Глава 2

Этьен

Это было так удивительно, что я никак не мог в это поверить. Неужели девица, поющая сейчас на сцене, и правда моя пара?

Втянув в себя немного воздуха, зверь удовлетворённо рыкнул: точно она. Я чувствовал, что начинаю терять контроль: зрачки то и дело переходят на волчье зрение… Да что там, я даже мог контролировать свои руки — когти на пальцах то вырастали, то снова прятались…

Слишком долго я её ждал.

Оборотни испокон веков ведут изнурительную борьбу… С собой, со своим внутренним зверем. То, что даёт нам силу, медленно же нас и убивает — рано или поздно зверь берет вверх, поглощая и уничтожая человеческую часть.

Лишь избранная — настоящая наша пара — в силах навсегда остановить это волчье сумасшествие.

Говорят, оборотней ведёт проведение… каждому из нас выпадает шанс встретить свою пару. Всего лишь один шанс… И не дай Бог его упустить.

Я усмехнулся, припомнив историю моего кузена. По какой — такой надобности он потащился, в небольшой, уездный, общем — то, городок? Да, угодья у него там были замечательные, и доход приносили отличный, только вот все и так работало как часы, без его «физического» присутствия. Так нет же, в коей — то веке, Сирильо зачем — то приехал проинспектировать стаю — и тут же встретил суженую. Радуясь за кузена, я в тоже время сильно ему завидовал. И даже попросил взять мою стаю, если меня неожиданно накроет зверь. Кирилл рычал, убеждая меня подождать… И как всегда, старший братец оказался прав.

Тем временем девушка на сцене закончила петь, и я сорвался с места, боясь упустить свою кррасавицу. Стройная, пластичная, она была необыкновенно хороша в этом облегающем черном платье. Короткое каре каштановых, слегка вьющихся волос, светло — карие глаза… А пахнет не совсем волчицей — скорее полукровкой. Я на минуту опешил от этих новостей, наблюдая за тем, как моя пара вместе со своей подружкой быстро улепетывают из зала.

— Этьен? — воскликнул Дмитрий, появившись из служебных дверей. — Ты куда?

Совсем забыл, что пришёл сюда оценить новое приобретение наследника московской стаи. Дмитрий неплохо развивал ресторанный бизнес в столице — благодаря, в первую очередь, утонченному нюху оборотней. Вот и сегодня, стоило нам лишь понюхать принесённое мясо, Дмитрий тут же унесся на кухню то ли увольнять, то ли наказывать «казнокрада».

— Что? — спросил Дмитрий, заметив мой волчий взгляд. — Что — то случилось, да? Что — то с Настей?

— Да причем тут жена моего кузена, — рыкнул я, продолжая взглядом следить за улепетывающими девицами.

— Я нашел свою пару, — прорычал я, уже забыв о Дмитрии, об его ресторане. Да я ему хоть выводок своих мишленовцев пришлю — пускай прославляют французскую кухню за рубежом, у меня же сейчас была совсем другая цель…

Моя испуганная пара в черном платье.

Нагнал я её уже возле гардероба.

Человеческая подружка сильно осложняла ситуацию — при ней мне приходилось сдерживать своего волка, впервые почуявшего запах своей самки. Немеченой ещё, между прочим.

— Мадмуазель, — обратился я к своей самке. И несказанно обрадовался, заметив её по — волчьи блеснувшие глаза. Значит, заинтересовал — уже хорошо. А я уж испугался, что моя полукровочка не услышит зов пары — и придется искать другие способы привязки.

Справившись с волнением, девушка заговорила со мной на английском.

— Простите, я не говорю по — французски, — произнесла моя полукровочка.

Не знает французского? Это она- то??? Если бы я не слышал сейчас её исполнение Пиаф с прекрасным произношением, может быть и поверил бы. А так…

Я усмехнулся, предположив, что девочка просто хочет поводить меня за нос.

— Неважно, выучишь, — ухмыльнулся я, прилагая все силы, чтобы не взять её прямо тут. Хотя мой отель недалеко. Можно и потерпеть. Заметив, что подружка моей пары рассеянно переводит взгляд с меня на пару и обратно, я понял, что она, очевидно, плохо знает английский.

— Наконец — то я тебя нашел, — произнес я, не таясь больше. — Из какой ты стаи? Кто твой Альфа?

