Глава 16

Этьен

Вчера мне до того не понравились переглядывания между Таис и бетой Бая, что я полночи провёл на телефоне, консультируясь с лучшими мировыми специалистами. А на утро, засадив себе в шею сразу два шприца отравы, приступил к «нежной осаде» своей пары.

К этому времени мои ребята уже занялись монтажом оранжереи.

Дабы не пугать мою пару, я ждал её появления в гостиной для членов семьи и близких друзей Кирилла — там, по словам прислуги, чаще всего завтракала Таис.

Она появилась без четверти девять — в тонком сером свитере и джинсах, которые уродовали её стройные ножки. В другое время я бы обязательно указал ей на её промашку… Но доктора особенно подчеркнули, что сейчас, когда моя пара находится между двух миров, на неё нельзя давить новыми правилами.

Что ж, придется перетерпеть. Насте тоже понадобилось какое — то время, чтобы пообтесаться до нашего статуса, а поэтому я с трудом, но всё же промолчал.

Увидев меня, Таис вздрогнула и отступила на пару шагов назад — но в её запахе почти не было страха — куда больше удивления от происходящего.

Да, здравствуй, моя красавица. Теперь ты будешь видеть меня каждый день — и так долго, что быстро забудешь всяких испанских бет. Ты уже принадлежишь Франции и роду Валуа.

— Как чувствуют себя мои девочки? — спросил я, осторожно потянувшись своим зверем к ребенку… и внезапно почуяв, как вдруг в ответ на мою силу откуда — то из пустоты человеческого мира выглянула…прекрасная волчица Таис.

— Этьен? — обеспокоенно спросила моя пара, нахмурив свои прекрасные бровки. — Что случилось? Почему ты здесь?

— Не бойся, — улыбнулся я, всё — таки не удержав рвущиеся наружу клыки. — Я не собираюсь ни к чему принуждать. Мы просто позавтракаем вместе. А затем я приглашаю тебя на прогулку в город.

— Зачем? — сделав ещё шаг назад, спросила Таис.

Скрыв клыки, я произнес:

— Нам надо наладить наши отношения. Дочь, которая скоро у нас родится, не должна быть свидетельницей напряженности между родителями.

Я кивнул на её живот.

— Девочка не будет счастлива, если между нами не будет мира. А я хочу для своей дочери самого лучшего.

Таис тихо всхлипнула и отвела взгляд в сторону. Я догадывался, о чем она сейчас думает — о своем отце и матери; о трагедии, случившейся в их семье.

— Я не заставляю тебя возвращаться ко мне, не заставляю принимать мою стаю… но мы могли бы просто наладить нормальные отношения. Ради дочери.

— Что ж, — тихо произнесла моя избранница, неосознанно положив руку на свой живот. — Я думаю, что мы можем попробовать это сделать.

А я подумал, что обязательно выплачу премию бостонским врачам — заслужили.

Тая

Когда Этьен предложил наладить отношения между нами ради ребенка, я не смогла сказать нет. Не потому что стала ему доверять — совсем нет, а только лишь потому, что не желала своей девочке того тяжелого морального груза, который сопровождал меня много лет, с самого детства.

После смерти матери, я много раз просыпалась посреди ночи с мыслями, а что, если меня не было? Стала бы мама так долго терпеть моего отца? Мне казалось, что нет…

На ум нет — нет, да и происходил тот подслушанный на даче разговор, когда мама признавалась бабуле, что пыталась несколько раз уйти от отца — и что отец каждый раз возвращал её назад, шантажируя мной.

А мама… сколько долгих лет я мучилась осознанием той вины, что я родилась похожей на своего отца — и что именно это отравило мою маму… Почему она не попробовала сбежать, почему просто наложила на себя руки? Не потому ли, что любимая дочь тоже росла чудовищем, как и отец — и у мамы просто не осталось причин, чтобы жить?

Я положила руку на плоский ещё живот, обещая своей дочери, что она никогда в жизни не испытает ничего подобного из того, что испытала я.

