просто немой, — хмыкнула она и устало махнула рукой: — Покажи ему его комнату и запри… А потом уже поговорим спокойно.

Юноша проводил вышедшую из кабинета женщину восхищенным взглядом, вдохнул густой цветочный аромат ее духов и даже головой едва заметно потряс, чтобы в глазах прояснилось.

Хищная сущность инкуба, дремавшая и удовлетворявшаяся слабыми ежедневными подкормками чужого возбуждения, почувствовав подходящую жертву, приготовилась нападать и соблазнять, игнорируя желания хозяина. Страшный, никогда до этого не испытываемый голод скрутил все внутренности, туманя разум. В паху все заныло от желания немедленного удовлетворения, чего тоже никогда раньше не случалось.

Конечно, Итшуан не был девственником в совсем уж буквальном смысле этого слова. Он и самоудовлетворения не чуждался, и с мужчинами при храме иногда вступал в связь, выступая и активным, и пассивным любовником. Но красивые молодые женщины встречались ему достаточно редко и уж точно не были в его постели.

Причем на суккуб, живущих в замке деда, тело тоже реагировало тяжестью в паху, но не настолько болезненной и легко игнорируемой. А хищное желание завладеть, поиметь, впитать в себя целиком… вообще не возникало!

— Поздравляю, стояк у тебя что надо, — подколол парня Эрстен. — Даже жаль, что придется оставить тебя с ним наедине… Но дела клана важнее хорошего секса, уж извини.