Я надеялся, что прелестница назовёт стаю отца Дмитрия — всё — таки московский Альфа сильно задолжал моему кузену, а значит, девочку мне отдадут безо всяких проблем.

Конечно, если надо, я выдержу дюжину поединков, но отвоюю свою девочку.

В любом случае, она уже моя — осталось только впиться в её тело, и дело сделано.

Но кареглазка вдруг испуганно попятилась, не забыв прихватить подружку за руку…

Это она зря.

Тая

Мы с Наташкой мчались к выходу, на ходу застёгивая пальто и обвязываясь шарфами.

— Тайка, — закричала Наташка, слегка притормозив на пороге. — Тайка, подожди. Что происходит? Что он тебе сказал?

Ах, да, Наташка, скорее всего ничего не поняла из фразы этого франкофона. И то хорошо, и то хлеб…

— Наташ, давай не сейчас, — ласково попросила я приятельницу. — Давай чуть попозже.

— Так ты его знаешь, да? — вытаращила на меня глаза подружка. — Ты его знаешь! Наша тихоня, железная королева — девственница, оказывается, втихаря встречается с парнями!

— Прекрати, — зашипела я, схватив её за руку. — Пожалуйста, пойдем. Это может быть опасно.

— Ты это серьёзно? — испуганно ойкнула подружка. И даже метнулась в мою сторону так быстро, как только могла. Только вот одна проблема — меня к этому моменту возле открытой двери уже не было.

Что — то большое и темное схватив меня словно куль с мукой, потащило в холодную московскую ночь, не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться.

Впрочем, очень скоро я перестала противиться схватившему меня чудовищу: это было какое — то химическое вмешательство… Наверняка, мне что — то вкололи: находясь в странном состоянии, я не могла ни закричать, ни даже пошевелиться.

Что — то тащило меня с бешеной скоростью по улицам Москвы. Мелькали, исчезая в темноте, очертания старых домов; калейдоскопом проносились заснеженные и безлюдные в поздний час столичные улицы и яркие пятна ночных фонарей.

Пытаясь поднять руку, чтобы заслониться от слепящего желтого света, я не сразу поняла, что монстр остановился. Пролаяв что — то на незнакомом мне языке (если это вообще был какой — то язык), он навис надо мной— и, кажется, посмотрел на меня с каким — то искреннем сожалением.

— Же свьи дезоли, — выдохнул он, нацелившись на моё горло. Один резкое движение — и его зубы, разорвав в клочья мой шарф, куртку и даже ворот платья, впились в моё тело.

Я пыталась закричать — правда, попыталась… Но моё сознание, решив сбежать от боли, окончательно померкло.

С трудом залепив глаза, я вяло повертела головой, чтобы понять, где нахожусь. Судя по всему, это была какая — то дорогая гостиница — или не менее дорогие апартаменты. Высокие, украшенные старинной изящной лепниной, потолки; тяжелые классические шторы, и тусклое, в окладистой золотой раме, зеркало — во всех предметах чувствовалась история, дыхание времени… и огромные потраченные на это деньги.

Тусклое зеркало, кстати, отражало испуганную меня — в синем купальном халате и с растрёпанными волосами. Халат на мне, кажется, был мужским. И пахло от него так дурманящее, что мои звериные когти вылезли сами по себе, безо всякого полнолуния.

Что я здесь делаю? — подумала я, оглядываясь по сторонам. — И где это здесь? Мамочки…

Прикусив губу, я резко втянула когти обратно и одним прыжком допрыгнула до зеркала. Оголив левую часть шеи, осторожно провела рукой по тому месту, куда совсем недавно впивалось атаковавшее меня чудовище. Раны там не было.

Внимательно вглядываясь в своё отражение, я всё же заметила небольшой шрам. Откуда он у меня здесь? Когда он появился? От чего? И почему я ничего не помню?

Мне всерьёз казалось, что я схожу с ума, и что зверь, который атаковал меня — это тот самый зверь, которого я сама и представляю.

Ой, мамочки…

Сползя по стеночке вниз, я уселась на полу и, обняв колени, начала плакать.

— Ты уже проснулась? — неожиданно кто — то спросил меня на английском языке. Подняв голову, я поняла, что нахожусь в комнате уже не одна: напротив меня, возле плотно прикрытых дверей, стоял знакомый зеленоглазый брюнет из ресторана, одетый, между прочим, в одни джинсы: ни футболки, ни обуви на нём не было. Только джинсы, смуглое красивое тело, и…

…. всё портил жутко напряжённый взгляд.