И если мне даже придется начать налаживать отношения с Валуа — я готова была пойти на это ради ребенка. Тем более что Этьен сам сделал ударение на том, что он не имеет в виду моё возвращение во Францию… Здесь, под крылом Кирилла Баева я готова была рискнуть.

Не забывая, впрочем, что имею дело с настоящим хищником.

Правда, с самого первого дня нашего «соглашения» мне было не в чем упрекнуть Этьена. Когда, после завтрака, мы выехали из поместья в небольшой городок рядом, нас сопровождали лишь пару охранников — молодых, но мускулистых парней.

— Город находится на территории стаи, поэтому тебе не о чем волноваться, — правильно истолковав моё затруднение, объяснил Этьен. Склонившись ко мне, он схватил пальцами одну из прядей моих волос, и, рассеянно играя локоном, добавил. — Ребятам, которые нас сопровождают, я уверен, дали приказ в случае опасности ни в коем случае ко мне не приближаться. Но одного из короткого сигнала в неприметные средства связи хватит на то, что уже через пару минут после вся гвардия Баева вместе с вожаком окажутся на месте. Так что тебе в самом деле не о чем беспокоиться, — повторил Этьен.

Я молча кивнула, осторожно отодвигаясь в машине вправо — подальше от Этьена. Валуа понимающе улыбнулся и, выпустив мои волосы из своего захвата, завёл мотор.

Первым местом нашего путешествия стал небольшой магазинчик, где продавали шоколад — самый вкусный шоколад, который я когда — либо пробовала. Не знаю, знал ли Этьен об этом, либо выбрал случайно — так или иначе, я не могла остаться равнодушной к ассортименту, который предлагали продавцы.

Затем мы прогулялись по центру — яркое солнечное утро как никогда располагало к неспешным, ленивым прогулкам.

Во время прогулки Этьен то и дело вежливо поддерживал меня то под локоть, то за талию, и делился своими воспоминаниями о том, как впервые оказался в этом городке.

— Я был ещё подростком, когда узнал, что подлинник портрета одного из моих прославленных предков находится у испанского Альфы и приехал сюда приобрести его — но дед Серильо был непреклонен. Он был настоящим доном, — с восхищением покачал головой Валуа. — И ценил настоящие вещи.

— То есть этот портрет до сих пор находится у Альфы Баева? — спросила я.

Этьен высокомерно усмехнулся.

— Нет, разумеется. Я всегда получаю, что хочу.

И поскольку я продолжала молчать, он пояснил.

— Портрет находится в нашей семейной галереи. Филипп Третий, создатель ордена золотого руна. Не помнишь?

Я покачала головой.

— Нет.

Этьен мягко улыбнулся.

— Ну, при случае, если когда нибудь окажешься в замке…Кстати, а не зайти ли нам в этот магазинчик? Кажется, здесь хозяйка — француженка, которая закупается у поставщиков ля Фонтен…

И поскольку Этьен размашисто зашагал в сторону указанного магазинчика, мне пришлось докоснуться до него, чтобы потянуть в другую сторону.

— Этьен, пожалуйста…

— Что? — нахмурился Валуа. — Мне будет приятно, если твоим гардеробом займется самка со вкусом.

И он выразительно смерил меня с ног до головы.

Наверное, в другое время, это бы меня разозлило, но сейчас, когда Этьен так сильно не походил на себя прежнего, подобный его снобизм даже «радовал» — по крайней мере, хотя бы здесь я была уверена, что он не играет со мной.

— Если честно, то я и раньше не была большой любительницей шопинга, а уж теперь, когда у меня почти каждый месяц новый гардероб…

Я тяжело вздохнула.

— У меня всего достаточно с верхом, и нового ничего не надо. По крайней мере сейчас.

— То есть? — не понял Этьен. Его зеленые глаза недоуменно сверкнули. — Тая, это всего лишь вещи.

— Которыми у меня забит весь шкаф в моей комнате. — Поджав губы, я покачала головой. — Я и имеющееся не успею сносить до того, как поменяю размерчик.

