Глава 27. Не готов сказать

– Нина?

Отползаю дальше по кровати, пока не врезаюсь спиной в стену. Никита поднимается на руках и садится. Секундой назад у него был доступ к моему телу. Он ласкал мою грудь, целовал, возбуждал… И я теперь прекрасно вижу, какой эффект произвели на него эти действия.

На спортивных штанах даже при плохом освещении отчётливо виден бугор.

Чёрт…

Сглатываю и пытаюсь переключиться с созерцания этой детали тела на что-то другое. Пока мой разум снова не затуманился желанием.

Поправляю футболку, спуская её вниз.

Никита так смотрит… Глаза горят. И, кажется, он размышляет о том, чтобы просто подтянуть меня к себе за лодыжки и продолжить начатое. Будто то, что я выскользнула из его рук досадное недоразумение.

Но вообще-то у меня есть причины.

– Что это? – выдыхаю и тычу пальцем в ноутбук.

Он переводит взгляд на экран. Смотрит задумчиво несколько мгновений, а потом просто садится удобнее, берёт ноутбук в руки и как ни в чём не бывало начинает там ковыряться. Ничего мне не объясняя!

– Никита!

– М?

– Я спросила тебя, что это значит, – возмущаюсь я.

– Я пока не готов дать точный ответ.

Я вспыхиваю. Его близость, наше возбуждение, жажда друг друга… наконец-то отпускают меня. На смену этому приходит осознание. Он что-то знает. И не желает делиться со мной информацией.

Не считает нужным посвящать во всё это.

И ещё в голову настойчиво лезут слова Князя: «дочь моих друзей». Но… этого быть не может! Никак! Не могли мои родители… те, которых я никогда не видела и не знаю… не могут они быть друзьями такого человека, как Князь.

Я даже головой мотаю из стороны в сторону, чтобы выкинуть дикую идею из головы.

Но она… не отпускает меня. Заставляет моё сердце стучать быстрее. Заставляет в горле возникнуть спазму, а в глазах собираться океану.

Кусаю губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Сползаю ниже. Пододвигаюсь к Никите. И заглядываю в экран ноутбука.

Вот только он уже сворачивает окна и захлопывает крышку, отрубая меня от информации. Кладёт закрытый ноутбук на прикроватную тумбочку. И в помещении сразу становится очень темно.

И очень тихо.

Я поворачиваюсь к Никите.

– Расскажи мне, что всё это значит.

– Я ведь сказал. Пока у меня нет точной информации.

– Расскажи неточную! – восклицаю я.

Внутри заворачивается вихрь негодования. Злости. И… обиды. Почему он не хочет посвящать меня в эти дела? Я хочу знать и понимать, что вообще происходит.

Подскакиваю с места и становлюсь перед ним. Приходится ему поднять глаза вверх и посмотреть на меня. Бегаю глазами по его лицу и ни черта не могу прочесть. Как обычно… он невозмутим. Только блеска больше в глазах. Наверное, из-за того, что ещё не остыл после того, что между нами происходило.

– Никита, скажи… Это ведь касается меня и моего прошлого, так? Эта женщина… я на неё очень похожа. Что это? Баловство нейросети или ты… ты нашёл моих родителей?

Ну вот и сказала. Озвучила вслух своё тайное опасение. И очень рассчитываю получить честный ответ.

– Иди ко мне.

Никита тянет ко мне руки. Поколебавшись, всё-таки берусь за его тёплые ладони, а через миг уже сижу у него на коленях. Обвиваю его шею руками. Тесно прижимаюсь к нему. Ноги касаются его бёдер.

И думать не хочу ни о чём таком. Но он слишком мне нравится, чтобы не реагировать. Тело тут же бросает в жар, но я стараюсь держать разум холодным.

Мне нужны ответы на мои вопросы.