Неужели моё сумасшествие зашло так далеко, что я согласилась поехать к нему — и где — то по дороге из ресторана потеряла сознание?

— А что… что произошло? — осторожно спросила я. — Как я здесь оказалась?

— А ты не помнишь? — мягко поинтересовался мужчина, опускаясь на корточки возле меня.

Я ничего не ответила — не рассказывать же ему весь тот бред, что мне почудился: со зверем, рвущим на мне одежду, и кусающим куда — то в шею.

Моё молчание должно было напрячь незнакомца, но он, казалось, вообще не обращал внимания на такие мелочи. Осторожно касаясь моих растрёпанных волос, он нежно их припускал через свои пальцы — и улыбался при этом.

— Я так и не узнал, как тебя зовут, — признался он с обезоруживающей улыбкой на лице. — Я — Этьен.

— Тая, — представилась я, осторожно отстраняясь от его рук. И в то же время что — то внутри меня отчаянно бунтовало против этого. Шея — то самое место, куда в моём кошмаре впивалось чудовище, резко зачесалось, и я неосознанно приложила ладонь к эпицентру непонятных желаний.

Этьен немигающе следил за моими действиями.

— Крррасивое имя, — сильно грассируя, по-русски, произнес мужчина, глаза которого мгновенно потемнели. — Приятно познакомиться, Таис.

Но вместо того, чтобы пожать мне руку, он впился ртом в мои губы, не прося — требуя раскрывать их по его молчаливому приказу.

Я неосознанно подчинилась — уступив мужскому натиску, и… пропала. Моё тело, плавясь под умелыми прикосновениями мужчины, перестало мне подчиняться.

Вначале его ласки были наполнены только лишь нежностью — так, словно Этьен, осторожничая, не спешил проявлять всю свою сущность. Но с каждой минутой, с каждым моим робким ответом, его действия становились всё страстнее, всё… нетерпимее.

Измучив меня своими долгими поцелуями, он требовательно нажал на мои плечи, так — что моя голова оказалась на уровне его живота, а затем спустя ещё одно его усилие — ещё ниже.

Только тогда я заметила, что на мужчине уже не было даже джинс, а его возбуждённый член стоит колом.

— Возьми его в рот, — по английски прошептал Этьен, чей взгляд сейчас напоминал мой звериный взгляд в момент приступов сумасшествия. — Ну же!

Уставившись на возбуждённый мужской орган, я покачала головой, не уверенная, что смогу это сделать.

Этьен зарычал и прижал мою голову к своему телу, тут же слегка приподымая бёдра.

— Prends ma bite dans la bouche, — прохрипел он, тут же рыкнув по английски. — Соси его.

Распаленная похотью, я была готова на многое… но это было всё же чересчур. Я хотела было вырваться и переменить положение, но мужчина держал меня слишком крепко, оттого — то я просто заслонила рукой свои губы и кое — как замотала в протесте головой.

— Хорошо… tu me rends dingue … Сводишь с ума, — рыкнул Этьен, приподнимая меня вверх. — Оральные ласки мы оставим до следующего раза. А затем он начал рвать болтающийся на моих плечах, расстегнутый халат.

Я всё — таки помешалась, — с сожалением подумала я, понимая, что мужчина, рвущий сейчас острыми когтями плотную ткань халата, не мог выглядеть полузверем.

Это моя болезнь… моё сумасшествие.

Бросив меня на кровать, он опустился сверху и принялся тереться своим обнажённым телом об моё.

Наши долгие поцелуи стали ещё яростнее, так — словно мы были не людьми, а животными на случке.

— Укуси меня, — потребовал Этьен, устраиваясь между моих бедер. — Укуси меня, Таис.

И даже шею подставил — так, будто изображал жертву вампирской любви.

Не удержавшись, я негромко хихикнула, в красках представив себе эту картину.

— Ты должна подчиниться своему будущему Альфе, — рыкнул мужчина, которому очень не понравился мой смешок и неповиновение. Глаза Этьена сейчас даже отдалённо не напоминали человеческие.

— ТЫ — МОЯ!

И, прикоснувшись к моей обнажённой груди то ли рукой, то ли лапой, он сделал со мной что- то, отчего сознание моё почти полностью померкло, освобождая моё альтер — эго, моего зверя.