Помедлив, Этьен коротко кивнул.

— Хорошо. Как скажешь. Но мы обязательно сюда вернёмся, когда ты поменяешь свой размерчик.

Я тогда наивно думала, что это время наступит ещё не скоро… Но следующие пару месяцев пролетели как один момент. Я даже не успела оглянуться, а Илья Романович уже поздравлял нас с успешно пройденными тремя месяцами беременности.

— Ещё ровно полгода — и вы увидите вашу красавицу, — тут же добавила Настя, присутствовавшая на сегодняшнем осмотре. Присутствовал и Этьен.

Надо признаться, что несмотря на всё его примерное поведение отчаянного семьянина, я до сих пор не доверяла Валуа. Слишком большие изменения в его поведении меня даже не просто озадачивали, а иногда и пугали.

Если бы ещё меня не тянуло к нему со страшной силой.

— Кстати, Тая, — прокашлялся Илья. — Как вы пережили минувшее полнолуние?

— Как обычную ночь, — пожала я плечами. — Выпила молока с овсяным печеньем, посмотрела свой любимый сериал, легла спать.

— Никаких … гм… желаний? Изменений в сознании?

— Были, — тут же припомнив прошлую ночь, кивнула я, с удивлением заметив, как ко мне неосознанно потянулись все присутствующие.

Илья Романович, Настя, Этьен — все замерли в ожидании моего пояснения.

— Мне так хотелось арахисовой пасты на бородинском хлебе — даже заснуть толком не получилось.

Доктор молча переглянулся с Настей.

— Этьен, — попросила Настя. — Выйди, а?

— Это моя женщина и мой ребенок, — рыкнул Этьен. — Я имею право остаться.

— Может, она тебя стесняется! — всплеснула руками Луна. Повернувшись ко мне, она растерянно добавила. — Тая, если тебе неудобно обсуждать что — то при Этьене…

— Да что обсуждать — то? — не поняла я.

— Гмм… Видите- ли Таечка, с учётом того, что у вас активирована брачная метка и что раньше, как вы сами рассказывали, вы с трудом контролировали себя во время полнолуний… Мы рассчитывали, что ваша волчица даст о себе знать. Понимаете, у неё сейчас должно быть только одно желание — быть рядом со своей парой. Поэтому нам очень важно…

— Успеется. — Прервал витиеватую речь Ильи Романовича Этьен. Взяв мою ладонь в свои руки, он повернулся к Насте и доктору.

— Её волчица — активна, просто прячется.

— Так ты тоже её чувствуешь? — в изумлении, широко раскрыв глаза, протянула Настя. — Как давно? Как часто?

— Вы же понимаете, Этьен, что беременность оборотниц — процесс сложный и редкий. А тут у нас к тому же полукровка, носящая… гм, девочку. — Заметил Илья Романович, покачав головой. — И мы знаем, что если до беременности волчица Таи ещё как — то реагировала на полнолуния, то с момента зачатия — всё окончательно прекратилось.

— Вы считаете, что это может как — то сказаться на ребенке? — нахмурился Этьен.

— Думаете, я могу что — то прогнозировать? К сожалению, у нас нет магических приборов, которые бы измеряли уровень наличия оборотней в полукровках.

— Но если Тая более человек, чем оборотень, — встряла Настя, — то мы должны принять необходимые меры и перестраховаться.

Испугавшись за свою доченьку, я положила ладонь на живот.

— Нет! — воскликнула я, прикусив губу. — Всё прекратилось не из — за зачатия. Моя беременность тут не причем.

— А что «причем», Тая? — нахмурился Илья Романович. — …стресс, который вы перенесли?

Я осторожно кивнула.

— Стресс? — повторил Этьен. Выпустив мою ладонь, он тут же приподнял моё лицо за подбородок, вынуждая взглянуть прямо ему в глаза. — Ты частично обращалась в моём замке.

