10. Душевные порывы

Ривиан

Мы с Дарианом сидели в массивных, обитых бархатом креслах за широкой ширмой.

Со стороны лужайки она казалась плотным, полупрозрачным полотном, скрывающим наши лица, но для нас — благодаря искусно вплетенной магии —никакой преграды не существовало. Мы видели каждую травинку, каждую нервно подрагивающую ресничку собравшихся претенденток. И они были как на ладони.

— Она? — нетерпеливо подался вперед Дариан, вглядываясь в толпу девиц.

— Нет, — отрицательно мотнул я головой, глядя на очередную дочь какого-то барона или графа. Выделялась она разве что цветом платья — пронзительно-кислотным, от которого у меня начало рябить в глазах.

— Она? — не унимался брат, ерзая на стуле и указывая на другую. — Хотя... нет.

Не думаю. Слишком простая!

— Да они все здесь простые, — тяжело вздохнул я. Желания брать хоть одну из них к себе в наложницы не было от слова совсем.

— Ну где же она? — снова заерзал младший принц.

Он ждал ее. Ждал эту нахальную дикарку с темной магией в меридианах.

Негодяйку, которая вчера на балконе позволила себе то, что ранее никто и никогда не смел!

Рядом раздался очередной тяжкий, полный нетерпения вздох. Дариану невероятно сильно хотелось на нее посмотреть. Мне оставалось лишь сидеть, скрестив руки на груди, и мысленно фыркать. На самом деле, я тоже ее ждал. А если быть точнее, ждал не столько ее саму, сколько то шоу, которое она вчера так самоуверенно обещала устроить.

Равнодушно разглядывал собравшийся цветник. Девицы были одеты чересчур ярко, вычурно и вызывающе. На их фоне мой взгляд внезапно уловил неспешно приближающийся с краю площадки силуэт...

— Это точно она! — завороженно выдохнул Дариан.

— Да, — слегка скривился я. Ее вкус был на удивление скромным и строгим, без единого волана или банта, но в то же время изумрудный шелк выгодно подчеркивал каждый изгиб ее фигуры, привлекая внимание.

— Красивая, — протянул брат, глядя на дикарку во все глаза и, кажется, даже забыв моргнуть.

— Обычная, — фыркнул я, откидываясь на спинку кресла.

— Не-е-ет, брат, — упрямо мотнул головой Дариан. — Эту девушку сложно назвать обычной. Ты только посмотри на нее. Как она держит лицо... Как смотрит на всех остальных...

— С высокомерием.

— С уверенностью, — поправил меня он.

Я лишь скосил на него глаза, с подозрением наблюдая на лице брата какую-то совершенно дурацкую улыбку.

Вздохнув, сделал знак рукой распорядителю. Пора было начинать этот балаган. Сегодня я не планировал выгонять больше одной или двух девушек. Мне хотелось растянуть этот отбор подольше. У меня на него имелись свои, весьма коварные планы.

Распорядитель поднялся на небольшую площадку-возвышение и начал свою пафосную речь, объясняя суть первого испытания. Девицы тут же предсказуемо заволновались, начали суетиться, охать и перешептываться.

— Ты посмотри, как она невозмутима, — снова вздохнул Дариан, не сводя глаз с замершей с краю площадки фигуры в изумрудном. — Очаровательна!

— Прекращай давай! — фыркнул я, пихнув его локтем, и в ответ услышал лишь тихий смешок.

Распорядитель дал конкурсанткам несколько минут, чтобы те могли обдумать, как именно они собираются демонстрировать свою душу. Я был абсолютно уверен, что все они будут показывать что-то тошнотворно невинное и прекрасное. Естественно, ни одна из этих приглашенных девиц не осмелится отобразить свою истинную натуру, сотканную из алчности, зависти и лицемерия. Все они одинаковые. Все до дрожи в коленках хотят стать частью императорской семьи.

Хотя нет. Не все.

Есть там одна нахальная дикарка, выступления которой я ждал с особым нетерпением. Но так вышло, что жеребьевка распределила ее выступать в самом конце.

— Ну во-о-от, — расстроенно простонал Дариан. — Я-то думал, что она выступит пораньше.

Как и ожидалось, первая вышедшая в центр аристократка, краснея и хлопая ресницами, продемонстрировала порхающих под магической радугой бабочек.

— Пф! — брезгливо скривился Дариан. — Легкомысленность и розовые очки!

И я был с ним полностью согласен. Распорядитель, как и положено его должности, елейно похвалил конкурсантку и вызвал вторую.