Никита поглаживает меня по спине, обводит ладонью ягодицы. Медленно, смакуя каждое движение. Забирается по футболку… И это, чёрт побери, очень отвлекает.

– Если ты мне ничего не расскажешь, я уйду спать к себе, – угрожаю я, стараясь говорить спокойно и уверенно.

– Молотовы.

– Что?

– Я предположил, что ты можешь быть дочерью семейства Молотовых. Андрей и Ангелина. Они были друзьями моего отца.

Я застываю. Молотовы Андрей и Ангелина… И каким тут боком я?

Никита же продолжает. Так и гладит меня по ягодицам, по бёдрам. Понимаю, что он снова возбуждён. Зрачки расширены и… и между ног он мне упирается своим твёрдым пахом.

Но я концентрируюсь на разговоре. Пока ещё…

– С чего ты решил, что я могу быть их дочерью?

– У меня хорошая память. И на лица в том числе. Ты похоже на Ангелину. Даже слишком. И возраст. И ещё ты сирота, и о твоих родителях нет никаких сведений. А Молотовы разбились в автокатастрофе. Их дочь предположительно была там. Но достоверных сведений нет. В любом случае у меня пока нет доказательств. Это может оказаться просто совпадением.

Я неосознанно сжимаю его сильнее, впиваясь ногтями в кожу. Пытаюсь переварить услышанное. Слишком… душно тут. Если эти Молотовы были друзьями Князя… Если они мои родители… То я… дочь бандитов?

Невозможно!

– А как… как звали эту девочку?

– Инна. Но это ведь ерунда. Имя тебе могли сменить. Чтобы сделать инкогнито. Чтобы никто тебя не нашёл. Чтобы не нашли враги.

Никита наклоняется и целует меня в шею. Я откидываю голову назад, поддаваясь его ласке. По телу бегут мурашки, пока я переставляю в голове буквы. Инна, которая легко превращается в Нину…

Совпадение? Возможно. Слишком… много совпадений.

Никто не говорил мне в детском доме, что стало с моими настоящими родителями. Будто меня просто подкинули, отказались от меня. Я просто ноунейм. Девочка, у которой никогда не было никаких родственников.

Но как же так? Реально ли всё это? И чем грозит в будущем мне эта информация? А если подтвердится… что со мной будет?

Враги… Никита сказал, что у моих родителей были враги. Значит… автокатастрофа не случайна?

Я снова отталкиваюсь от Никиты, прекращая эти сладкие пытки. Его руки уже сжимали грудь, а поцелуи становились жарче. Но… я уже не могу. Слишком много мыслей в голове. Слишком тяжело. Реальность давит как могильная плита. Я не знаю, как смогу уложить всё это по полочкам.

– Нина, я хочу тебя…

Никита поднимается с места и приближается ко мне.

Я делаю шаг назад и выставляю руку перед собой.

– Нет. Слушай, это сейчас будет перебор. Ты… ты даже не думал, что со мной нужно делиться таким! Это ведь… не какая-то ерунда. Это серьёзно! Ты должен был мне сказать…

– И что бы это изменило? Это может быть всё полной чушью. Я никогда не делюсь ни с кем непроверенной информацией.

– Боже… Никита! Как ты не понимаешь?!

Я вздыхаю. Не знаю, как донести. Даже если это чушь… Не надо от меня такие вещи скрывать. Ведь это меня касается. Это моя жизнь!

Я разворачиваюсь и иду на выход. Только в коридоре перевожу дыхание. Никита за мной не идёт. И мне отчего-то обидно, что он не останавливает. Я бы хотела… просто погреться в его объятиях. Без этих приставаний.

Знаю, сама дала добро, но сейчас это совсем не то, чего я ожидаю. Мне просто нужна поддержка. А он не понимает.

Отсутствие эмпатии – это, оказывается, проблема.

Забираюсь на кровать и обнимаю подушку. И меня прорывает. Я реву и реву… пока не погружаюсь в беспокойный сон.