— Поначалу так и было, — кивнула я, облизав пересохшие губы. Я хорошо помнила, как не могла сдержать своё «сумасшествие» — Но потом… Этьен, мне было очень плохо в твоём замке.

Зеленые глаза Этьена казалось, заглядывали сейчас прямо в душу.

— Вышли все, — рявкнул он, не сводя с меня взгляда.

— Этьен, Тае от этого может быть только хуже, — осторожно заметила Луна, отходя чуть в сторону.

— Я сам разберусь со своей женой, — фыркнул в ответ Валуа.

Илья Романович что — то тихо прошептал Насте на испанском.

— Да, конечно… Но ведь…

Договорила Настя уже за дверью — так, что я не смогла услышать ничего, кроме невнятного бормотания за стеной. На которое я даже не обратила внимания — все мысли в голове выжигал пронизывающий взгляд Этьена.

— Тая, я признаю, что мы не с того начали нашу совместную жизнь. Ты не была готова к миру оборотней, я тоже слишком давил на тебя. Но скажи — разве хоть я взял тебя силой? Разве я был насильником, как твой отец? Или ты всё же получала удовольствие вместе со мной?

Глядя ему в глаза, я не могла сейчас соврать. Не сейчас. Не ему.

Да, возможно, Этьен и действовал силой — но он каждый раз заботился о том, чтобы моё тело отвечало ему. Каждый раз.

Закусив губу, я молча смотрела на него.

— С твоим детством тебе трудно было бы принять любого мужчину, не так ли? — горько усмехнулся Этьен. — Не по этому ли ты и оставалась так долго девственницей?

Он провёл пальцем по моей губе, которую я прикусила. Это напомнило мне о…

Отстранившись, насколько могла, я вскинула голову и пристально посмотрела на Валуа.

— Последний раз. Когда ты насиловал мой рот.

— Жесткий минет — популярная штука среди большинства пар, — хмыкнул Этьен. — Но это не было изнасилованием как таковым. Ты сама не поняла этого, но ты предала меня, Тая. А предательство в нашем мире не прощается никому.

— Предала? — нахмурилась я. — Как?

— Вместо того чтобы решать свои проблемы со мной, ты посмела пожаловаться в российское консульство.

Этьен фыркнул.

— За это я растерзал бы любого самца и приготовил бы любую самку… ты же, как моя пара, просто отделалась жестким сексом. Для мира оборотней — это было слишком мягкое наказание.

Я пожила уже достаточно времени на землях Кирилла Баева, чтобы понимать: где — то Этьен был прав. Альфы карали жёстко, по-звериному, заставляя всех оборотней соблюдать одни и те же правила стаи.

— Любая женщина, Тая, может руководить своим мужчиной, — продолжил говорить Этьен.- Тем более оборотница, чья пара уже нашлась. Я мог бы есть у тебя с рук, мог бы носить тебя на руках — но ты старательно ограждалась от меня и всей моей стаи забором равнодушия… Ты говоришь, что тебе в моём замке было плохо, но что сделала ты сама, чтобы тебе стало в замке хорошо?

Схватив меня за волосы, он оттянул их назад.

— Вместо того чтобы ластиться ко мне, как и полагает верной суке, ты всячески меня избегала. Вместо того, чтобы продемонстрировать нашей стае своё положение хозяйки и герцогини, ты предпочитала отсиживаться у себя в спальне и шушукаться на русском с этой рыжей девкой.

— То есть, мне надо было бегать по твоему замку и командовать снобами, которые там живут? — не сдержавшись, рыкнула я. — А зачем, не подскажешь?

— Это твой замок, дорогая, — моментально ощерился Этьен. — И твоя стая.

— Стая, которую я не выбирала! — зло бросила я в ответ. — Ты меня насильно приволок в этот замок, ты заставил меня быть частью этого общества. Я не хозяйкой мечтала там стать, а скорее сбежать оттуда и забыть это место как страшный сон. Понимаешь? Сбежать, во что бы то ни стало!

— И сейчас? — тихо спросил Этьен, нависая надо мной массивной скалой. — Сейчас ты бы тоже сбежала от меня куда глаза глядят, унося с собой мою дочь?