Ни вторая, ни третья, ни четвертая не показали ничего, что могло бы вызвать хоть каплю искреннего восхищения. Какие-то пушистые зайчики, скачущие по созданной из света изумрудной лужайке. Какая-то непонятная писклявая птица с дурацким хохолком на голове в виде сердечка. Какие-то розовые облака, медленно плывущие по ярко-голубому небу.

— Все легкомысленные пустышки, — безошибочно подытожил Дариан, словно читая мои собственные мысли.

Я лишь мрачно вздохнул.

На площадку грациозно выплыла четвертая девушка, улыбаясь так широко и блаженно, словно ей по голове чем-то тяжелым ударили.

— С вашего позволения, распорядитель, — пропела она медовым голосом, — я бы хотела не только показать свою душу, но и отразить часть ее в песне собственного написания.

— Вскочка! — тут же фыркнул Дариан.

Не любил он такого откровенного подхалимства. Собственно, как и я. Не зря мы с ним братья.

— Э-эм, — неуверенно протянул распорядитель, бросив взгляд на нашу ширму. — Если судьи не против...

Никто из нас с Дарианом высказываться против не стал. Пусть позорится, если так хочется.

— Прошу, леди ди Олиар! — распорядитель учтиво выставил руку.

Аристократка, кокетливо подхватив свои пышные юбки, повернулась прямо к ширме, за которой мы сидели, и произнесла:

— Я буду петь и одновременно создавать иллюзию-отражение своей души.

Она низко поклонилась нам, обнажив весьма глубокое декольте, на что Дариан снова выразительно фыркнул. Ну не верил он в ее искренность. И я был с ним полностью солидарен — искренностью там и не пахло, лишь голый расчет.

Девица прикрыла глаза, изящно взмахнула руками, и вокруг нее начала сплетаться магия света. Одновременно с этим она запела. Голос у нее был действительно неплох. Песня начиналась красиво — о далеком, ослепительно прекрасном, но таком недосягаемом воине света. Я тут же смекнул, что сие произведение посвящено мне. Под ее ногами разлились иллюзорные лазурные воды пруда, по которым неспешно поплыли два белоснежных лебедя.

Песня плавно подходила к припеву. На воде распустились крупные кремовые лилии, покачивающиеся в такт ее тягучим словам. И вот она томно взмахнула ресницами, готовясь обозначить, что мужчина ее грез — это старший принц.

— О, мой светлый… — она набрала в грудь побольше воздуха, — Ривиа-а-а… — и вдруг вместо продолжения моего имени с губ девицы сорвалась оглушительная, раскатистая и невероятно протяжная отрыжка.

Иллюзия лебедей мигом лопнула, разлетевшись искрами. Распорядитель выпучил глаза так, что они едва не выпали на траву. Остальные девушки синхронно замерли с открытыми ртами. Сама исполнительница судорожно прикрыла рот обеими руками, заливаясь густым пунцовым румянцем.

Дариан рядом со мной согнулся пополам.

— Так вот какого она о тебе мнения, брат! — давясь от истерического смеха, простонал он. — Какая глубокая душа! Какое… кхм… мощное чувство! Аж из нутра рвется!

Девица, под первые издевательские смешки оправившихся от шока конкурсанток, позорно и стыдливо сбежала с площадки. Она путалась в собственном подоле, спотыкалась и чуть ли не падала на траву, закрывая пылающее лицо руками.

А я в этот момент смотрел не на нее. На другую. Мой взгляд был прикован к темной магиане, стоящей с самого краю.

«Твоих рук дело?» — мысленно спросил я у нее, хищно прищурившись.

И ведь по ее невозмутимому виду ни за что не скажешь, что она причастна! Стоит вся такая правильная, с идеальной осанкой, лицо — ничего не выражающая маска. А у самой внутри черти, поди, отплясывают победный, плебейский танец.

Она не хотела здесь оставаться, насколько мне было известно из ее вчерашних откровений. Тогда зачем решила подставить другую девушку? Отомстила ей за что-то? Вполне возможно, учитывая местные нравы. Змеи кусают друг друга.

Дариан продолжал беззвучно ухахатываться, утирая выступившие слезы, а я все смотрел и смотрел на уверенную дикарку в изумрудном платье, не в силах отвести взгляд.

«Что ж, увидим, что ты покажешь на своем выступлении. Очень тебя прошу, не передумай и останься верна своему первоначальному плану — покинуть этот отбор как можно скорее. Не лишай меня удовольствия наблюдать за тем, как ты будешь беситься, пытаясь вырваться из моей паутины!»