— Сделай это, — снова потребовал мужчина, подставляя шею, на что моё «звериное я» отреагировало молниеносно, впившись клыками хищника в тело мужчины.

И в тот самый момент Этьен сделал движение вперед, резко входя внутрь моего тела. Это было так неожиданно и так больно, что даже зверь, контролирующий сейчас моё тело, разжал челюсти и жалобно заскулил, тут же пыталась освободиться от источника боли.

Мужчина зарычал, с силой удерживая моё тело.

— Сейчас, — прохрипел он, вводя член ещё немного глубже. — Сейчас будет хорошо.

Его рука потянулась вниз — к тому месту, где мы были соединены, но даже это прикосновение не облегчило — а скорее наоборот, причинило мне ещё больше боли.

Словно очнувшись от странного наваждения, я попыталась воспротивиться.

— Пожалуйста, — тихо прошептала я, всматриваясь в нечеловеческие глаза мужчины. — Пожалуйста, нет.

— Ты скоро привыкнешь к моим размерам, — медленно входя в меня до упора, мягко ответил мужчина. — Прости, наши суки редко бывают девственницами, поэтому я был не осторожен.

Суки, девственницы… и это моё сумасшествие, которое подменяло внешний вид мужчины на что — то звериное, страшное.

- Пожалуйста, я не хочу, — снова заныла я. Но меня не слышали.

— Всё будет хорошо, — как заведенный повторял Этьен, принимаясь… двигаться, вбиваясь внутрь моего тела. — Обещаю, тебе это понравится.

Он по — хозяйски лапал мою грудь, водил языком по моим соскам и шее, пытался ворваться внутрь моего рта — и двигался, двигался, двигался.

Кровать, хоть и не скрипела, но ходила ходуном, а я… я как будто наблюдала за всем происходящим со стороны — и не себя я видела, а своих родителей. Конечно, не в прямом смысле этого слова… Просто теперь становилось понятно, почему тогда, в ту ночь, мама так громко кричала.

Потому что это было неописуемо больно. Моё тело будто разрывали изнутри, от каждого его движения у меня перехватывало дыхание, а его руки, крепко прижимающие сейчас меня к кровати, заставляли чувствовать полную беззащитность и беспомощность.

Я легко могла себе представить отца, дорвавшегося до тела моей матери. Он не стал бы себя сдерживать, и этот тоже — не сдерживался.

Но они хотя бы были женаты, — не совсем впопад подумала я, чувствуя, как насильник, трахающий сейчас моё тело, убыстряет ритм.

— Таис, отвечай мне, девочка, — прохрипел мужчина, с какой — то отчаянностью водя руками по моему телу. — Ты же текла, ты же была влажной для меня.

Словно животные, — подумала я, чувствуя, как по лицу бегут солёные слезы.

Секс вообще оказался грязной штукой — не прекращая своих движений, он в то же время пытался принудить меня к поцелую, а когда я отвернула голову, принялся губами ласкать мою шею. И это могло было быть приятно, если бы он остановился. Но он продолжал вбиваться внутрь меня, тяжело дыша; его руки сминали моё тело, требуя безоговорочно подчиниться самцу.

Я, кажется, уже окаменела от боли, когда он, наконец, сделал последний завершающий выпад и выплеснулся внутрь моего тела.

Я надеялась, что вот сейчас я, наконец — то смогу расслабиться, но почти сразу же надо мной снова навис этот мужчина.

— Как ты смогла сохранить девственность? — поинтересовался он с таким видом, будто это обстоятельство его прямо оскорбило. — Наши суки не привыкли сдерживать свою страсть.

— Я не сука. — Поджав губы, ответила я.

Мужчина непонимающе уставился на меня.

— Конечно же сука. Он даже головой мотнул от досады, будто искренне не понимал, почему это я сейчас так реагирую. — Но я так и не понял, из какой ты стаи? Я должен переговорить с твоим Альфой.

Альфа, суки… Нет, определенно Наташка подлила мне в коктейль что — то покрепче водки — отчего — то я ведь перестала понимать английский. И вообще, день рождения, можно сказать, удался на славу: меня грубо поимел незнакомец в своём гостиничном номере. Прям зашибись — а не праздник.

— Отпустите меня, — потребовала я, пытаясь хоть как — то прикрыться куском простыни. Если бы не моё сумасшествие, я бы, несомненно, заявила на него, но…

Сумасшествие всё осложняло.