Я отвела взгляд, потому что до сих пор не знала ответа.

Меня к нему тянуло — как обычно тянет женщину к особенному для неё мужчине. Но…Я слишком хорошо помнила то, что творилось между родителями — и невольно сравнивала отца с Этьеном.

Было бы, наверное, хорошо, чтобы дочка знала родного отца и историю своего рода, но я не была уверена, что это сделает её счастливее.

С другой стороны, альтернативы у меня весь всё — равно не было…Окажись я человеком, всё было бы куда проще. В наше время столько матерей воспитывает своих детей одни… Но как будущая мать полукровки, ради своей дочери я должна была найти какой — то иной выход. И выбора у меня особенно не было: либо Этьен, либо Гильермо.

Глаза Этьена зажглись волчьим огнём. Его язык — ставший слишком большим и длинным для человека, прошёлся по моей шее, задев чувствительную отметку, сделанную его же зубами.

— А ты не думала, дорогая, — почти прохрипел сквозь зубы Этьен. — Что твоё неприятие меня и всего, что исходит от меня, не просто так?

— О чем ты? — не поняла я.

— Илья, — громко рыкнул вдруг Этьен, не выпуская меня из своего захвата. — Настя!

Луна осторожно заглянула в комнату.

— Вы тут друг друга ещё не поубивали? — спросила Настя.

— Скажи, ты давно меня знаешь. Я всегда такой страшный? — поинтересовался у неё Этьен.

Супруга Альфы хмыкнула и покачала головой.

— Этьен, ты — придурок…

— Видишь, — указав рукой на Настю, усмехнулся Валуа. — Она меня ни капельки не боится.

— А должна? — тут же прищурилась Луна. — Мне что, уже звать Кирилла?

— А ты испугайся — он сам и явится, — хохотнул в ответ Этьен.

И только тогда я поняла, что эти двое…шутят друг с другом как старые друзья.

То есть…

— Я думаю, что Тае было бы неплохо пообщаться с толковым психологом, — произнес Этьен.

— Хмм, я давно предлагал Тае помощь специалистов, — встрял в разговор Илья Романович. — Железный контроль, благодаря которому Таечка сумела удержать зверя — это, конечно, хорошо, но проблемы всё же надо решать, а не просто запихивать их подальше в подсознание. И у Фернандо…

— Нет, — тут же покачал головой Этьен. — Лучше кого — нибудь, кто будет говорить на её родном языке.

— Тогда у московской или питерской стаи…

Этьен смерил таким высокомерным взглядом Илью Романовича, что тот даже поперхнулся.

— Мне нужны не просто хорошие, а лучшие. Свяжитесь с бостонской стаей. У них должны быть специалисты такого уровня, владеющие русским.

Этьен

Чувствуя полное смятение моей пары, я ещё раз аккуратно надавил на больное место Таис, используя знания, полученные из дневника её матери.

В концов — концов, не бегай её мать от супружеского долга, мне не досталась бы фригидная жена; не наложи она на себя руки — может, и Таис не пришло бы в голову ничего подобного.

Пообвыклась бы в моём замке, пообжилась бы…

Взглянув на Илью, я чуть не зарычал в голос — док явно подозревал меня во всех смертных грехах.

— Эй, Илья, — принужденно рассмеялся я. — Чисто для твоего спокойствия: я исправно колю себе твоё пойло.

И, оттянув ворот, продемонстрировал свежие следы от инъекций.

— Это — то меня и пугает, Этьен, — покачал головой врач Бая. — Это и пугает.

После приема, Таис тут же направилась вместе с Настей к детям — и я вынужден был отпустить её, понимая, что ещё не время проявлять собственнические замашки.

К тому же, через пару часов мы всё равно встретимся на обеде, который я планировал превратить в долгое удовольствие. Теперь и обеды, и ужины накрывались для нас в оранжерее, к которой мои спецы пристроили и небольшую гостиную.

Поначалу Таис редко появлялась в оранжерее. Но я рассчитал всё правильно: оказавшись на новом месте, в окружении чужой собственности, ей обязательно захотелось бы иметь нечто, принадлежащее только ей.

И дабы получить от неё больше доверия, именно я должен был дать ей это.

Яркие садовые цветы, тропические плоды, вызревающие в кадках, плетенная мебель и тихое журчание декоративного ручья — Таис просто не могла не полюбить это место. Кроме того, мои ребята умудрились раздобыть где-то настоящий русский самовар — и теперь Таис вместе с Настей и детьми частенько баловали себя вечерним чаем из этой русской штуки.

Я же, памятуя о том, что это место должно было оставаться убежищем моей пары, появлялся в её владениях не так часто, как хотелось бы — но даже при этом я и на минуты не выпускал Таис из своего внимания.

Вот и сейчас, проводив Таис до детской площадки, я привычно опустил руку на её живот — прощаясь и с нашей малышкой, и с пугливой волчицей моей пары, которая не спешила сегодня показываться.

Кстати, как так вышло, что мне никто не доложил о том проблемах оборота Таис? Нет, она и раньше полностью не оборачивалась, но чтобы даже частично, даже в полнолуния — об этом врачи явно умалчивали. Только зачем? Я ведь всё равно не собирался отказываться ни от своей пары, ни от своего щенка… ни одного из своих будущих щенков, пусть они и будут полукровками.

В ожидании звонка — подтверждения от Грега, я решил немного поразмяться в спортзале у Бая. Но стоило мне лишь пару раз ударить по груше, как в зале появился и сам хозяин. Причем появился он не в спортивной форме — что явно говорило о цели его визита.

— Что, супруга нажаловалась? — ехидно подколол я кузена.

— Фернандо, — хмыкнул в ответ Баев. — Беспокоится, что ты бостонцов уже подкормил.

— И его дружок потеряет возможность приударить за чужой женой? — приподнял я бровь. — Серильо, это моя жена и я буду делать всё, что сочту правильным.

— Да я разве мешаю, — развёл руками Бай. — Делай. Только, смотри, не угробь своим «правильно» Тайку. Одна вроде хохохорится, пытается казаться «железной леди», а по факту такая же ранимая, как моя Настя.

— Да меня и так можно уже в мученики записывать. У неё уже скоро пузо на нос полезет, а она всё от меня шарашается, как от чумного.

— Я вообще — то год ждал, — напомнил Кирилл.

— Эй, — рыкнул я. — Я ждать год не могу. У меня ребенок раньше родится.

— Это да, — понимающе кивнул кузен. — Ребенок.

Ударив грушу, Баев прищурившись, посмотрел на меня.

— Знаешь, Этьен, тебе ооочень повезло, что Тая так быстро забеременела. Не носи она твоего ребенка…

— Знаю. — резко отрезал я. — Но если бы не мой щенок, она бы и в твоей стае долго не задержалась. Упрямая. Всё старается сама сделать. Ты знаешь, что она работает?

— Как это? — удивлённо вскинулся Кирилл. — А, ну да. Она же помогает Насте с мальчишками.

— Нет, — замотал я головой. — На самом деле работает. Через интернет.

Кузен моргнул и вдруг громко расхохотался.

— Слушай, правильно про тебя тогда Аля сказала: ты на самом деле тот ещё параноик, и Илюху мелкого за пояс заткнёшь. Как ты ей жучок — то в комп вставил?

— Секрет фирмы. — Огрызнулся я. — И вообще…

— Да-да, — кивнул Кирилл. — Я помню: она твоя жена. Но почему она работает?

— Не спрашивал. Хотя и так понятно — старается быть независимой.

— От тебя?

— И от тебя тоже.

— Ну, в общем- то, это правильно, — кивнул Кирилл.

— Это неправильно, но неожиданно приятно, — криво усмехнулся я. — Впервые баба пытается не тайком вытянуть из меня бабла, а наоборот — скопить, чтобы обеспечить моего ребенка.