— Я никуда тебя не отпущу, — рыкнул Этьен, отбрасывая в сторону кусок простыни. — Таис, я не понимаю…

— Я тоже не понимаю. Мне вызвать полицию?

— Полицию? — мужчина, казалось, был полностью сбит с толку. — Таис, зачем тебе полиция?

— Я не буду заявлять об изнасиловании, если вы сейчас дадите мне возможность встать и уйти.

— И куда ты пойдешь, голая, покрытая лишь своей девственной кровью и моим семенем? — выпрямившись, Этьен сложил руки на груди.

— Куда — нибудь, да пойду.

— Таис, — нахмурился мой насильник. — Не говори глупостей. Мы, можно сказать, уже официально женаты — по нашим законам ты моя с потрохами. В чем проблема?

Проблема была в том, что его озабоченный орган стал по новой озабоченно подниматься.

— Не смотри с такой укоризной, — покачала головой Этьен. — Я чувствовал, то ты мне отвечала. Некоторая… — он запнулся, видимо не зная, как продолжить. — Некоторая боль естественна при потере девственности. Не знаю, правда, как и почему ты её сохранила.

— А что, надо было бежать и ложиться под первого встречного?

— Так в полнолунии же, — Этьен посмотрел на меня как на сумашедшую. — В полнолунии вся молодёжь только этим и заниматься. Радуя плоть сразу и человека, и зверя.

— Простите, — я поняла ладонь вверх, прерывая его объяснения. — Кажется, у нас языковые барьеры.

И не только языковые, хотелось добавить мне.

— Я не понимаю, причем здесь полнолуние, звери… — Я растерянно посмотрела на обнаженного Этьена. — Это ведь полный бред.

Глаза иностранца таинственно замерцали.

— Ne peut pas être — Не может быть. Милая, а ты знаешь, к какому виду принадлежишь?

— Хомо сапиенс сапиенс? — иронично фыркнула я. — Или на планете Земля есть ещё один разумный вид.

— Есть, — серьёзно кивнул Этьен. — Homo homini lupus.

Я не достаточно хорошо знала… латынь? Это же была латынь? — чтобы понять смысл ответа Этьена. И тогда мужчина, усмехнувшись, поднялся с кровати, мгновенно…

….превращаясь в огромную собаку.

Ну как в собаку… помнится, во второй серии «Охотников за приведениями» показывали что — то подобное. Только на этом создании было куда больше шерсти. А вот взглядом собачка сверкала не хуже киношного монстра.

Усилием воли, я оторвала взгляд от существа — и тут же услышала предупреждающее, низкое рычание.

— Мамочки, — мысленно запричитала я, перебиваясь как можно дальше от монстроподобного пёсика к самому изголовью кровати. — Да что же это происходит! Да как же это!

Мало того, что меня только что изнасиловал незнакомый мужик, так ещё этот мужик перевоплотился в собачку — монстра.

И я бы обязательно посмеялась бы над этим бредом, если бы не… неожиданно пришедшая на ум мысль, которая заставила меня содрогнуться. А что если и правда всё это один сплошной бред? Нет никакого зверя, как и не было никакого изнасилования. Люди ведь не умеют превращаться в животных, а значит, есть всего лишь одно логическое объяснение происходящему: я окончательно утратила рассудок.

Разум, правда, пытался цепляться за какие — то мелочи — напоминая о боли, которую мне только что пришлось вытерпеть, о крови между ног — обо всём том, что делал со мной незнакомец, про которого я ничего не знала ничего, кроме имени. Но в то же время… Я ведь вот только что резко отодвинулась назад — не испытывая при этом ни боли, ни даже садящего чувства. Разве такое возможного после грубого секса?

Прислушавшись к себе я поняла, что вообще не чувствую «внизу» никакого дискомфорта. Но ведь секс был — изнасилование тоже было! Я ПОМНЮ ЭТО!

А потом меня обожгла ещё одна мысль: а что, если главной причиной моего состояния является не отец, а мать? Что, если у отца никогда не было никакой плохой крови, и он никогда не был груб с мамой — а всё это было выдумками психически больной женщины? И что, если именно её сумасшествие передалось сейчас мне?

Раскачиваясь на кровати с закрытыми глазами, я тихо рассмеялась,

— Я сошла с ума. Окончательно сошла с ума.

И даже собачке об этом сообщила — на английском. Вдруг слушает.