— Н-да, — задумчиво протянул Кирилл. — Нам обоим очень повезло, что наши жены — семейные, честные девчонки, а не золотоискательницы — потаскушки.

— Если бы моя ещё была чуть поменьше самостоятельной…

— Тая во многом сама себя сделала. Много училась, много работала — но сейчас, мне кажется, она потерялась.

— Ей движет только благополучие ребенка, — возразил я. — Но она очень часто сомневается в том, что делает.

— Удаётся услышать её мысли? — быстро спросил Кирилл. Я кивнул.

— Удается, но редко.

— Всё — равно. Лиха беда начала, — покосившись на боксёрскую грушу, добавил Кирилл. — Этьен, я только прошу — не сломай её. Тая слабее, чем кажется. А ты не всегда отдаешь себе отчёт, когда дело касается твоих женщин.

— Мне всегда было плевать на самок, которых я трахал.

— Вот об этом я и говорю, — кивнул Бай.

— Значит, ты не против испанцев? — перевёл я тему разговора. — И кстати, я хочу заменить Фернандо одним из своих докторов.

— Зачем это?

— Этот идиот продолжает поддерживать Таис в её отказе от мяса.

— Твоё дело, — пожал плечами Кирилл. — Тебе и решать.

— Придумай ему какую — то командировку на пару месяцев.

В итоге, Бай пообещал что — нибудь предпринять, но не сразу. Как выяснилось, этот докторишка, который полагал, что знает мою пару лучше меня, занимался сейчас какими — то исследованиями, которые нельзя было отложить.

Что ж, хотелось верить, что дело только в этом.

Я чуял: Серильо по какой — то причине не слишком доверяет (или доверяется?) мне, и это обстоятельство тоже создавало проблему: Кирилл слушал врачей, приносящих ему отчёты, я — своё волчье обоняние. Оборотень лучших всяких анализов может сказать, что хорошо для его пары — а что плохо. Мясные блюда, от которых до сих пор отказывалась Таис, не моя прихоть или причуда; мясо — основа рациона любого хищника, тем более хищницы в положении.

В другое время я бы просто надавил на Таис, заставив её есть правильную пищу, но в нынешнем положении приходилось действовать осторожно и деликатно.

С силой ударив грушу, так что мешок рассыпался на части, я тяжело вздохнул. Сейчас, когда она начинала мне понемногу доверять, я не имел права на новую ошибку.

Я чувствовал, как злится мой волк: за то, что не выпускаю его на волю; за то, что травлю своё тело успокоительными и за то, что наша самка до сих пор не в родной стае. Если бы оборотни жили только по звериным законам…

Грег позвонил около полудня — и предупредил о запросе, пришедшим из стаи Баева.

— Разумеется, я немного помедлил, прежде чем предложить Натана. Мол, он мне самому в стае нужен — русскоговорящих специалистов подобного уровня в Америке мало.

— И что Баев?

Грег довольно рассмеялся.

— Пообещал заплатить в десять раз больше. Отказывать после этого я не стал.

— Отлично. — Я довольно ощерился. — Когда Натан будет на месте?

— Через пару дней. Сам понимаешь, что чужака определенно будут слушать любыми возможными способами.

— Не проблема, — хмыкнул я. — Возьму это на себя. Хотя Кирилл и так догадывается, что я не просто так настаивал на твоих ребятах.

— И позволяет? — удивился Грег. — Хотя, ему тоже не резон тебя злить. В конце — концов, это он удерживает в своей стае твою пару, на которой уже активная метка. Этьен, я уверен, что Совет был бы однозначно на твоей стороне.

— Баев считает, что связан долгом чести, — возразил я. — Вроде бы, таким образом, он искупает свою ошибку: из-за оплошности молодого беты, которого он назначил впопыхах, моя девочка была вынуждена взрослеть среди людей, даже не догадываясь о своём втором лице.

— Никакой долг не может быть причиной разделение истинной пары. Если бы ты сам не захотел её — тогда другое дело.

— Она — моя! — утробно зарычал я.

На что Грег тут же довольно хмыкнул.

— Что и требовалось доказать. В любом случае, помни, что я стопроцентно на твоей стороне.

Поблагодарив Грега за поддержку, я сделал ещё один звонок в Бостон.

Тому самому Натану, который уже несколько месяцев консультировал меня по Таис.

Тая

Во вторник, сразу после долгого праздничного уикенда, Илья Романович объявил, что прибыл американский специалист, который поможет мне «найти» своего зверя.

— Тебя никто не заставляет долго с ним общаться, — добавил доктор. — Сходи на первый сеанс и дальше посмотри, как пойдет. Если что — то не понравится или напугает — можешь сразу отказаться. Понятно, Таечка?

Я послушно кивнула, прижав руку к животу. Сама я отлично бы справилась и безо всяких специалистов, но вот беременность, дочка… Я должна была попробовать все доступные методы.

Первое посещение было назначено на четыре вечера, поэтому весь день я проходила на нервах. Дети, словно почуяв моё взвинченное состояние, вели себя на прогулке на удивление спокойно и послушно, чем несказанно меня растрогали. А в обед уже встревожился Этьен, которому не понравился мой внешний вид.

— Тая, ты такая бледная, — задвигая за мной стул, покачал головой Валуа. Обеспокоенно всматриваясь в моё лицо, он поинтересовался, как я себя чувствую.

— Всё хорошо, — пожала я плечами, стараясь не выдавать своих внутренних переживаний.

— Уверена? — его ладонь по хозяйски дотронулась до моего лица. — Тогда почему ты белая как мел?

— Просто немного волнуюсь, — вздохнула я. — Илья Романович сказал, что из Америки приехал психолог…

— Что ж, — Этьен мягко улыбнулся. — Психолог — это хорошо. Но только в том случае, если хорошо будет тебе. Если ты почувствуешь малейший дискомфорт или страх — отказывайся сразу же. Мне наплевать на советы докторов и решения Баева. Ты — моя Луна; никто не имеет права заставлять тебя делать то, что не нравится.

Его внимательный взгляд тревожил мне душу.

— Тая, ради твоего спокойствия я пойду даже на поединок даже с братом.

— Не надо! — поспешно покачала я головой, не желая распрей между родственниками. — Альфа Баев тоже не заставляет меня это делать. Илья Романович сказал, что посещать или не посещать психолога — решать буду я сама.

- Хорошо, — Этьен опустившись на стул, на мгновение довольно прикрыл глаза. — Но если у тебя возникнут какие — либо трудности, не забывай, пожалуйста, что ты не простая оборотница стаи Баева. Ты Луна другой, большой стаи. А сейчас — давай- ка кушай. Я не хочу, чтобы две мои девочки остались голодными.

Повар — француз, которого Этьен нанял пару месяцев назад специально для меня, как обычно подал к столу огромное количество всевозможных блюд, от которых так трудно было отказаться… но в последнее время у меня было так мало аппетита, что я лишь тронула пару закусок и ограничившись большой чашкой чая.

Обычно, Этьен уговаривал меня съесть ещё немного к тому, что составляло мою порцию… но сегодня обошёлся простым покачиванием головы.

— Ну хотя бы съешь манго, — всё же предложил Этьен, когда мы пересаживались на диван. Это уже стало нашим ежедневным ритуалом. После каждого обеда и ужина, Этьен усаживал меня на диван и часами «подкармливал» ребенка своей силой.

А ещё он читал по французски. Медленно, с расстановкой, переводя каждое слово, которое я не знала. Сначала, таким образом мы с дочкой познакомились с французским фольклором и народными сказками, а вот совсем недавно перешли на историю рода Валуа… и это не было сухой, скучной лекцией. Этьен не просто читал — он добавлял к официальным фактам многочисленные подробности, мешая русский, английский французский… Его глубокий голос становился очень мягким и вместе с тем хрипловатым — и, заворожённая его историями, я рано или поздно отключалась в его объятиях.